Запредельно близко

Ли спал без задних ног. Да, именно так. Свернувшись по привычке, будто стараясь вместить свое длинное рослое тело ровно на половину полутораспальной кровати, чтобы казаться в ней маленьким и незаметным. Хотя он всегда так спал – забившись в угол и поджав ноги, скомкав несчастную подушку в мягкий шар. Ричард постоял пару минут, разглядывая открытые слишком короткими домашними штанами узкие щиколотки, развернулся и тихо вышел, прикрыв дверь. Делал он это медленно – дурацкие петли скрипели, Ли мог проснуться. Почему-то будить его не хотелось. Он походил на умаявшегося за день щенка, набегавшегося и напрыгавшегося, и спал как-то очень трогательно. Ричард потер заросший подбородок, чуть ли не на цыпочках уходя в кухню. «Трогательно» - по отношению к тридцатитрехлетнему мужику ростом с пожарную каланчу и с широченными плечами, мягко говоря, звучит странно. И вообще все это странно – от начала до конца. Пощипав оставленный на столе багет, Ричард понял, что не голоден. Полчаса назад он хмуро мечтал о хорошо прожаренном стейке, сидя, закутавшись в пальто, в служебной машине, и проклиная дурацкие пробки. Не нью-йоркские, конечно, но тоже ничего хорошего. Уткнувшись лбом в стекло, по которому медленно ползли дождевые капли, он думал об ужине и Ли. Ли, который весь день пропадал на тренировке, Ли, который утром умчался ни свет, ни заря в такую рань, когда все нормальные люди, включая Ричарда, еще спят. Он и в самом деле считал себя совершенно нормальным, до скучного нормальным, в британцах нет, и не может быть, ничего внезапного. Это американцам свойственны амбиции, планы, излишняя торопливость, полная беспринципность и идиотская практичность. Иногда Ричард думал, что в Ли этого нет вовсе. А иногда готов был собственноручно поместить улыбающуюся физиономию техасца на обложку книги Дэйла Карнеги – ведь именно так должен выглядеть успешный американец. Кусок в горло не лез. Во второй комнате он даже свет включать не стал, открыв дверь, закрыв дверь, и как обычно за всю последнюю неделю даже не присев на идеально заправленную кровать. Его шатало от усталости, руки отнимались, будто он весь день тягал штангу, колени неучтиво ныли, напоминая, что ему уже не просто сорок, а за сорок, и это только первые ласточки. Но было все равно. Было плевать, потому что в соседней комнате, на такой же точно кровати спит, поджав ноги и скрестив по-нелепому здоровенные ласты, Ли Пейс. Если б мог, он бы зарычал. Зарычал и ворвался в его комнату, разбудил, перевернул на спину, быстро стянул штаны и присунул бы – плевать на то, проснется чертов американец, или не проснется. Отбиваться не будет точно. Ричард чувствовал это поднимающееся в душе желание, и глушил его, как глушил голод – и тот, и другой. Стукнув кулаком по обивке старенького кресла, все-таки не выдержал, проскользнув снова за заботливо прикрытую им же самим десять минут назад дверь. Решительно стянул джинсы, бросив на спинку кровати, майку – туда же – и забрался к Ли, пристраиваясь рядом, обнимая за талию и почти по-хозяйски запуская широкие горячие ладони под безрукавку. Пальцы прошлись по рельефу мышц, Ричард согнул ноги, прижимаясь коленями к бедрам бесстыдно спящего Пейса, нос привычно зарылся в волнящиеся на макушке русые вихры. Рычать все еще хотелось. Рычать, обнюхивать эти чертовски шикарно развернутые плечи, целовать дурацкие веснушки, подкалывая, когда тот принялся бы смущаться. Ли ведь на самом деле застенчивый. Ужасно милый, с заразительным смехом. И экстравагантным чувством юмора. Угораздило же его, до мозга костей истинного англичанина, вляпаться в это американское недоразумение, техасскую дворняжку с неожиданно по-королевски изящным экстерьером. - Ли. Ли-и-и… - Мм? - Спишь? Теплое тело в руках завозилось, заворочалось, бурча нечленораздельно, что-то вроде «ятебяненавижу» и «неслышалкактыпришел». Ричард улыбнулся, тычась носом в веснушчатый загривок. Надо же, у него эти мелкие золотистые точечки есть даже тут… - Не спи. Ну, не спи, эй… - он позволил себе то, чего старался не позволять никогда. Быстро поцеловал слегка колючую от пробивающейся щетины щеку. Ли бессовестно дрых, обняв его руку, лежавшую поперек талии, и еще, кажется, улыбался. - Устрою тебе завтра с утра пораньше велотренажер, - хмуро тычась носом в его плечо, нагло щекоча и царапая бородой, буркнул Ричард, - И только попробуй отвертеться. - Я согласен… - сквозь сон пробормотал его прекрасный как чертов рассвет Ли Пейс, запрокинув голову назад и подставляя шею и затылок под поцелуи. И колючая борода его, кажется, совсем не смущала.