Хача-Хача

Ровно столько, сколько существует жизнь на Земле, существуют на ней и незыблемые законы – законы Природы. День сменяется ночью, а зима - летом; сильный побеждает слабого; кто-то умирает, а кто-то рождается… И все это происходит только по одной причине – ради сохранения высшего природного равновесия, именуемого гармонией. Но, как известно, ровно столько, сколько существуют на Земле законы и правила – даже те, что написаны самой Природой, – существуют и исключения, причем порой весьма и весьма печальные. Возьмем, к примеру, зайцев. Обычных зайцев, коих полно в любом среднестатистическом лесу. Живет себе, живет семья этих очаровательных серых пушистиков, и вдруг происходит несчастье: на свет появляется альбинос. Белый как снег комочек вызовет у нас с вами одно сплошное умиление, а вот для него самого жизнь становится настоящей трагедией. Белая шкурка делает его слишком заметным среди сородичей и окружающей природы, а значит, бедняге не выжить – хищники не дремлют! Но и среди хищников появление такого чуда особого восторга не вызовет: хищник вырастет, и его белоснежная шкура, которую видно за тридевять земель, не позволит ему незаметно подкрадываться к добыче – бедняга обречен на голодную смерть. Но и это еще полбеды! Нередко животные и птицы попросту изгоняют своих сородичей-альбиносов из стаи… Поэтому испокон веков не было и нет на свете ничего хуже, чем быть не таким, как все. И, кстати, на людей это тоже распространяется. Был такой несчастный и в племени Ламба-Ламба – старший сын вождя Ламба-Эбера, юноша, которому со дня на день должно было стукнуть тридцать лет. Надо сказать, что все эти тридцать лет Великий Вождь Ламба-Эбер пребывал в абсолютном неведении относительно того, что с одним из его сыновей что-то не так. Ламба-Адам был высок, красив, да и на здоровье никогда не жаловался. Но все неизбежно шло к тому, что в ближайшие несколько дней правда должна всплыть наружу, ибо был у племени Ламба-Ламба свой суровый, но справедливый закон: каждый мужчина до достижения возраста тридцати лет непременно должен… жениться! И как бы ни любил Ламба-Эбер своих детей, в противном случае он обязан будет изгнать родного сына из племени. Увы, бедного Ламба-Адама ждало изгнание, и он знал об этом. Но что он мог поделать с собой и со своим естеством, если ни одна женщина не способна была вызвать в нем ответные чувства – ему нравились… парни. И сказать об этом отцу он собирался несколько раз, но так и не смог. Разумеется, случай Ламба-Адама не был единичным: подобные «особенности» иногда встречались у людей. И даже в племени Ламба-Ламба был еще один такой персонаж, но его никто ниоткуда не изгонял - он и так был рабом. Хотя правильнее сказать – слугой: в его обязанности входило собирать и сушить цветы, траву и солому для изготовления пышных юбок Вождя и его жены, а также следить за тем, чтобы эти запасы регулярно обновлялись. Поступали же с такими людьми не очень гуманно: мужчине, предпочитавшему мужчин, предписывалось постоянно ходить с короткой, но пышной пальмовой ветвью, воткнутой… Да, именно туда, куда вы и подумали! И помимо изгнания Ламба-Адама ждала точно такая же участь. *** Время перевалило за полдень. Жара в джунглях понемногу спадала, а между тем перед хижиной Великого Вождя Ламба-Эбера появился очередной верезжащий и брыкающийся мешок, туго завязанный веревкой, сплетенной из лиан. - Какая по счету? – печально вздохнул Ламба-Эбер, легонько толкнув мешок ногой. Мешок запищал еще громче, и сердобольная Ламба-Лейла, жена Великого Вождя, встала с места и мягко, но требовательно отодвинула босые ноги мужа от мешка: - Перестань! Она же ни в чем не виновата! - Восьмая! – закатил глаза Ламба-Эбер, воздевая руки к небу. – Это восьмая за сегодня! Он выгнал всех! Лейла, я сойду с ума! Ламба-Лейла сочувственно вздохнула и успокаивающе погладила Вождя по плечу: - Ну не надо, милый. Побереги себя. Может быть, ему действительно не понравилась ни одна из них – ты об этом не думал? Кто знает, как бы ты сам реагировал на всех невест, которых бы тебе приносили, если бы мы не… На этом месте Ламба-Лейла таинственно умолкла, заговорщицки подмигнув мужу. И глядя на любимую супругу, Вождь смягчился, а его губы тронула легкая улыбка. Да, женитьба в племени Ламба-Ламба тоже не обходилась без особого ритуала. Невест было принято воровать в соседних племенах. Когда какой-нибудь юноша принимал для себя ответственное решение о том, что он готов связать себя узами брака, во все стороны отправлялись специально обученные слуги, которые ловили зазевавшихся юных красавиц, бесцеремонно засовывали их в мешок и несли к новоиспеченному жениху на «оценку». В случае, если невеста была не по нраву, она тут же со свистом выгонялась из хижины, где томился в сладостном ожидании жених. Ну а если девушка вызывала симпатию, то прямо в той же хижине незамедлительно производился ритуал «хача-хача», что в вольном переводе с папуасского может звучать как «пих-пих», «ы-ы», «чики-пики» или просто «секс». Вот так романтично зарождалась новая ячейка общества в племени Ламба-Ламба. Но у Вождя и Ламба-Лейлы был свой маленький семейный секрет. Они были влюблены друг в друга с самого детства, при каждом удобном случае встречались в джунглях под покровом густой тропической зелени… И когда Ламба-Эберу пришла пора жениться, они договорились, что красавица Лейла нарочно будет гулять в лесу одна, будто ни о чем не подозревая. Разумеется, гонцы в первый же день схватили девушку и принесли в мешке аккурат к хижине жениха. А тот, стараясь делать невозмутимое лицо, вежливо пригласил ее в свою хижину, где затем всю ночь продолжалась непрерывная «хача-хача». Результатом же ровно через девять месяцев стал чудесный рыжеволосый малыш – бедняга Ламба-Адам… Вероятно, так природа отомстила молодым супругам за столь дерзкий обман: их первенец, статный синеглазый парень, о котором по ночам вздыхали соплеменницы, грезил вовсе не о девичьих прелестях, а о своих же одноПОЛчанах… - Ыыых! – давясь слезами, из хижины Ламба-Адама стремительно выскочила хрупкая черноволосая девушка, обнаженные груди которой от злости торчали вверх, как противотанковые мины. Грубо вытерев кулаком заплаканное лицо, она в последний раз развернулась в сторону хижины, яростно топнула своей маленькой босой ножкой, а потом со всех ног пустилась бежать куда-то в чащу тропического леса. Ламба-Эбер проводил несчастную задумчивым взглядом и указал слуге на теперь уже смирно стоящий у его ног мешок: - Выпускай… С почтительным поклоном слуга опустился на колени, развязал тугой узел и осторожно спустил края мешка на землю, открывая взору Вождя и его драгоценной супруги очередную кандидатку в невесты Ламба-Адама. Девушка (как, впрочем, и все предыдущие) была исключительно хороша: огромные глаза испуганной лани, блестящие волосы, убранные в немного растрепанную от пребывания в мешке прическу, тонкие запястья, украшенные всевозможными разноцветными браслетами и жгутами, маленькая упругая грудь и традиционная пышная соломенная юбка, из-под которой торчали острые коленки. Жестом отдав слуге указание проводить юную особу до входа в хижину сына, Вождь перевел грустный взгляд на жену: - Лейла, я не хочу. Я не хочу его потерять… Ламба-Эбер был мудрым и достопочтенным вождем. Его уважали и чтили, но не за статус, а за заслуги перед племенем, за ратные боевые подвиги и, конечно, за двух красавцев-сыновей, которых он безумно любил. И как же тяжело было этому доброму мужчине и любящему отцу осознавать, что в запасе у них остался один день. Всего один день, чтобы женить Ламба-Адама или навсегда расстаться с сыном…