Запредельно близко

Это было обыкновенное, ничем не примечательное утро. Ричард завтракал, уткнувшись в книгу, иногда с некоторым отвращением поглядывая на содержимое своей тарелки. Зеленый салат, тофу и овсянка. Не то чтобы Ричард не любил овсянку. Но в это утро он ее просто ненавидел. Хлопнула входная дверь на задний двор. Ричард опять оторвался от книги, проследив взглядом за вальяжно вплывшим в кухню полуголым Ли в одних только мутно-зеленых штанах, сползших на бедра. Светлая кожа, еще не успевшая покрыться загаром, влажно блестела, пока он отмывал теплой водой перепачканные в земле руки, и Ричард сделал вывод, что его любимый американец опять копался с утра пораньше на своих ненаглядных клумбах. - Похоже, ты воспринял завет построить дом, посадить дерево и вырастить сына слишком буквально, - усмехнувшись, он отправил в рот ложку ненавистной овсянки, - Я все жду, когда же придет черед сына. Ли засмеялся, мельком глянув на него, выключил воду и обернулся всем корпусом, опираясь боком о мойку. - Знаешь, мне всё это надоело. Ричард от неожиданности выпустил ложку из пальцев. Ничего не скажешь, Ли умел, когда хотел, выражаться четко и по существу, да так, что под ногами обрывалась чертова пропасть. - Что «всё»? – осторожно спросил он. Ли пожал плечами. - Менеджмент, который что-то хочет от меня, агент, который забрасывает меня электронными письмами с указаниями, что мне надеть. Кельвин Кляйн, видите ли, марка слишком гейская, - он недовольно фыркнул, подсел к столу и бесцеремонно подвинул к себе салат, тут же им захрустев. – Ты вообще представляешь себе, чтобы кого-то оценивали по тому, какой марки одежду он носит? Вот ты, например. Ты пришел однажды на премьеру в костюме от Тома Форда. И что, кто-то сразу же смекнул, что ты гей, только потому что носишь шмотки от модельера, который уже двадцать с лишним лет живет в браке с мужчиной? Ричард облегченно выдохнул. Слава богу, «надоел» Ли не он. Вернувшись к порядком остывшей и оттого еще более мерзкой на вкус овсянке, Ричард некоторое время молчал, обдумывая слова Ли, прекрасно видя, что вертикальная морщинка между его бровей залегла сегодня гораздо глубже, чем обычно. - Хочешь сказать, что лучше будет сделать заявление? Ну, официальное? – протянув через стол руку, он машинально вытер Ли уголок рта и положил перед ним салфетку. - Нет, конечно. И не потому что я не хочу или ты не хочешь. Мы обсуждали это. Даже думать не желаю, куда все покатится, если мы сделаем заявление на каком-нибудь очередном мероприятии, что живем вместе уже два года. Забросив руку назад, Ли по привычке лохматил отросшие волосы у себя на затылке, напряженно покусывая щеку и явно размышляя. Ричард, покончив с овсянкой, молча разлил по чашкам ароматный черный чай со сладковатым запахом барбариса, и поставил их на стол. Потом ногой придвинул к себе один из стульев, уселся рядом и обнял Ли одной рукой за плечо, чуть прижав к себе. Уткнулся так мягко и привычно в слегка взмокшие на виске волосы, слабо улыбаясь. Ли пах солнцем, летом, почему-то медовым клевером и, самую малость, по́том. Смесь его запахов кружила голову, Ричард мелко сглотнул – только кадык чуть дернулся под кожей. Должно быть, этот техасец распространяет какие-то особые, действующие только на меня феромоны, подумал он, целуя слегка торчащее ухо и будто нарочно стараясь огладить, как следует, веснушчатое плечо. - Ты действительно боишься… ну, или опасаешься, что если мы сделаем это, то наши карьеры плавно полетят под откос? – царапая густой щетиной шею Ли, глуховато выдохнул Ричард, чувствуя как тот потянулся к нему, забив на чашку с остывающим чаем. Придвинулся, закинул руки за шею, прижался так сильно, что Ричард немедленно ощутил, как под этой покрытой испариной от физической работы кожей, под натренированными мышцами, под ребрами мерно бьется его самое любимое сердце. Ли помотал головой, зарывшись пятерней в его волосы на затылке. - Мне плевать на «карьеру» в голливудском понимании. Ты знаешь, как меня бесит эта спекуляция образом. Мерзко это, ощущать себя куском мяса, который хозяину надо выгодно продать, и значит, у мяса должен быть товарный вид. А товарный вид, это идеально постриженные волосы, идеально выбритое лицо, идеально сидящие дорогие шмотки, и конечно полный короб слухов об интрижке с какой-нибудь идеальной девицей. Представляешь, они всерьез предлагали мне пустить слух о романе с Маккензи! Ли мелко затрясся от еле сдерживаемого смеха, и Ричард невольно тоже улыбнулся, обеими руками обняв его за пояс. В который раз он подумал, что Ли невероятно удобно и хорошо обнимать, может быть, потому что они сами, их тела, будто нарочно заточены друг под друга. Они одного роста и у них один и тот же размер, а это удобно не только наличием общего гардероба. Ричард знал, что Ли, по большому счету, вообще плевать, в чем выходить на улицу. А дома, здесь, в пригороде Нью-Йорка, на собственных десяти акрах земли, он практически всегда ходит в шортах и полуголый, как пещерный человек. От работы на свежем воздухе у Ли сияют глаза, выгорают до нежного орехового оттенка русые волосы, а руки и плечи плавно бугрятся обалденно шикарными гладкими мускулами, в которые так приятно впиваться губами, жмурясь, пока вбиваешься размеренно и глубоко меж его раздвинутых влажных бедер. Еще немного, и светлую, в веснушках, кожу покроет загар, и тогда Ричард вообще не сможет оторваться от него. Если бы он только мог… Ли нервно выдохнул. - Не будем мы ничего заявлять. Не обязаны. Это наша жизнь, личная, понимаешь? Почему это должно волновать кого-то, я еще понимаю, точнее, могу понять твою проклятую «Армию», сам же от тебя голову потерял, даже думать не хочу, каково приходится в такой ситуации женщинам…. Ли бормотал, бормотал что-то, а Ричарду хотелось сжать его в объятиях до боли и никогда не отпускать. Может быть, виной тому обострившиеся животные инстинкты с тех пор, как они на пару покинули мегаполис и поселились здесь. Третья неделя всего, а чувство, будто сбылась мечта всей жизни, будто рай на земле, небеса на земле, уже наступили. - Ли, - Ричард подцепил его лицо за точеный подбородок, заставляя посмотреть на себя, - Ли, послушай. Я знаю. Знаю, что тебя всё это бесит. Что если сейчас мы начнем открыто появляться везде вместе, а потом на премьере третьего «Хоббита» объявим благодарность друг другу за любовь и поддержку, то остаток жизни оба будем играть «подружек»-геев главных героинь в исполнении Дженнифер Энистон. Нет, я не хочу сказать, что Дженнифер Энистон плохая актриса…. Ли рассмеялся. Рассмеялся и резко дернул его за волосы сзади, заставляя запрокинуть голову. А потом подобрался ближе, привстал слегка со стула, и по-животному впился в губы, целуя по-хозяйски и одновременно с такой нежностью, что от этой самой нежности у Ричарда что-то пронзительно-больно сжалось в груди, прямо над солнечным сплетением. - Я расклеился. Прости. Не хотел ныть. – прошептал Ли в покрывшиеся нежной краснотой губы, и перебрался еще ближе, беспардонно усевшись на Ричарда верхом, чуть ли не обхватив ногами его бедра. – Просто в такое, по всем параметрам, замечательное утро я меньше всего хотел выслушивать идиотские речи, как должен жить. Я хочу отключить телефон, как тебе мысль?.. Ричард рывком подхватил его под бедра, приподняв и уложив спиной на обеденный стол. В который раз он был благодарен Ли за то, что тот выбрал мебель в их общий дом на совесть, и массивный дубовый стол даже не шелохнулся, когда его придавили весом почти двухметрового мужика и второго такого же сверху. - Просто блестяще… - рыкнув в изгиб шеи, пробормотал Ричард, скользнув губами вниз и уткнувшись носом в одуряюще сладкую межключичную ямку. Ли охнул, скрестив щиколотки где-то на уровне его поясницы, и неуклюже собрал ладонями вверх футболку на его спине, стаскивая ее через голову. В прихожей с выходящей на задний двор дверью что-то с грохотом рухнуло, Ричард напрягся, но Ли с таким голодным стоном отреагировал на очередной укус в плечо, что все мысли моментально вылетели из головы. Мгновение спустя в кухню влетел на всех парах Карл. Врубившись с разбегу в один из стульев и проехавшись на лапах под стол, он яростно гавкнул, когда на него шумно налетел вбежавший следом подросший щенок золотистого ретривера.