Любовь для Лари

В колонию Лари привезли когда наступило лето. До того он уже пару месяцев посидел взаперти и бывал на свежем воздухе только когда его перевозили с места на место. Пришлось позвонить отцу и во всем сознаться. Это оказалось тяжелее всего. Лари ревел в трубку, а отец только сухо спросил, нужно ли его присутствие или нет. Лари просил его не приезжать. Это была такая же сельская местность, что и его городок, но вот только места были совершенно незнакомы. Дом находился в другой стороне и даже ландшафты там были другие. Небольшой серый город отличался только одинаковыми зданиями типовой застройки, но из окна машины Лари увидел целые поля подсолнухов, разбавлявшие всю эту серость. Он был не один, с ним привезли еще с десяток омег. Лари за всю дорогу и рта не открыл. Он должен был испытывать сейчас столько эмоций, что они не помещались внутрь. В итоге Лари перестал что либо чувствовать. Погрузился в странную апатию и старался поменьше думать. С Дани было все хорошо, муж Лукаса его принял и мальчик ни в чем не нуждался. А остальное все пройдет. Его прогнали по тысячам кабинетам врачей, психологов и инструкторов. Под конец дня Лари был уже полностью вымотан, но конца всем бедам даже видно не было. И еще три года не будет. Ему и другим новеньким выдали черно-серую форму. Лари переодевался медленно, словно заторможенный. Он стоял с голым торсом, когда в длинное и узкое холодное помещение, похожее на раздевалку в институте, зашел еще один человек. Все на миг замерли и уставились на него. Это тоже был заключенный. Лари это понял по форме. Лари впервые увидел здесь такого же как он, а не врачей и сотрудников в форме. Лари казалось удивительно, что в таких обстоятельствах этот человек чему-то радуется. Но это было так. Омега улыбался чему-то своему. Уголки губ растянулись в насмешливой улыбке, а глаза поблескивали, как у азартного игрока. Он был уже давно не молодым и немного долговязым, но все его движения напоминали подростков. И от него несло куревом еще посильнее, чем от отца Лари. Держался омега совершенно уверено. Даже с охранником, стоявшим около входа, омега разговаривал так, как будто был уверен, что главный здесь он. Лари натянул серую футболку. Она была как накрахмаленная. Ткань с трудом гнулась, но пахла чистотой. Все происходящее вокруг раздражало. И пугало. Лари поднял свою старую одежду и аккуратно сложил ее. Она уже представлялась чужой, хотя даже не успела остыть. Главное сейчас было опять не заныть, как тогда при разговоре с отцом. Когда Лари начинал слишком много думать, в груди образовывался до того ужасно неудобный комок, что хотелось его выплакать прямо сейчас. — Цуцики, быстрее можно? – это донеслось с порога. И говорил это тот омега, уже закончивший разговор с охранником и привалившийся к стене. — Ты кого так назвал, а? – это уже борзый омега лет тридцати, приехавший вместе с Лари. Несколько человек засмеялись. Их смех был страшен. По крайней мере, для Лари. Он опустил голову, всматриваясь в свою одежду. Потом что-то решил сам для себя и откинул ненужные вещи на скамью, стоявшую возле стенки. Как-то громко откинул, что все заметили. Встретился глазами с долговязым. — Этих не возьму. – Как-то лениво сказал омега охраннику. — Бартон так и сказал. — Бартон все прекрасно понимает. – Омега улыбнулся. Лари начал прислушиваться к разговору, что было немного непросто. Больше все равно делать было нечего. Все уже переоделись и ждали непонятно чего. Более бойкие поднимали шум, остальные старались вести себя тихо и не отсвечивать. — Не трясись раньше времени. У тебя семь мест свободно, забрать нужно пятерых, остальных раскидаем. Следующих Бартон на тебя вообще не повесит. Омега еще шире улыбнулся, показав неожиданно-белые зубы. — Чудно дело. Бартону мое мерси. Лари снова встретился с оценивающим взглядом. Все больше и больше ему здесь не нравилось. Омега отлип от стенки, громко хлопнул в ладоши. Разговоры смолкли. — Граждане, — проговорил он, — минутку тишины можно? Лари подумалось, что и не только минутку можно. Что этот человек вообще может их всех заставить молчать хоть целую вечность. — Пятерых беру. – Громко, чтобы слышали все, сказал омега охраннику. — Тех, кто вякает поменьше. Он как-то быстро, но точно поводил своим пальцем, указывая на пятерых, и поманил их к себе, ухмыляясь. Лари в этот список не попал. И даже не знал, радоваться или нет. — Все, Юджи, мы пошли. И передай Бартону, что это с его стороны было некрасиво. — Стефан, не зарывайся. — Да ладно, — омега даже похлопал его по груди, чем вызвал еще большее недовольство — я все понял. Пошли со мной. – Кивнул он в сторону избранной пятерки. Лари посмотрел, как они скрылись, как закрылась за ними дверь. Этот Стефан его поразил. Такой наглый. Наверное, не последний человек здесь. Среди заключенных уж точно. — И что это было? – хохотнул один из смелых, ни к кому и не обращаясь. Вопрос повис в воздухе. Оставшиеся в комнате молчали. Лари несмело сел на скамейку. Чего ждали - непонятно, но он был не против подождать еще. Хоть все три года. Спешить было некуда. Тут же снова открылась дверь, пропуская в комнату уже знакомого омегу. Направился тот к Лари. — Этого тоже заберу. – Сказал он охраннику, хватая Лари за руку. - Вставай. Голос уже не звенел. Был даже уставшим. Лари встал. Теперь, с близкого расстояния, от омеги еще сильнее пахло второсортным табаком. — Пошли со мной. – Стефан кивнул головой, отправился к выходу. Лари поспешил за ним. – Что-то я как министерство добрых дел нынче. Лари казалось все больше и больше, что это действительно преобразившийся летний лагерь. Просто потому, что было лето. И потому, что были отряды и отдельные постройки по всей территории. Только все было слишком суровым. И то, что Стефан снова закурил на улице, пока вел к одному из двухэтажных домов, не добавляло милоты. Все тащились следом за ним, оглядываясь на пейзажи. На улице было пасмурно, из заключенных больше никого не было видно. Только около двери в нужное им здание, рядом с большой белой цифрой «3» стоял совсем молодой парнишка с русым хвостиком, собранным на самой макушке и где-то там и заканчивающимся. На первый взгляд и не верилось, что он хотя бы совершеннолетний. Рост был низеньким, даже ниже Лари на полголовы, а личико совершенно детским. Пахло от него еле заметно, но пахло течкой. — Ты чего выперся? – спросил у него Стефан, еще не дойдя метров пять до здания. — Курить хочу. – Лениво протянул мальчишка. — Бери. Стефан отдал тому наполовину выкуренную сигарету. — Короче, — повернулся он лицом к своим спутникам. – Видите эту циферку? – показал на белую тройку. – Третий отряд. Спальня на втором этаже. План режима почти на каждой двери весит. Сами прочитаете. С работами будем завтра разбираться. – Стефан замолчал, давая переварить поступившую информацию. — Дальше. Слушаемся меня, кто не хочет, тот может сразу переезжать в первый отряд, но вас там сразу выебут, в том числе и в мозги, так что не советую. — А если трахаться охота? – спросил кто-то особенно смелый. Лари по сторонам не смотрел, слышал один голос. Увидел только, как молодой парень у двери не сдержал смешок, а Стефан просверлил спрашивающего взглядом, а потом поднял руку, указывая за забор, где находилось точно такое же помещение. — Там. – Спокойно ответил он. – Наш любимый первый отряд. Лари тоже глянул на крышу того здания, сейчас мокрую от прошедшего дождика. Решил, что к первому отряду постарается не приближаться. Послышался смех. Но от него стало только тоскливей. Молодой омега с хвостиком выкинул окурок резким движением руки и скрылся за дверью. Первый этаж здания представлял собой в основном бытовые помещения. Лари видел комнату для охраны, заметил дверь, ведущую в душевую. На втором этаже, как и говорил Стефан, оказалась спальня. Проживало здесь около сорока человек. Койки стояли изголовьями к стене, в два ряда. Между ними Лари заметил тумбочки. Окна были необычно забраны горизонтальной решеткой. На одной такой решетке весела чья-то мокроватая серая футболка. Но сыростью не пахло. Слышно было, как работает вентиляция, гоняя по помещению прохладный воздух. Из-за того, что Стефан взял к себе еще и Лари, свободной осталась всего одна койка – почти развалившаяся, которую давно пора списать. Еще одну неподходящую койку, Стефан отдал одному из новеньких, грозно на него шикнув. Из небольшой перепалки Лари понял, что омеги уже знакомы между собой. Лари занял одну из указанных коек. Огляделся вокруг. Новеньких рассматривали. И на него смотрели, но Лари было плевать. До него начало доходить, что все это надолго. И чем больше он понимал, тем больше чувствовал себя раздавленным. Он медленно сел на койку, провел руками по тонкому покрывалу. Вокруг стоял приглушенный гомон голосов. Лари несмело лег и закрыл глаза. Потом уткнулся лицом в подушку, от которой отдавало хлором. Наверное, Дейва тоже посадили. И у него точно обвинения серьезней, чем у Лари. Он уже с этим смирился. Со своими проблемами тоже. Может, это было и к лучшему, что он Дейва больше не увидит. Все-таки это из-за него Лари теперь здесь, а Даниэль где-то там. И Лукас к нему начал плохо относиться. И от отца больше ничего не слышно. Прошел где-то час. Лари ни разу не пошевелился. Все тело начинало медленно побаливать, вспоминая этот напряженный день. Послышались шаги совсем рядом. Лари грубо тряхнули за плечо. Он открыл глаза, но увидел только белое полотно подушки. — Что, цаца хныкает? – спросил голос справа. — Этьен, — оборвал его другой хрипловатый голос, в котором Лари узнал Стефана. С этим ссориться не хотелось. Лари оторвал голову от подушки, приподнялся. Этьеном был тот самый хвостатый парень, который сейчас лежал на соседней койке, сложив руки на животе, и смотрел в потолок. Волосы уже были расплетены. Стефан стоял между ними, все так же фоня табаком. — Тебя как звать? – спросил он. — Лари Брайан. — Сколько лет? — Двадцать. – Лари свесил ноги с кровати. – Двадцать один скоро, на днях. — Еще один идиот малолетний мне на голову. – Стефан кинул ему на кровать белую баночку. – По одной в день. Лари поднял эту баночку. Внутри были таблетки. Он уже догадывался, что это такое. — Что это? – все равно спросил. — От запаха. – Недобро кинул Стефан, уже уходя. Лари повертел в руках баночку. Посмотрел, как тот подошел к другому новенькому, выудил из кармана точно такую же баночку и точно так же кинул на кровать, сказав несколько неслышных слов. — Цаца, — снова заговорил Этьен. – Жуй быстрее, не воняй. Лари послушался, быстро проглотил таблетку. Попутно принюхался. Запахов здесь было мало. Только от новеньких и течного соседа. Лари снова лег, уже не утыкаясь носом в подушку. Зачем убирать запах, было понятно: много пахнущих омег в одном месте - совсем не вкусно. Он лежал, посматривал в окно, занавешенное чьей-то майкой. Думал о Даниэле. И тогда, когда он вспоминал сына, любовь к Дейву постепенно отмирала, оставляя пугающее равнодушие.

***

Лари старался жить как можно тише и незаметней. На следующий день его расспросили о трудовых навыках, обрадовались тому, что Лари умеет обращаться со швейной машиной и отправили в большое, длинное здание, где располагалась чуть ли не швейная фабрика. Доверили Лари немногое: пока что подшивать на машине заготовки. Потом обещали дать верстать деталь. Работа Лари нисколько не затронула. Руки шили, мозг вспоминал Даниэля, начинались копания в себе. Иногда, когда не было работы, он становился мальчиком на побегушках. Таскал для других материал из подсобки, где-то даже помогал. Говорил мало, никто им сильно и не интересовался. Лари тоже не нравились местные. Они казались ему слишком грубыми и злыми. От таких людей Лари и бежал всю жизнь и именно таких людей он презирал. Так что своим одиночеством он был доволен. В подсобку его отправили за коробкой с нитками. — Эй, цаца, это ты? В небольшом пыльном помещении на маленьком столике сидел Этьен, рядом с ним еще двое. Лари знал, что этот часто отлынивал от работы. Пару дней назад Стефан отругал его у всех на глазах и выкрутил ухо. Мальчишка был на удивление наглым и вредным. Видимо, родители его совершенно ничему не учили, раз он вырос таким. Этьен Лари не взлюбил, хотя Лари ему и слова не сказал. Лари было плевать на Этьена. Они жили рядом, но не обращали друг на друга внимание. Этьен иногда читал что-нибудь или рассматривал карточку, похожую на картинку или фотографию, но прятал от Лари. — Это кто? – спросил другой омега, незнакомый и слишком высокий. — Соседушка мой. — А почему цаца? — А ты посмотри на него. Красавчик. – Глаза Этьена недобро сверкнули. Лари смерил его презрительным и пустым взглядом, сжимая в руках коробку с нитками. Хотел пройти мимо, но его не пустили. Все тот же высокий омега оттеснил его к стене. — Красавчик, трахнуться не хочешь, а? Лари совершенно глупо качнул головой. Не хочет. Даже с альфой не хотел бы. — А мы бы с радостью. Лари пришпили к стене. Коробку он выронил, а сердце бешено забилось. В полумраке светились только глаза Этьена, на которые падал свет. Глаза эти смеялись. Глупый мальчишка, которому нужны только развлечения. — Этьен, хочешь? — к Лари подошел и второй омега. — Нет. – Прозвучал почти серьезный голос. — Не стуканешь? — Нет. — Значит, цаца. – Снова все обратили внимание на Лари. Под грубую форменную куртку уже залезли холодные руки. – Наверное, богатеньким был, а? Лари на секунду вспомнил, как временами пух от голода с пьяным отцом. Да, был и богатеньким. Руки были сильно холодными. Почему-то именно это взбесило. Он пнул почти не задумываясь. Знал, что нужно попасть куда-то в область колена. Там должны были быть какие-то нервы. Этому их однажды решили научить в школе. Он не понял, попал или нет. Но пнул сильно и уже от этого его на секунду отпустили. Лари пнул еще раз, а потом ударил своего недонасильника локтем в область живота. Умудрился подхватить коробку с нитками и выбежать за дверь. Послышался дружный раскатистый смех и ругань. Смеялись над ним. Лари почти бегом пошел отсюда подальше, сжимая в руках коробку с нитками. Он слышал все из той же недавней перепалки между Стефаном и Этьеном, что последний ведет себя плохо даже в рамках тюрьмы. Скорее всего, это были те самые загадочные жители первого отряда. Этьен с ними водился. Все знали. Недавно Лари узнал, что Этьена самого зачем-то перевели из первого отряда. По мнению Лари, лучше бы тот остался там. Потому что у них Стефан пытался создать цивилизованное общество. Лари принес нитки, отошел в сторону и присел на одинокий пустой стул у стены. Больше в кладовку он решил не ходить, а то слишком веселыми для кое-кого получались эти походы. В столовой рядом с ним никто не сидел. На противоположной стороне длинного стола всегда размещались трое тихих парней. Лари садился с другой стороны. К нему никто не подсаживался и никто не мешал. Есть совершенно не хотелось. После того происшествия в кладовке он весь день ходил как пришибленный. Мысли снова и снова возвращались в недавние времена, когда у него был и альфа, и ребенок. То, что происходило в настоящем, волновало его намного меньше. Но нельзя было не заметить, как напротив него сел Стефан. Обычно он здесь не сидел. Он обитал в самом центре столовой, в компании неизвестных Лари омег. Лари поднял на него взгляд. Стефан с ним тоже не разговаривал. Совсем никак. Такое появление было большой неожиданностью. — Что сегодня утром было? – сразу последовал вопрос, не дающий даже опомниться. — Вы о чем? — Даже у стен в кладовках есть уши. Лари окинул взглядом столовую. Этьен сидел на своем месте, и казалось, совсем их не замечал. Разговаривал сразу с двумя, эмоционально махая ложкой. — Просто кому-то стало скучно. – Ответил Лари. Это он даже насилием не мог назвать. Потому что его отпустили, посмеявшись напоследок. И за весь прошедший день тронуть снова не решились. Стефан развернулся всем корпусом, тоже посмотрел в сторону Этьена. — Он перебесится скоро. – Стефан повернулся обратно. – А если он еще раз такое выкинет, то я должен знать. Понятно? Лари кивнул головой. Думал, что Стефан уйдет, но тот продолжал сидеть рядом. — Почему вы меня к себе взяли? – данный вопрос не сильно волновал Лари, но был хороший шанс это узнать. – Не хотели же поначалу. В глазах Стефана что-то блеснуло и тут же потухло. — И что, тебе у нас плохо что ли? — Нет. Я так понял, мне сильно повезло. Интересно, почему. — Как говорит Этьен, слишком ты цаца. Можешь лишних неприятностей себе на голову нажить. И, - Стефан замялся, - с твоим отношением ко всему в другом месте пришлось бы туго. Иногда надо делать лицо попроще, а то по голове настучат. — А у вас нет? — Ну, тебя же пока что никто не тронул. Стефан поставил локти на стол, подперев руками голову. — Ты из-за чего здесь? — Я думал, что вы всё знаете. — Не всё. — Хранение наркотических веществ. – Процитировал Лари. — Серьезно занимался или по дурочке? Второе наверное, так? — Второе. — Приличный, значит. – Протянул Стефан. – Видишь, я не ошибся. О муже, наверное, мечтал, о детях. Лари вспомнил о Даниэле. Он его не видел всего несколько месяцев, но казалось, что целую вечность. А дети растут слишком быстро. И Даниэль уже подрос. К этому Стенли должен теперь привыкнуть. Стефану ничего не сказал. Даниэль – это слишком священно, чтобы трепать о нем каждому встречному. — Ладно, — Стефан поднялся, — не балуй. И не кисни. Послал Лари кривоватую улыбку и быстрыми шагами направился к выходу. Уже вечером, ближе к отбою, разыгралась настоящая драма. Стефан опять грозно шипел на Этьена. Лари в этот раз лежал не на своей кровати, а сидел в компании нескольких омег, которые по очереди играли в нарды. Лари играть не умел, но все равно смотрел. Тем более, если его никто не гнал. Даже начали рассказывать про суть игры. А Лари стало казаться, что эти игроки и не такие плохие люди. Прервал игру разрастающийся крик. Стефан, даже во взбешенном состоянии, умудрялся улыбаться. Этьен же весь раскраснелся. — Завели шарманку. — А они часто так? – спросил Лари. — В последнее время частенько. Кажется, все сорок человек сейчас наблюдали за этой перепалкой. Кто-то из другого конца комнаты предложил аккуратненько тюкнуть Этьена по голове и закопать во дворике. Послышались смешки. Лари знал, что они шутят. Этьена здесь не то чтобы любили, но принимали за своего. Лари было немного не до смеха. Было понятно, что орали на Этьена именно из-за того происшествия в кладовке. А еще из-за какого-то Тори, прогулов, поведения, которое достало уже абсолютно всех. — Что ты за эту цацу заступаешься? – проорал Этьен. – Я его даже пальцем не тронул. Стефан тихо и неслышно ответил Этьену. Тот затих, промолчал около минуты. Потом выплюнул: — Пошел нахуй. Лари правильно уловил, что последняя фраза была уже перебором. Стефан больше не орал, просто схватил Этьена за локоть и потащил в сторону выхода. Этьен сначала пытался брыкаться, но Стефан держал крепко и, когда Этьен зашипел от боли, даже не остановился. Стефан пошел не на лестницу, а к соседней двери, которая вела в общий туалет. Впрочем, втолкнул он туда только Этьена и тут же дверь запер на крепкую щеколду. Кто-то засмеялся. Лари сам улыбнулся этому. Наглого мальчишку хотелось все-таки поставить на место. Сразу же раздался громкий стук в дверь, но его проигнорировали. Стефан довольным взглядом обвел людей, наблюдавших за этой сценой. —Не выпускать его. – Приказал он спокойным голосом. – Без толчка поживете несколько часов. Снова засмеялись. — Ради такого дела потерпеть можно. – Сказал все тот же омега, который сидел рядом с Лари и пытался научить его нардам. Все вернулись к своим делам. Стефан отправился куда-то вниз, и Лари пошел на свое место. Настроение пропало, снова вернулась апатия. Захотелось спать. Стефан вернулся перед самым отбоем. Мрачный, но спокойный. Не пошел к своему месту, а сел на корточки рядом с койкой Лари, открыл тумбочку Этьена. Начал выкидывать оттуда вещи. — Зачем вы его так? – тихо спросил Лари. — Ему полезно. — Он же еще больше будет выставляться. Стефан, устроив бардак и раскидав немногочисленные вещи прямо на полу, выкинув и измятую фотографию какого-то альфы, достал катушку темных ниток и иголку. Сел на койку Этьена. Лари тоже приподнялся. У Стефана был по шву порван рукав куртки. Тот умелым и быстрым движением водил иголкой. — У тебя сын есть. – Сказал он после минуты молчания. Лари уже лежал на спине и смотрел в потолок. — Откуда вы узнали? – спросил он тихо. — Чисто случайно. Ему сколько? — В марте год был. — Да, грустно. Стефан откусил зубами нитку. Иголку с катушкой прибрал на место, остальное так и оставил на полу. — Он утром сам приберется. – Бросил уже на ходу. Лари даже не пошевелился. Только кивнул головой. Во время проверки никто не заинтересовался отсутствием Этьена. Под утро Лари проснулся от шороха. Солнце только всходило, стоял полумрак. Было чертовски холодно. На полу сидел Этьен и, стараясь не шуметь, прибирал свои вещи. Лари осторожно, чтобы его не заметили, наблюдал за ним. Тот нашел фотографию, осторожно ее разгладил и аккуратно положил в книгу. А потом просто замер на несколько минут, так и оставшись стоять на коленях перед тумбочкой. Лари видел как у Этьена слабо подрагивают плечи и блестят глаза. У стены на своем месте лежал Стефан и читал книгу, иногда поглядывая в их сторону. Наверное, сильно влетело Этьену, раз тот так разревелся.