Хача-Хача

- Томми… - Адам тяжело дышал и растерянно хлопал ресницами. - Все в порядке? – Да, но… я… понятия не имею, как это делается. То есть имею, но… чисто теоретически. Он опустил глаза и закусил губу. Тонкая венка пульсировала на влажной шее. И Томми поймал себя на мысли, что случайностей в природе действительно намного меньше, чем закономерностей. Вот он - человек, который в тысячах и тысячах километров от Лос-Анджелеса, в забытой богом и оторванной от мира деревушке, где даже не знают английского языка, тридцать лет ждал ИМЕННО ЕГО. А вся нелепость и иррациональность их встречи – ничто, потому что все это вовсе не совпадение. Это судьба. Собрав остатки смелости, Рэтлифф тихо пробормотал, прижимаясь губами к его щеке и опрокидывая на спину: - Все хорошо. Просто расслабься… Повинуясь спокойному голосу, Адам рвано выдохнул и покорно опустился на кучу пальмовых листьев, служившую ему кроватью. Какое безумие… Но какая сладость! Боже, как же приятно прикасаться к нему, ловя смущенные, удивленные, сладкие стоны от первых в его жизни ласк. Дать первые уроки любви. Помочь познать свое тело. Если бы Томми кто-то когда-то сказал, что он найдет свое рыжее счастье во время рядовой турпоездки среди непроходимых джунглей в деревне с туземцами, и в минуты их первой близости он будет с трепетом стягивать с него ЮБКУ - он бы, наверное, сошел с ума! Хотя на самом деле куда больше сводило с ума это сбивчивое «Томми… Аххх… Томми…». Он полностью опровергал все представления человечества об «эрогенных зонах», потому что эрогенной зоной Адама был… весь Адам! И впервые в жизни безоговорочный пассив Томми Джо упивался тем, как в его руках трепещет красивое мужское тело, удивительно отзывчивое и податливое. Дразнил едва уловимыми поцелуями доверчиво открытую шею, розовые бусинки сосков и наблюдал за выражением его лица, за тем, как он кусает свои невозможно чувственные губы и вдруг не сдерживается и выдыхает со стоном, прогибаясь в спине… Он изучал губами каждый уголок, каждый миллиметр его кожи, и по тому, с какой силой в тот или иной момент Адам вцеплялся пальцами в его челку, можно было с легкостью судить о степени наслаждения, которое он испытывал. А когда язык Рэтлиффа, с упоением слизывающий веснушки с его груди, спустился вниз и легонько провел внизу живота, Адам буквально выгнулся мостиком, а с его губ начали срываться какие-то слова на незнакомом языке. Нетерпеливо фыркнув, Томми привстал и начал беспорядочно сбрасывать с себя одежду: яркое сари, все эти глупые браслеты и бусы и вполне себе американские трусы Calvin Klein. О, эти глаза! Их нужно было видеть! Каким взглядом Адам скользил по хрупкой фигурке с бледной кожей и бесстыдно стоящим членом – это невозможно передать словами! А Томми впервые стало неловко: на фоне роскошного обнаженного тела, лежащего перед ним, он казался себе чересчур худым и угловатым. Но Адам смотрел на него с таким восхищением, будто перед ним как минимум ожило античное полотно. - Мх… - выдохнул он, проглатывая стон, и в следующую секунду произнес то, что окончательно выбило из-под Рэтлиффа почву: - Томми, пожалуйста, ТЫ. Лишь спустя несколько секунд Томми осознал: только что он получил ответ на вопрос, который сам пока не осмеливался озвучить: «Кто сверху?». Разумеется, глупо было бы предположить, что неопытный парень возьмет на себя ведущую роль, но поджилки предательски затряслись, и Томми Джо, окончательно избавившись от одежды, медленно опустился на пальмовые листья и неуверенно прошептал: - Я… Вообще-то обычно это делали со мной… - Но ты, по крайней мере, знаешь, КАК это делать. Возразить было и вправду нечего. Зато встал куда более серьезный вопрос: смазка! Разумеется, «набор молодого бойца» в виде тюбика лубриканта, пары презервативов и влажных салфеток был у него всегда с собой, но все это осталось в рюкзаке — в лагере, из которого его похитили накануне ночью. Задача заметно усложнялась, и Томми начал беспокойно оглядывать хижину в поисках чего-нибудь, что могло хотя бы немного скользить. И тут его взгляд упал на лампадку. - А на чем… кхм… работает вот этот светильник? В смысле, что в нем горит? - Древесный фитиль и жир капибары, - недоуменно ответил Адам. - Жир. То есть, масло? – он воодушевленно вскочил на ноги. - Отлично! Адам еще раз посмотрел на него непонимающим взглядом, но вдруг потупился и, кажется, даже покраснел - видимо, догадался о предназначении масла. - Ты говоришь, что знаком с теорией? - из Томми выходило нечто среднее между школьной учительницей и возбужденным подростком. – Тогда ты понимаешь, что если я сделаю это сразу, то могу травмировать тебя. Поэтому сначала… В общем, это займет немного времени и, возможно, будет чуть-чуть неприятно. Но от этого зависит то, как ты потом будешь вспоминать свой первый раз. Адам кивнул. Но когда чуткие пальцы коснулись внутренней стороны его бедра, он непроизвольно сжался, сомкнул колени и сконфуженно отвел взгляд: - Ччччерт… - Хэээээй… - Томми улыбнулся, придвинулся ближе и шепнул ему на ухо: – Последнее, что ты сейчас должен делать – это стесняться. Поверь, у меня там все ровно то же самое, и ты меня ничем не удивишь. Расслабься… Адам вновь послушно кивнул, зажмурился и, заливаясь краской, развел ноги, сгибая их в коленях. - Вот так… - Томми старался не выдать голосом своего запредельного возбуждения, чтобы не напугать и без того скованного парня. – Знаю, это очень беззащитная поза… В первый раз мне тоже было неуютно, но ты должен мне довериться. Я не сделаю ничего, что может тебе не понравиться. Успокаивая своим ласковым мурчанием и прогоняя летающие в глазах звездочки и дирижабли от нестерпимого желания, Томми окунул пальцы в масло и осторожно провел ими между его половинками. Но как только палец впервые коснулся ануса, Адам… совершенно неожиданно вскрикнул и кончил, забрызгивая свой живот горячим семенем. Несколько секунд он просто не дышал, широко раскрыв глаза, а потом виновато потупился. Судя по его растерянному взгляду, произошедшее для него самого стало большим сюрпризом. - Прости, я… - Тшшш… - понимающе улыбнулся Томми. – Тебе не за что извиняться. То, что сейчас случилось, совершенно нормально. Ты был слишком возбужден. Да и потом, я знаю, что именно ты почувствовал. Тебе нужно немного передохнуть. - А… ты? Рэтлифф отчетливо понимал, что стоит ему сейчас самому коснуться себя – и результат будет абсолютно таким же. Поэтому нужно было тоже хоть чуточку остыть. По крайней мере, если он хочет довести свое дело до конца. - Я выдержу. Для этого есть кое-какие приемы. Адам глубоко выдохнул, придвигаясь ближе, и загадочно прошептал ему в губы: - У меня совсем нет опыта, но я точно знаю, что вот ЭТО приятно, - и уверенно запустил руку между их телами, находя напряженный стояк Рэтлиффа и сжимая его в ладони. Томми что-то пискнул, потом ахнул и беспомощно уткнулся лицом ему в грудь. И где-то в глубине, под пульсирующим слоем острого наслаждения он отметил, что до сих пор еще никто и никогда не был с ним так нежен и осторожен, как этот зацелованный солнцем парень. У Томми никогда не было рыжих. Ни сексуальных партнеров, ни одноклассников или однокурсников, поэтому даже в школьной раздевалке или душевой ему никогда не представлялась возможность узнать, какие они ТАМ. И теперь он никак не мог заставить себя перестать бессовестно пялиться на этот огненный островок. В голову лезла какая-то хрень про «пожар в джунглях» и «закат в Африке», а бедра бессознательно двигались в такт ласкающей его руке, которая движение за движением подводила его к неминуемой разрядке. «Ахххх, господи…» - он шумно выдохнул и впился пальцами в сильное плечо, на что Адам торжествующе улыбнулся, но как только Томми поднял взгляд, театрально сомкнул губы и закатил глаза: - Один-один. - Вы что, в футбол играете? – вырвалось у Рэтлиффа, но ответ оказался еще более неожиданным: - Неа. Регби. Еще какое-то время они просто целовались – нежно, сладко, не торопясь. Нога Адама спокойно лежала на его бедре, и это давало Томми возможность легонько поглаживать его между ягодицами, следя за тем, когда он окончательно расслабится и мышцы перестанут рефлекторно сжиматься при каждом прикосновении. Когда тонкий палец впервые проскользнул в узкое отверстие, преодолевая его девственное сопротивление, Адам вздрогнул, но почти сразу затих, вслушиваясь в новые ощущения. Медленно, медленно, только бы не напугать и не причинить боль. Томми не мог понять, нравятся ли Адаму эти манипуляции или доставляют дискомфорт, потому что тот просто сдавленно стонал от каждого проникновения и крепче прижимался всем телом. Два пальца. Нет, ему определенно нравится. Он уже забыл о стеснении и выгибает позвоночник, двигаясь навстречу пальцам. Трем пальцам… Привычным жестом тряхнув головой, чтобы откинуть назад влажную челку, Томми наконец встал на колени и, развернув Адама, уложил его на спину и подтянул его бедра к себе. Тот преданно смотрел ему в глаза, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто готовность отдаться. В них была благодарность. - Ничего не бойся, - тихо пробормотал Рэтлифф, готовясь впервые сделать то, что до этого видел и знал только с диаметрально противоположной стороны. – У меня не такой большой, как у тебя, поэтому будет не так сложно. Готов? Адам легонько погладил его колено, демонстрируя полное доверие, и безвольно откинул голову. А через мгновение тишину непроходимых джунглей нарушил первый сладостный стон… *** Двое слуг, дежуривших у входа в хижину, мгновенно среагировали на звук. - Хача-хача? – с недоверием спросил один. - Хача-хача! – радостно закивал второй и победно вскинул руки. *** Адам блаженно прикрыл глаза, прижал к себе взмокшего Томми, удобно устроившегося на его плече, и ласково погладил пальцем по щеке: - Спасибо, Томми… Спасибо, что дал мне узнать это. Теперь я уйду счастливым. Рэтлифф приподнялся на локте и удивленно взглянул на него: - А кто тебе сказал, что я тебя отпущу? - У меня нет выбора. Ни вождь, ни племя не примут меня, если узнают правду. А притворяться до конца своих дней моей женой ты вряд ли сможешь. - Хм… - Томми откинулся на спину, закинул руки за голову и мечтательно поднял глаза к потолку. – Знаешь, я много путешествовал. Вот этот платок, - он указал на яркую тряпку, валяющуюся на земле, - в который меня завернули твои друзья, я привез из Индии. И там в одной из провинций есть замечательная традиция: воруют не невест, а женихов. Поэтому… Что мне, собственно, мешает тебя украсть? ЭПИЛОГ «Хача-Хача!!!» – кучка соплеменников неистово прыгала вокруг костра, радостно потряхивая копьями в воздухе. - Хача-Хача??? – беспрестанно моргая испуганными глазами, Айзек отчаянно вцепился в плечи Сутана и беспомощно заскулил: - Сутан? Ламба-Адам и этот парень… Они там что… Что происходит? - Дурак ты, - добродушно усмехнулся метис. – А зачем, ты думаешь, мы с тобой выкрали симпатичного парнишку? - Но они же… Стой! Ты… Ты знал?! Так мы СОЗНАТЕЛЬНО воровали… ПАРНЯ?! - Ну конечно! Я ведь уже давно понял, что именно не так с Ламба-Адамом. И мы должны были ему помочь. - Святые дирижабли… Сутан! - Ламба-Адам замечательный человек. Он заслуживает счастья, Айзек! Но наша миссия еще не закончена. Как насчет устроить им побег? ;) HAPPY PAPUASSO END :)