Любовь для Лари

С наступлением холодов Лари приболел. На работу ему разрешили не ходить, но, пролежав один день в постели, он чуть не сошел с ума. Стефан пожертвовал ему скучную книгу. Лари честно пытался читать, но не смог ничего понять. Стефан посмеялся над ним. — Ее даже Этьен осилил, а ты нет. Этьен вроде бы спал до этого момента, но тут Лари услышал гордый смешок. И все равно отложил книгу на тумбочку, пару раз громко кашлянув. — И где вы их берете? — спросил он у Стефана, который сейчас, с задумчивым видом, мирно сидел в ногах у Этьена. — В библиотеке. Лари немного смутился. Прожил здесь уже полгода, но только пару недель назад узнал, что здесь есть библиотека. Его начало смущать его собственное невнимание ко всему, что происходит вокруг. Как Лари заболел, заметил полноватый Мэри, сидевший за соседней машинкой на работе. О нем позаботились. Отправили в больничку, а потом и вовсе отдали пару леденцов от горла, варенье и теплые домашние носки. И Лари показалось, что здесь много хороших людей и зря он так презирал все это место. — Вы, наверное, одни из нее книги таскаете. — Проговорил он, кутаясь в одеяло и усаживаясь поудобней. Этьен зашевелился, тоже присел, смерив Лари непонятным взглядом. — Знаешь, цаца, если ты не заметил, то здесь иногда бывает чертовски скучно. Можно и до дурацких книг докатиться. — Этьен широко зевнул, переключив свое внимание на Стефана. — Ты Бартона не видел сегодня? Генри Бартон был альфой. А альф здесь было маловато. Генри был заместителем начальника, руководил производством и еще непонятно чем. То, как Этьен хвостиком бегал за Генри Бартоном, обсуждали все. Над мальчишкой и его влюбленностью посмеивались, но за глаза. — С утра еще куда-то уехал. — Ответил Стефан, пробежавшись глазами по фигуре Этьена. Лари опять кашлянул. Этьен поводил глазами из стороны в сторону, как будто ища кого-то, и снова лег на кровать, достав из-под Стефана свое одеяло и укрывшись им. Стефан сдержал немного горьковатую улыбку, посмотрел на Лари. Потом неожиданно потянул Этьена за руку, заставляя развернуться к нему лицом. — Я тебе говорил уже, — добродушный тон сменился на предупреждающий, — хвостом продолжишь вертеть — вылетишь отсюда. Понял? — И куда же это я вылечу? Лари насторожился. Он не любил, когда Этьен начинал огрызаться со Стефаном. Обычно это ничем хорошим не заканчивалось. В основном для Этьена. — Да мне плевать. На улице будешь жить под забором. — Стефан похлопал Этьена по плечу, задержав немного руку. Встал и ушел. Этьен еще с минуту сидел неподвижно в той неудобной позе, в которую его усадил Стефан. Потом лег, мельком взглянув на Лари и хохотнув. Лари еще сильнее завернулся в одеяло и отвернулся в другую сторону. Уже на следующий день болеть стало скучно. Лари, закутавшись в теплую куртку, шел по грязному снегу вдоль кирпичного здания. В боковой стене была незаметная зеленая дверь. Над дверью весела выцветшая табличка и фонарь, иногда горевший зимой по вечерам. Лари прошел в эту дверь. За ней сразу же была лестница, ведущая на второй этаж. Здесь находилась библиотека. Помещение небольшое, с отдельным входом. И теплое. Наверное, самое теплое во всем лагере. Лари здесь раньше не был, но ему уже понравилось это место. Пахло пылью и маслом. Половину помещения занимали полки с книгами. Другая была свободна. У стены стоял большой письменный стол, а за ним сидел незнакомый Лари омега. Он тоже был старше Лари. Лари вообще привык, что оказался здесь чуть ли не самым младшим. У них в отряде только Этьен был младше него. А так приходилось иметь дело со взрослыми и опытными омегами, которые иногда смотрели на него как на непутевое дитятко. Незнакомец поднял на него свой взгляд. Лари кивнул ему. — Здрасте. — Он подошел ближе. — Что надо? Лари увидел, чем занимался омега и чуть не засмеялся. Тот сидел с детскими красками и кисточкой и рисовал на большем белом листе что-то похожее на плакат. В граненом стакане с мутной водой стояла еще одна кисточка. Лари непроизвольно вспомнил, как он любил раньше рисовать. Но он большего всего обожал рисовать портреты. И карандаш любил больше, чем разные краски. — Книгу почитать. — Спокойно сказал Лари, немного хрипя больным горлом. — Ты не с третьего? — спросил омега, опуская кисточку в стакан с водой. — С третьего. Лари закашлялся. Горло драло сухим кашлем. На шум из глубины стеллажей вышел Стефан. В руках у него был старый красный дисковый телефон. Шнур от телефона тянулся через всю комнату к стене, а трубку Стефан плечом прижимал к уху. Стефан приложил палец ко рту, показывая Лари, что кашлять можно и потише, развернулся и сделал пару шагов обратно. — Арни, ты обещал. — Послышались даже немного умоляющие интонации, никак несравнимые с образом Стефана. — Мы же решили не продавать этот чертов склад. — Стефан понизил голос и спрятался за шкафом. — Я ему шею сверну, если он вякать начнет! — Садись. — Тихо сказал новый знакомый и указал на старый, деревянный стул. Лари присел. — Возьми сказки почитать, а то их привезли целую коробку, а девать некуда. — Не надо. — Жаль. — Омега покачал головой и засмеялся. Махнул рукой в сторону коробки, стоящей на полу, где действительно лежали детские книжки. Даниэлю бы такое понравилось. — Я Чед, со второго. Не знаешь наверное? — Нет. — А тебя как звать? — Лари. — Блядская связь. — Из стеллажей вышел Стефан, неаккуратно поставил телефон на стол. — Ты чего здесь делаешь? — спросил он у Лари. — Скучно стало. — И пошел заразу разносить? — Стефан подошел к окну, включил небольшой электрический чайник. — Чай будешь, больной? — Буду. А вы здесь работаете? Днем Лари Стефана почти не видел. Тот не шил, на кухне не дежурил. Он как будто испарялся. — Нет. — Стефан снова улыбался. — Я так, везде понемногу. — Как разнорабочий. — Встрял Чед, снова берясь за кисточку. — Не заговаривайся. Стефан уже оказался около стола, отодвинул один из ящиков, явно мешая Чеду, и достал коробочку с заваркой. Вслед за коробочкой последовал небольшой кулек дешевеньких конфет. — Чед, хватит малевать, у меня уже все руки в краске, как у школьника. — Я лучше с этим пораньше развяжусь и все. — А вы тоже рисовали? — Лари попытался подавить улыбку. Стефан достал все те же граненые стаканы, разлил туда закипевшую воду и заварил все с одного пакетика. — Не видно, что ли, хожу как игрушка расписная? — А я думал, вы серьезный человек. — Это ты серьезных просто не видел. Стефан махнул рукой, которая и вправду вымазалась в красной и синей краске. Лари еще шире заулыбался. Все-таки ему нравилась эта компания. По крайней мере та, которая образовалась вокруг него. — Идиотское занятие. — Стефан поставил перед ними кружки прямо на незакрашенное пространство листа. Развязал и кинул кулек с конфетами. — А я в художественной школе долго занимался по графике. — Отозвался Лари. — До восемнадцати лет почти. Стефан и Чед синхронно хмыкнули. Второй отложил кисточку и притянул к себе стакан с горячим чаем. Лари осторожно взял свой. — Да тебя к нам сама судьба послала. — Стефан довольно улыбнулся. — Хватит с меня этой мазни. — Он снова взял в руки телефон и оттащил в сторону окна, поставив на широкий подоконник. — Подожди… — Чед развернулся всем корпусом, пока Лари окидывал взглядом плакат, призывающий читать больше хороших книг. — У тебя помощник есть, от меня уже… — Стефан сделал страшные глаза и одними губами прошептал еще одно слово, которое кроме него никто и не понял. Но это было что-то далеко не цензурное. Прошло около часа. Теперь и у Лари руки испачкались в краске. Он знал, что нужно быть хитрее, но не всегда получалось. Поэтому рисовал он один. Чед со Стефаном курили у окна, пуская дым в приоткрытую форточку. О чем-то разговаривали. Лари пил уже вторую порцию чая, заедая конфетами. Стефан почти весь этот час просидел в глуби стеллажей с книгами и проговорил по телефону. Теперь красный аппарат стоял совсем рядом с Лари и тот постоянно косился на него. — Что это за телефон? — наконец спросил он. — Так, — Чед махнул рукой. — Его тут по идее быть не должно, но стараниями некоторых… — И звонить можно? — В пределах разумного. — Со знанием ответил Чед. — Чтобы не запалили. — Расслабься, — тихо заговорил Стефан, — тебе не светит. Лари замолчал и продолжил водить кисточкой, вырисовывая очередную буковку. Телефон манил к себе как магнит. Позвонить получалось очень редко, а неприятные мысли постоянно терзали Лари. В особенности ему казалось, что с Даниэлем что-то не то. Все время так казалось, и все время голос Лукаса успокаивал, говорил, что с ребенком все замечательно. Этого хватало на день, потом Лари опять начинал беспокоиться. Знал, что это глупо, но поделать ничего не мог. Лари слишком и не рассчитывал на удачу, но все равно было обидно. — А вы кому звонили? — спросил он простодушно, бултыхая кисточкой в воде. — Не твое дело. — Резко ответил Стефан, выпуская дым в последний раз и туша окурок. Через минуту молчания тихо сказал: — Домой. — И как детки? — вступил в разговор Чед. — Твоими стараниями… — У вас дети есть? — спросил Лари, понимая, что несет его немного не туда. — А что, — Стефан ухмыльнулся, поворачиваясь к Лари, — у тебя могут быть, а у меня нет? Трое. Два беты и альфа младший. Все омегу хотели с мужем, вот и настрогали выводок. — Еще одного попробуйте. — Чед хлопнул Стефана по плечу. — Да я старый уже. — Стефан снова отвернулся к окну. — Посмотри вот на этого. — Заговорил Стефан совершенно другим голосом, показывая взглядом вниз. Чед быстро развернулся на месте и припал к стеклу. Лари заинтересовался. — Они недавно тоже здесь ошивались. Думали, никто не видит. Твой пацан что ли? — Мой. — Ответил Стефан. Лари встал и подошел ближе. Остановился рядом со Стефаном. Окно почти утыкалось в высокий серый забор, но между самим зданием и забором было пространство в пару метров, летом заросшее травой, а зимой заметенное снегом. Сейчас под окном стояли двое. Почти обнимались. Со второго этажа можно было различить лица. Одним был Этьен в черной куртке, вторым — альфа в форме. Генри Бартон. И этот Генри прижимал Этьена к себе. Они о чем-то тихо разговаривали, прячась от посторонних. Потом Бартон приподнял голову Этьена, привалился к обмерзшей стене и поцеловал его. — Вот малохольный. — Фыркнул Стефан, отрываясь от зрелища. — Может, у него любовь. У Лари в груди что-то непонятно стукнуло. Какое-то беспокойство. Любовь криками и здравым смыслом не выбить. Даже если вспомнить его и Дейва. Любил же. — Выйдет потом боком эта любовь. — Ну, — протянул Чед, — надо же мальчику кого-то иметь рядом, вот и ищет. Стефан упал на стул, доставая из пакетика очередную карамельку. — Философ нашелся тут. — Хмыкнул он. — Да у него же возраст такой. Скажи ты мне, — Стефан посмотрел на Лари, — в двадцать лет легко влюбиться? Лари пожал плечами: — Не знаю. — Ответил он. — Наверное, довериться легко. — По себе знаешь? — поднял бровь Стефан. — Ну так даже веселее. Я всю жизнь с одним альфой прожил. Классно, конечно, но иногда так тоскливо становится от упущенных возможностей. Стефан снова закурил. Он все посматривал на парочку внизу и думал о своем. Лари тоже задумался. Если бы у него был такой альфа, который бы всю жизнь с ним. Если бы не появился в их жизни с Лукасом этот Стенли, как бы они сейчас жили? — Знаете, — сказал Лари, — я бы лучше с одним. — А у меня душа приключений просит. — Довольно ответил Стефан. — А задница находит.

***

Лукас появился неожиданно. Зима неожиданно прервалась, отдала свое место ранней весне. Хоть некоторые помещения теперь и подтопляло, но общая радость чувствовалась. Лари тоже воспрял духом и даже завел еще несколько новых знакомств. С Сайем — черненьким складным омегой, которого считали одним из местных красавчиков. Ходили сплетни, что Сай претендует на всех местных альф, и в том числе на Генри Бартона, но Сай признался, что его не интересуют альфы. Этьен Сайя не любил и постоянно задирал в своей детской манере. Чед оказался тоже классным парнем. Он когда-то учился на маркетолога, а теперь мог много рассказать о психологии людей. — А знаешь, кто самый интересный экземпляр у нас? — спросил он в столовой. — Стефан. — Предположил Лари. — Заметил, да? — довольно кивнул Чед. — Заметил, как ты трешься возле него. Чед ничего не ответил, потому что на всю столовую раздался звонкий крик: — Брайан! — Я здесь! — Лари привстал. — После обеда дуй на свидание. — Так же прокричал через половину помещения омега со звонким голосом и тут же убежал куда-то. Лари все быстро доел, влил в себя остатки какао и оставил Чеда одного. Его провели вдоль по коридору с желтым исшарканным линолеумом и распахнули перед ним дверь. Руки дрожали как от страха. Маленькая надежда затмевала все остальные чувства, но она пропала, когда в комнате для свиданий он обнаружил Лукаса. Одного. Без Даниэля. — Ты же обещал. — Выдохнул Лари, стараясь взять себя в руки. — Детей нельзя. — Твердо сказал Лукас. Тут же вынул из портфеля документы и положил на стол перед собой. — Подпиши. Лари смотрел на него непонимающим взглядом, даже не стараясь сдвинуться с места. Он с ума сходил, потому что не видел Даниэля уже год. А Лукас обещал: сначала согласился привезти его еще зимой, потом в тот день, когда Даниэлю должно было исполниться два года. А теперь вот сейчас. И все время выходило не то. — Как нельзя? Ты обещал. — Я тебе что сделаю, если его просто не пускают? Лари подошел ближе. — Не ври, — ответил Лари, — я же спрашивал у начальства. С их разрешения пустят. А начальник обещал разрешение дать. - Можем вместе пойти к вашему начальнику. — Парировал Лукас. — Что это? — кивнул Лари на документы. — Мы хотим отдохнуть съездить. За границу. Нужно твое разрешение на вывоз. — Я не дам. — Не дури, Лари. Ему же самому понравится. — Он маленький еще, все равно ничего не поймет. — Все он уже понимает. — Вздохнул Лукас. — Как он? — В порядке. В полном. Лари взял документы, присел на стул. Начал читать. Лукас молчал, выжидая. Читать было тяжело, смысл все время ускользал. Мысли вертелись около Дани и обида жгла изнутри. — Это только на тридцать дней разрешение, потом его надо вернуть обратно. Ты боишься, что мы его увезем? Лари дошел до этого пункта. — Тебе же это не составит труда. Даже без моего разрешения. — Но мне это не нужно. Да и куда я уеду? — Не знаю. — Лари, на три недели, потом вернемся. — Привезешь мне его? — Ну, видишь же, что я не могу. — Можешь. — Лари резко вскинул голову. — Просто не хочешь. — А ты представь, что с ним будет, если он с тобой увидится? Снова рев поднимет, снова тебя вспомнит и опять эти вопросы полезут. И ты хочешь, чтоб он увидел это место. Самому не стремно будет? — Нет. — Не могу, пойми. Я пытался. Лари снова посмотрел на документы. Не хотел подписывать. Боялся. — Куда вы ехать собрались? — К морю. Через четыре дня. — Давай ручку. Лукас быстро достал из внутреннего кармана ручку, щелкнул колпачком. Лари медленно взял ее, все еще раздумывая. Все-таки нарисовал свою подпись. Пункт про тридцать дней немного успокаивал. — Спасибо. — Лукас забрал у него документы. Лари повесил голову, совсем разбитый. Он не мог даже собственные права отвоевать. Он совсем был никчемный. Лукас открыл портфель. Уложил туда документы, потом принялся что-то там искать. Лари почувствовал на себе взгляд. Повернул голову. — Что ты смотришь? — спросил он у Лукаса. — Ничего, просто… — тот снова полез в портфель. — Он тебя еще помнит. Вот. К Лари протянули новую бумажку, но это не было документом. Скорее детский рисунок. Совершенно непонятный, сплошная мазня. Виднелись две фигурки, похожие на колбаски. Лари осторожно забрал этот рисунок. — Он сказал, что это он и ты. — Донесся голос Лукаса. — Ладно, я пойду. Попробую как-нибудь потом фотографию привезти. Только сейчас вспомнил, что хотел. Голос снова замер и Лукас не шевелился, хотя уже стоял у двери. Лари чувствовал, что тот его разглядывает, но не мог оторваться от этого простого детского рисунка. В глазах защипало. Про рисунок не переставал и думать на работе. Два раза пришил неправильно деталь. Нарвался на выговор и обещание увеличить смену. Лари знал, что его смену не могут увеличить, потому что он сам загружал себя по полной. Гул швейных машин постепенно стихал. Смена подходила к концу. Лари довел последнюю дорожку и тоже начал прибирать свое место. Управился он быстро. Достал из кармана свернутый листик с рисунком. К нему тянуло. Как к магниту. Лари провел пальцем по свернутому листочку, словно поглаживая его. — Что это, а? — над ним нависло две тени. Одна из них обладала голосом Этьена. — Ничего. — Лари поднял голову и холодно посмотрел на пришедших. Этьен присел на корточки перед ним. Его друг из первого отряда остался стоять рядом. — Слушай, цаца, а это не ты случаем Стефану про меня стуканул? — Этьен приподнял брови, дожидаясь ответа. Он снова не работал, пропадал целыми днями непонятно где. Хотя теперь было понятно где — у Генри Бартона. В предыдущую ночь Этьен просто ушел, оставив вместо себя подушку под одеялом. Под утро вернулся. Лари это видел. Но Лари никому не стучал, просто немного приложил к этому руку. — Отстань от меня. Лари поднялся, хотел спрятать рисунок в карман, но ловкие руки перехватили его. — О, как мило. — Этьен отскочил от Лари на один шаг. — Мазня детская. — Идиот, отдай. Перепалка начала привлекать внимание других. Лари забеспокоился. — А если порвать, плакать будешь? — Этьен вовсю веселился. Все равно терять ему было нечего. Его и так ждала вечерняя встряска от Стефана. — Слишком странно для тебя. Всегда же с такой каменной рожей ходишь. Мы-то думали, ты весь правильный, а ты и ребенка успел нагулять. Лари кинулся на Этьена, но тот успел надорвать рисунок почти до середины. Лари с силой ударил того по лицу и сразу же заехал кулаком в живот. Этьен такого не ожидал. Упал на колени, сплевывая слюну прямо на пол. Лари уже через несколько секунд оттащил охранник. Отпускать его не собирался. Помятый и разорванный рисунок упал рядом с Этьеном. Его даже поднять не дали, сразу же вывели из цеха, только дали краем уха услышать, как отчитывали Этьена. Лари запихнули в совершенно тесную и неудобную камеру. За драку. Сердце билось очень сильно. Было даже страшно. Он никогда раньше не попадал в такие ситуации. Это Этьена иногда швыряли сюда, а не его. Но видимо теперь приоритеты менялись. Лари уже настроился на долгое ожидание, но дверь открылась слишком быстро. Прошла всего пара часов. На пороге застыл Бартон, рассматривая Лари. — Выходи. — Тихо и спокойно сказал он. Лари медленно вышел за дверь. Бартон был один. Больше никого. — Твое. — Смуглая ладонь протянула помятый рисунок, и Лари резким движением забрал его. — Сына? — Да. — Он не знал. Я с ним хорошо поговорю. — Он знал. — С раздражением ответил Лари. Лучше бы с Этьеном поговорил Стефан. Тот умел говорить хорошо. Лари пару раз видел такие разговоры. И не только с участием Этьена. Альфа проводил его до самого барака. Лари думал, что тот идет за Этьеном, но Бартон остановился около входа под горящим фонарем и остановил Лари. Тот поежился. Время шло ближе к ночи и становилось не по-весеннему холодно. — Передай Стефану, чтобы завтра зашел. — Лари кивнул. — А рисуночек под пресс положи. Выпрямится. Бартон развернулся и ушел. Лари поднялся наверх. Подошел к своей койке. Этьена не было, а на него косили глаза. Лари лег. Зажал в руке рисунок, еще больше сминая его. Закрыл глаза. Произошедшее сегодня казалось ужасом. Все. С приезда Лукаса и до той страшной комнаты. Но это был год. Осталось всего два. Дохера, вообще-то. Койка Этьена тихо скрипнула. — Что это было? — раздался спокойный вопрос Стефана. — Бартон просил вас завтра к нему зайти. — Проговорил Лари. — Когда просил? — Сейчас только. Стефан помолчал. — Этьен у него? — Я не знаю. — Покажи рисунок. Лари не пошевелился. Теплые руки Стефана сами распутали его пальцы и отобрали листочек. Лари открыл глаза. — Да, мои красивей рисовали, если честно говорить. Малик, — Стефан приподнялся, выглядывая того самого Малика, — скотч есть? Через минуту светлый и хмурый Малик принес скотч сразу с большими портняжными ножницами. Тоже сел на койку Этьена. Завел разговор со Стефаном. Лари не прислушивался. Тупо смотрел, как Стефан аккуратно склеивает его рисунок с обеих сторон. Потом попросил Малика найти книгу потолще. Малик принес сразу две. Под них и уложили рисунок прямо у Лари на тумбочке. — Пускай до утра полежит. — Хорошо. — Лари кивнул. — Спасибо. Стефан слабо улыбнулся и побрел на свое место. Этьен ночью не появился. Пришел только к вечеру следующего дня. На Лари внимания совсем не обращал, как и Лари на него. Вечером достал свой плеер, который еще месяц назад ему дал Бартон. Стефан Этьена не трогал: или уже успел тронуть, или Бартон и его приструнил. Ранним утром Лари проснулся от надоедливого гула. Этьен не спал, а слушал музыку на полной громкости. Звуки из наушников достигали и ушей Лари, не давая спокойно заснуть. Басы бесили. Что-то дискотечное, веселое. Совершенно не вязалось с пустым взглядом Этьена, устремленным в сторону. Лари встал, сильным рывком выдернул у Этьена плеер с наушниками. Тот потрясенно посмотрел на Лари, открыл рот, но так ничего и не сказал. Лари же трясло от накопившегося гнева. Он пошел в туалет, выкинул в первый же унитаз этот плеер и нажал на смыв. Когда вернулся, то обнаружил, что Этьен свернулся калачиком и даже не шевелится. Лари присел рядом на корточки. — Я, может, и надменный и ребенка уже сделал, — прошептал Лари, — но до тебя мне еще очень далеко. — Почему? — слабо отозвался Этьен. — Ты гадкий. — Лари перебрался на свою кровать и отвернулся. — Только попробуй тронуть что-нибудь мое. Я тебя порву и фотку того альфы, на которого ты дрочишь. Ему ничего не ответили. Только через минуту в него прилетело что-то мягкое. Оказалось, подушка Этьена. Лари просто скинул ее на пол и продолжил спать.