Хача-Хача

Удивлению Вождя и его прекрасной супруги не было предела. Прошел уже почти час с тех пор, как в хижину Ламба-Адама вошла загадочная чужеземная невеста, и он до сих пор не выгнал ее! Все предыдущие попытки заканчивались тем, что максимум через десять минут (видимо, это было ровно то время, которое сын отводил на бесплодные попытки девушки произвести впечатление) кандидатка на руку и сердце выскакивала из хижины и убегала без оглядки. Но теперь… Родители боялись даже дышать! Неужели? Неужели сын одумался? Или, может быть, просто осознал, что не хочет расставаться со своими родными и племенем? Как бы то ни было, Ламба-Эбер и Ламба-Лейла весь этот час усердно молились Верховному Богу Дирижаблю, который однажды снизошел к ним с небес и повис на ветвях стоящего неподалеку дерева, и даже успели принести в жертву пойманную впопыхах летучую мышь. *** - Адам, я все равно ничего не понимаю, - Томми вздохнул и поднял на него взгляд. – Если в темноте твои ребята случайно приняли меня за женщину, то почему они не отпустили меня сразу же, когда поняли, что я мужик? - Не знаю, - задумчиво пожал плечами Адам. – Сутан и Айзек – мои друзья. И я понятия не имею, что они хотели этим сказать. Может быть, просто не нашли другого выхода, кроме как одеть тебя в женский наряд и привести ко мне? - Но зачем?! Зачем им вообще нужна была женщина? – не унимался Рэтлифф. – Вы приносите женщин в жертву? - Нет, что ты, нет! – замахал руками парень. – Ламба-Ламба – мирное племя, мы не приносим человеческих жертв! Хотя… Если глубоко задуматься… Жертвы все-таки случаются. И в данной ситуации это я… Теперь Томми непонимающе захлопал глазами и даже немного отстранился от него: - Что ты такое говоришь? Ты… Тебя что, хотят убить? Ты ведь сын вождя! - Нет, не убить… - Адам тяжело вздохнул и отвел взгляд, словно решая, быть ли откровенным с этим случайным собеседником. А собственно, что ему мешало? Подслушать их разговор не мог никто, поскольку ни один соплеменник, даже Великий Вождь, не знал ни слова по-английски. Да и этот парнишка – Томми – кому он мог «донести», кому «настучать»? И зачем? Ведь все равно все уже решено. - Я могу рассказать тебе, Томми, хотя не знаю, нужно ли тебе это выслушивать. Мы совсем не знакомы, ты приехал издалека, из какой-то другой страны и волей глупого случая оказался в хижине глубоко несчастного человека – человека, обреченного на изгнание. Интересна ли тебе моя история? Ну, пусть будет так. Может быть, потом, когда-нибудь ты будешь рассказывать своим детям о том, как встретил в джунглях сына Вождя, который лишился своих родных, своего дома, своих друзей из-за того, что был не таким, как все… Томми притих. Он еще не знал, что именно собирался поведать ему этот симпатичный рыжеволосый парень, но сердце в его груди уже сжималось от какой-то непонятной тоски и… жалости. Жалости и к нему, и к самому себе. Он не мог сказать Адаму о том, что его дети никогда не услышат эту историю, потому что детей у него попросту не будет. И о том, что он сам тоже отчасти «не такой, как все». Делать больно этому доброму юноше, у которого в жизни произошла, вероятно, какая-то еще более страшная трагедия, он бы не решился. А в глубоких синих глазах тем временем полностью погасли маленькие искорки – те, что ненадолго вспыхнули, когда они только начали разговор. - В вашем мире другие законы, - тихо начал Адам, сцепляя руки в замок. – А мы живем по своим правилам. Завтра у меня день рождения, Томми. Мне тридцать. И завтра отец вынужден будет изгнать меня из племени, потому что я не выбрал себе невесту. Я не имею права осуждать его, ведь он тоже страдает, потому что любит меня. Но у нас так принято. И если он не сделает этого, он больше не будет Вождем. - А… - Томми старался тщательно формулировать мысли. – Почему ты… не выбрал? Тебе… не понравилась ни одна девушка? Поэтому меня одели женщиной, да? Твои друзья хотели, чтобы ты выбрал хоть кого-нибудь? - Наверное… - грустно улыбнулся Адам. – Они хотели спасти меня от изгнания. И воспользовались последней возможностью – такой вот нелепой, чтобы я остался с племенем. Но дело в другом, Томми. Дело в том, что мне просто не нужна невеста… Рэтлифф нервно сглотнул. Он хотел спросить еще что-нибудь, но не смог подобрать нужных слов. Однако Адам сам закончил мысль: - Мне… хотелось бы быть с парнем. Понимаешь? Сердце Томми разом пропустило три удара и, кажется, замерло совсем. Выходит, что он… Его изгоняют из племени, потому что он – гей?! Боже, какая жестокость! А ведь раньше он думал, что быть геем в Америке тяжело. Вот ведь как бывает! В мире из стекла и бетона Томми Джо может с этим жить и при удачном стечении обстоятельств даже найти себе пару, а здесь, среди темных джунглей и диких племен… Этот добрый, открытый, привлекательный (упс! О_О) юноша обречен на изгнание и одиночество? В тысячах километров отсюда, среди офисов, машин и сверкающих витрин многие наверняка бы отдали все, чтобы окунуться в эти бездонные глаза, взъерошить эту милую рыжую челку, прикоснуться к этим губам… «Отставить залипать на дикого рыжика!» - мысленно выругался Томми, прогоняя непристойные мысли, но тело уже отказывалось подчиняться, и густые ресницы затрепетали, укрывая собой потемневшие карие глаза. Мгновение – и поначалу замерший в нерешительности Рэтлифф бессознательно потянулся к слишком уж соблазнительно приоткрытым губам. От неожиданности Адам вздрогнул и вдруг так трогательно подался навстречу, что последние сомнения растаяли, как сизый дым от этой крохотной мерцающей в углу лампадки. Вкус этих губ показался Томми совершенно особенным. А робкие и осторожные поцелуи, похожие на невинные юношеские прикосновения, вызывали по всему телу сладостную дрожь. Не в силах больше сдерживаться, Рэтлифф придвинулся ближе, глубоко вдохнул и уверенно толкнулся языком в его рот, обвивая рукой шею и запуская пальцы в медную шевелюру. Адам вновь беспокойно дернулся, но тут же обмяк, и Томми почувствовал, как сильная рука неуверенно скользит по его спине и тихонько обнимает, притягивая к себе. От него пахло какими-то незнакомыми травами и специями, а горячая кожа, гладкая, как атлас, в полумраке отливала то бронзой, то золотом. Поцелуи становились все более жаркими, но Томми по-прежнему чувствовал, что Адам немного напряжен: он словно боялся чего-то, и на каждое более-менее откровенное прикосновение подтянутое тело реагировало легким вздрагиванием. Когда руки Рэтлиффа скользнули по его груди вниз, мышцы пресса сжались, а Адам слабо охнул и глотнул воздуха. И тут до Томми дошло: парень девственник! Его еще никто ТАК не трогал. Он всю жизнь провел в этой деревне в джунглях, и даже родной отец ничего не подозревает о его ориентации… Гоооосподи! К такому жизнь Томми не готовила…