Любовь для Лари

Это был разросшийся поселок. Некоторые называли это городом. В центре даже стояли трехэтажные жилые дома. Несколько магазинов, двухэтажная школа из красного кирпича с новыми беленькими окнами. Подальше от центра заканчивался асфальт, и шли улочки с накатанными колеями. Иногда здесь было очень красиво. Особенно летними вечерами. Дом, где вырос Лари, стоял на одной такой улочке. Как раз в один такой прекрасный летний вечер Лари с мужем остановили автомобиль около подкрашенной белой краской ограды. Рядом стояли качели, на которых качался еще сам Лари в детстве, и теперь детвора с восторгом смотрела на прибывшую парочку. Черный автомобиль обтекаемой формы как раз подходил своим хозяевам. Лукасу недавно исполнилось двадцать семь, Лари сегодня исполнялось девятнадцать. И Лари уже совершенно не походил на того омежку, который уехал отсюда год назад. Теперь Лари расцвел, теперь к его запаху начали принюхиваться даже случайные знакомые, а секретарь Лукаса при его виде всегда краснел. И как бы он не недолюбливал свой дом, но сердце радостно заныло при виде родного пейзажа. Лари отворил калитку и прошел внутрь. Дворик у них был маленький, но уютный, как все говорили. С одной стороны дом и высокое крыльцо, а с другой парочка клумб и старая лиственница, выросшая уже выше дома. От калитки вела дорожка из камней, наполовину заросшая травой. Их никто не встречал, хотя Лари предупреждал отца, что приедет.  — Красиво тут. — Сказал Лукас у него из-за спины. — И что тебе здесь не нравится?  — Скучно. — Отозвался Лари. Он поднялся по ступенькам, толкнул дверь рукой и заглянул в дом.  — Пап! — крикнул он. Папы — омеги у него давно уже не было. И называть отца отцом не хотелось — слишком официально. Вот и пошло уже давно, что отец Лари — это папа. Ответа из дома не пришло, но дом был открыт, значит нужно искать за домом на небольшом ненавистном огороде. Лари вышел обратно во двор. Лукас всюду шел за ним, как привязаный. И вправду, из-за угла появился альфа уже лет пятидесяти с небольшой лейкой в руках. Выглядел он впрочем, еще молодо для своего возраста. Как бы Лари не относился пренебрежительно к своему отцу, но скульнул от радости, кинулся к отцу и уже через секунду обнимал того.  — Ну-ну, нежности развел. — Альфа отстранил Лари. Он сам не любил таких бурных чувств. — А это что, муж? — он в упор посмотрел на Лукаса.  — Это Лукас, пап.  — Приятно познакомиться. — Лукас шагнул вперед, протягивая руку. Отец поставил лейку на землю и пожал ее. Лукас солнечно улыбался. Лари облегченно вздохнул.  — Роберт. — Ответил старый альфа, бросая взгляд за ограду на роскошную по всем меркам машину. — Пойдемте в дом. Он первым и ушел, закинув лейку в кучу садового инвентаря прямо под окнами. Лари поймал взгляд Лукаса и хохотнул. Лукас только пожал плечами. Лари взял его за руку.  — Пошли, а то разозлится.  — Я думал, он грозней.  — Он не грозный, просто слишком строгий. Зашли в дом, спасаясь от вечерней духоты. Здесь всегда было прохладно. Лари оглядывался по сторонам. Ничего не изменилось за год, как и за прошлые года, собственно. Отец уже гремел на кухне.  — Вас накормить? — спросил он, когда Лари зашел на кухню.  — Ага. Есть хочу — помираю. Он сел на стул за стол у окна. Лукас присел рядом. Лари понюхал воздух. Слишком много запахов сейчас было намешано здесь, да и запах самого Лари поменялся за этот год. Отец ничего не понял. Перед Лари оказалась глубокая тарелка с рыбным супом. Он подозревал, что именно этим и питался отец весь год. Больше все равно нормально ничего готовить не умел. В основном Лари хозяйничал на кухне. Лукас отказался от еды. Они по дороге остановились для заправки, и Лукасу неожиданно захотелось картошки фри. В итоге они с Лари на двоих съели пять бургеров за дорогу. Пока Лукас следил за дорогой, Лари отщипывал от булки или котлеты кусочки и отправлял все это в рот Лукасу. Лукас тоже улыбался. Отказался открывать рот для очередного куска, только когда Лари развернул четвертую порцию.  — Как учеба? — спросил отец.  — Нормально. — Ответил Лари. — Хорошо.  — Может, выпьем, — Роберт обратился к Лукасу, — понемногу. Лукас пожал плечами.  — Можно немного.  — Вот только не доставай свой самопляс, — встрял Лари, — от него несет за милю.  — Да у меня тут, по такому случаю, настойка припасена. Лари благосклонно кивнул и снова принялся за еду. Он и вправду не ел весь день и к вечеру чуть не выл от голода. Отец, тем временем, разлил настойку по рюмкам, достал кусочек окорочка. Наверное, купил специально к их приезду.  — Ну, за знакомство. — Они с Лукасом выпили. Закусили.  — Вот каков, — продолжал отец, — учиться он поехал. Крик мне поднял. Неучем помру, деревня эта достала. — Он ухмыльнулся. — Глотку мне тут драл, все нервы истрепал, а сам туда же — замуж. Омежка, что тут говорить?  — Так у нас любовь. — Улыбнулся Лукас.  — Дурость одна. — Отец снова налил.  — Не налегайте так. — Попросил Лари с набитым ртом.  — А ты мне, сопля, не указывай. Еще по одной? Лукас виновато посмотрел на Лари. Лари вообще отвернулся и принялся смотреть в окно на высокую лиственницу.  — Давайте. — Согласил Лукас. Дальше вечер поехал по сценарию. При помощи градуса Лукас нашел полное понимание с отцом Лари. Разговоры у них текли самые обыкновенные, похожие на местные сплетни, потом начали обсуждать нелогичных омег. Лари отмалчивался. Только подпирал рукой подбородок и смотрел то на Лукаса с отцом, то на улицу. Отец уже разошелся. Показывал рукой на старый рисунок карандашом, который сделал Лари еще лет пять назад. Это было лицо папы, перерисованное со старой фотографии, где они были втроем: отец, папа и годовалый Лари.  — Пришел в школу, а мне говорят, что ребенка нужно чем-то помимо школы занять, чтобы времени свободного меньше было у него. А им показатель получше. Отдал его на рисование. У нас тут выбор-то: или спорт или рисование, а этот хлюпиком всегда был, какой ему спорт? Орал много, ходить не хотел, все со шпаной на улице бегал, а потом втянулся. Вон! — отец снова махнул в сторону портрета. — Талант, говорили, в художественный направляли.  — А что не пошел? — спросил Лукас.  — А денежки охота иметь в этой жизни. Да он у меня и математик хороший тоже. Лари принялся рассматривать портрет папы. Вживую он его почти не помнил, тот умер, когда Лари было пять лет. Папа тоже рано вышел замуж, но с ребенком подождал. Они с отцом прожили вместе восемь лет, перед тем, как родили Лари. Отец уже трясущейся рукой потянулся за бутылкой, Лари выхватил ее первый и встал.  — Хватит. — Твердо сказал он.  — Ты не командуй тут. Лари молча прибрал бутылку в шкафчик за банки с рисом и кашей. Никто возмущаться сильно не пытался. Лукас сидел с закрытыми глазами. Отец тоже медленно поднялся.  — Пойду, постелю вам.  — Иди. — Лари принялся прибирать посуду со стола. — А то Лукас засыпает уже. — Я не… — Проговорил Лукас с закрытыми глазами, еле ворочая языком. Он заснул сразу же, как только Лари помог ему добраться до кровати и снять с себя одежду. Лари вышел на улицу. Ночь была теплой и звездной. Он сел на крылечке и глубоко вдохнул свежий воздух. Дверь скрипнула, и рядом оказался отец. Он присел с Лари и закурил, пуская дым в темноту. Тяжело вздохнул, но ничего не сказал. Лари обхватил колени руками, посмотрел на темный силуэт машины за белым, светящимся в темноте, штакетником ограды.  — Не поторопились ли вы? — хрипло и тихо спросил отец. Лари пожал плечами:  — А что ждать?  — А с ребеночком? Можно же было подождать.  — Унюхал?  — Ага.  — Ничего, нормально все будет.  — Нормально—то нормально, а вот… — Забормотал отец. Сигарета снова засветилась ярче своим красным огоньком, когда отец затянулся. Лари прикрыл глаза. Все, конечно, должно было быть хорошо.  — Молодые вы еще, дураки.  — Отец, не начинай.  — А если бросит?  — Бросит — выживу.  — С ребенком?  — С ребенком. Да и если бросит, то не скоро. Да он и хороший. Разлюбит, так все равно не оставит. Тем более своего…  — Дай Бог. Что ты, что папка твой покойный. Куда жить торопитесь, как будто помирать завтра? Но тот хоть не кинулся рожать сразу, повзрослел сначала. Выучился бы ты что ли, прежде чем детей рожать В траве затрещали цикады. Лари улыбнулся. Он любил этот треск. И вообще любил тихую ночь, вот только, уже живя в городе, это понял. Сидеть на крылечке или спать без звуков города из-за окна.  — А если бы не торопился, то что? — тихо спросил Лари. — Лучше бы ему было? — Он видел, как отец пожал плечами, как затушил бычок. — Плакать буду, когда плохо будет, а сейчас и не собираюсь. Мы не собирались ребенка сейчас рожать, но если так получилось, то… аборт не буду делать.  — Твое дело. — Отец задергался, достал из кармана несколько бумажек. — Вот возьми, у тебя же день рождения сегодня. Я все равно не знал, что тебе купить, сам себе купишь. Лари взял бумажки, посмотрел на них.  — Пап, у меня вправду все есть. — Засмеялся он. — Ты не обижайся, но эти деньги сейчас для меня мелочь.  — А это от меня. Мне все равно, сколько у тебя денег. Купи себе что-нибудь и знай, что это от меня. Лари зажал в ладони эти бумажки, пододвинулся к отцу и положил голову тому на плечо.  — Папка, спасибо. Знал бы ты, как я счастлив с ним. Грубая рука приобняла Лари, на секунду крепко прижав, и тут же исчезла.  — Вот и хорошо будет, если так и окажется. Внука хоть показать привезешь?  — Конечно.  — И летом можно его сюда. Воздух чистый, озеро, ребятни вон сколько.  — Ему сначала родиться надо, вырасти.  — Вырастит, конечно вырастит. Лари несколько раз поморгал, чтобы прогнать набежавшие слезы на глаза. Он никогда и не мечтал о таком счастье, которое полгода назад свалилось на него вместе с пышной свадьбой.  — Глянул на тебя и не узнал-то сразу. Изменился весь, расцвел. Может и прав ты, надо жить пока живется. Наплакаться успеем.  — Папка, ты ужасный пессимист. — Протянул Лари, широко зевая.

***

Лари и еще один омега с коротким светлым хвостиком сидели за небольшим круглым столиком. Омега вертел красивую трубочку с зонтиком, торчавшую из стакана. Лари пил обыкновенный сок из пакетика, игриво перекатывая трубочку в губах.  — Он постоянно опаздывает. — Жаловался омега. — Это уже считается за правило, что я его жду по полчаса. Недавно говорю ему: «Пошли в кино на задний ряд». Говорит: «Несолидно». Но согласился. Так опоздал, а его ждал, как идиот. Всегда у него работа.  — Лукас тоже много работает. — Вставил Лари.  — Лукас хоть лямку не тянет. — Вздохнул омега. — Вот мне бы такое счастье, так нет, бегай, сам ищи. Мой брака, как огня боится. Лари огляделся по сторонам. Лукас и вправду задерживался. Столики стояли в стороне, в полутемной зоне, подальше от дорожек для боулинга.  — Я вчера такой запах нашел. — Продолжил рассказывать омега, протягивая к носу Лари руку, — понюхай. Такой интересный. Лари пододвинулся ближе, обвив одной рукой живот, и прикоснулся носом к тонкой светлой руке.  — Что это? — спросил он. Пахло совсем не цветами, так что было редкостью. Это был запах воздуха после большой грозы. — Новые таблеточки выпустили. Придают запаху отголосок озона. Получается, между прочим, очень хорошо. — Омега сам понюхал свою руку. — Мне нравится. Так естественно, все думают, что это мой натуральный! Лари кивнул и отпил сока. Он тоже после родов хотел сделать что-то со своим запахом, чтобы не маскировать его, а полностью поменять. А пока рассчитал, что и такой сойдет. Все-таки беременным можно и не сильно ухаживать за собой.  — Оу, идет твой принц. — Омега озорно улыбнулся. — Пойду с ребятами поиграю. Он подмигнул и мигом унес свой недопитый коктейль в сторону дорожек. Лари еще раз оглянулся и нашел Лукаса около входа. Лукас тоже заметил его, направился к столикам.  — Привет. — Он наклонился к Лари, мимолетно поцеловал того и сел на освободившееся место. — Все нормально?  — Не получается. Если я уйду на заочное, то нарушу контракт.  — Я знаю. — Лукас улыбнулся.  — И не сказал.  — Я думал, что ты тоже знаешь. Но заявление-то написал?  — Ага. И что делать?  — Расторгнуть тот контракт. — Просто ответил Лукас, кладя руки на столик. Лари вздернул бровь. Тот договор с фирмой, где работает Лукас — его личное достижение, которым он гордился. А тут просто так его разорвать.  — Это же денег сколько надо платить.  — И заплатим.  — И учебу оплачивать?  — Тебя обещали на бюджет взять.  — Могут и не взять. — Ответил Лари.  — Тогда и за учебу платить будем. Проблемы нет. Лари прищурился. Ладно, они не самые бедные люди. И ребенок не позволит теперь идти по намеченной несколько лет назад дорожке. Но это были немаленькие деньги. Даже для Лукаса. А еще же, опять, сколько на ребенка нужно потратить. А когда он подрастет — еще больше. Такими темпами Лари окончит институт одновременно с сыном. Но Лукас выглядел веселым.  — Что такое? — спросил Лари.  — Что?  — Ты улыбаешься. — Лари сам прищурился и начал улыбаться. Лукас наклонился вперед, подмигнул Лари:  — Меня повышают. Вы готовы грести деньги лопатой?  — Да ну?  — Ага. Так как насчет лопаты? — У нас нет лопаты. — Заметил Лари —Купим.  — Тогда с радостью. Надеюсь, тот противный секретарь тебе не достанется? Лукас рассмеялся. Лари ему уже давно рассказал, как тот Джери не понравился ему с первого взгляда. И до сих пор, хотя многое поменялось. Теперь у Лари было больше оснований заносить нос над Джери. А как Лари посмеялся над ним, когда тот самодовольный омега увидел округлившийся живот. Это было очень весело.  — Могу не брать. — Пожал плечами Лукас. — Так, значит, твой договор расторгаем, деньги за это выплачиваем, ты идешь на заочное обучение. Так? Лари кивнул.  — А теперь, — Лукас оглянулся, снова сверкая улыбкой, — поедем в приличное место и отпразднуем мое повышение.  — Это куда?  — Ну, к примеру, во вчерашний ресторан на острове. Тебе же там нравилось?  — Тогда нужно переодеться. — Лари скосил глаза вниз на свою растянутую в животе вязаную кофту и обыкновенную подростковую куртку.  — Заедем в магазин, — Лукас встал, — Купим, что скажешь. — Взял Лари за руку, помогая подняться, обнял за плечи, притягивая к себе. — И еще кроватку купим, как и обещал, я в интернете хорошие варианты нашел. Но это позже. Сегодня празднуем. Лари светло улыбнулся. Ему, беременному, носить старую одежду было неудобно, поэтому вот уже месяц Лукас баловал Лари новыми вещами. Не дня не обходилось без новой покупки. Лукас не верил в приметы, и уже накупил не только дополнительный гардероб для Лари, но и для малыша. В подготовленной детской стоял большой комод, полностью заполненный пеленочками, носочками, костюмчиками и шапочками. В детской было готово уже все. Не хватало только кроватки. Через две недели они так и не купили ее. Лари дожидался Лукаса в больничном коридоре, вытянув ноги и почти лежа на стуле. Людей после обеда было уже мало, почти никому ноги Лари и не мешали. Лукас заблудился, все пытался найти нужную лестницу. Лари уже сам хотел пойти его искать, но в эту же минуту Лукас появился в дальнем конце коридора. Лари снисходительно вздохнул.  — Лабиринт какой—то, поехали, у нас столик через час?  — Нет. — Лари зевнул. В сон тянуло.  — Почему. — Лукас забеспокоился, сел на соседнее место.  — Меня здесь оставят.  — Где? Лари хохотнул, повернул голову в сторону Лукаса.  — В больнице оставят, на стационаре. Ты не заметил, что мне скоро рожать?  — Заметил. Твои же доктора решили, что через две недели только.  — Ребенку наплевать на то, что там решили. Когда захочет, тогда и родится.  — Черт, — протянул Лукас. — Ты же не собирался ложиться.  — Сказали, что так вернее. У меня живот опустился. — И что? — осторожно спросил Лукас. — Я не понимаю ваши эти тонкости с беременностью. — Попытался оправдаться он. — Я рожу на днях.  — А я хотел сегодня за кроваткой съездить. — Протянул Лукас. Это было их проблемой. Уже все было, а вот кроватки не было. И уже раз десять собирались ехать, но все откладывали. То Лари лень, то у Лукаса работа, то весь вечер показывают интересный фильм, то Лукас заказывал столик на двоих все в разных местах. А как только появлялся подходящий момент пару дней назад, так город начинало засыпать снегом, неожиданным для окончания зимы, и опять приходилось откладывать.  — Купи сам, — предложил Лари, — только не темненькую, а светлую. И чтобы крепкая была.  — Ага, без тебя страшно. — Хмыкнул Лукас. — Если что не так, ты мне потом голову открутишь. Лари покачал головой.  — Не откручу. Купи ту, которая нам понравилась на выходных, ну или ту бежевую, где еще медвежата нарисованы.— Лари полез рукой в карман рубашки. — И вот, привезешь мне, что здесь написано сегодня же. И отцу моему позвони, а то я с ним разговаривать сейчас не хочу. Скажи, чтобы не приезжал пока, а то опять все снегом заметает.  — Ладно. — Лукас забрал список, пробежался по нему глазами.  — Я в основном все собрал. — Продолжил Лари. — В сумке в шкафу внизу стоит.  — В каком шкафу?  — В спальне у нас. Твоя сумка спортивная. А, и документы мои. Все в ящичке в кабинете. Мои все захвати, свои можешь не брать. Хотя, нет, тоже на всякий случай возьми. Лукас улыбнулся. Лари попытался вспомнить еще что-то важное, но он вроде все сказал уже. Он снова глянул на свой живот. Такой круглый. Как шарик. Из-за него Лари чувствовал себя неудобно на людях, но осознание того, что скоро у него появится ребенок, перекрывало все. Не то, что полгода назад. Тогда это казалось чем-то далеким. А это вот, уже через неделю. В самом начале марта. Это и хорошо, если в марте. Лари февраль не любил. Лукас тоже сидел задумчивым.  — Ты чего? — Лари поднял на него взгляд.  — Знаешь, а я как тебя сразу увидел, так и подумал, что мы с тобой семьей будем.  — Ага, прям так и подумал?  — Но не с Джереми же детей делать?  — А Джереми кто такой? — Лари сел прямее, настораживаясь.  — Джерри это.  — Черт. А такое имя красивое было, а теперь новое придумывать.  — А ты уже решил?  — Ага.  — А мне не нравится.  — И мне теперь тоже.  — Я Нильсом хочу, или Эваном.  — А я Даниэлем. Красиво.  — Да ну. Не очень. Примитивное очень. — Лукас даже наморщил нос. — Если альфа будет, то и не солидно.  — А если омега. Я омегу хочу. Лукас задумался. Лари тоже притих. Ему еще нужно было ждать перед кабинетом, пока там заполняют всякие бумажки. Потом еще по врачам тащиться. Он уже не хотел рожать. Хотел, чтобы уснул, а наутро ребенок уже рядом лежал.  — Давай так, — предложил Лукас, — если альфа или бета будет, то назовем, как я говорю, а если омега, то Даниэлем.  — Типа равенства.  — Ну да. — А почему бету тебе? — Потому что я глава семьи. — А рожаю я. — Вздохнул Лари. — Если бета родится, кинем монетку. — Предложил Лукас.  — Ладно. — Лари убрал ноги, чтобы пропустить целую комиссию из людей в халатах. — Все равно омега будет. — Он еще раз глянул на живот. Если бы был альфа или бета, то живот был бы меньше. Так доктор сказал. Хотя еще точно не знали. — А ты чего сидишь? Езжай домой и сюда сразу же! Лукас подскочил, отсалютовал Лари и быстрым шагом пошел обратно искать лестницу вниз.  — Брайан! — тут же позвали Лари из кабинета.

***

Предчувствия Лари не обманывали. Он знал, что будет у него маленький омежка, значит так и будет. Лукас поскрипел зубами, но с именем согласился. Вот и появился на свете такой Даниэль Брайан, вечно кричащий сверток из пеленок. Ребенок почему-то знал, что плакать надо ночью, а не днем. И даже приготовленные книжечки с советами не помогали, хотя Лари делал все вроде бы правильно. Да и врачи в один голос твердили, что ребенок просто замечательный: здоровый, развивается хорошо. Время шло к трем ночи. Лари укачивал Даниэля около окна. Лукас сидел на кровати, прислонившись к спинке спиной.  — Может, ему успокоительно накапать? — Лари кинул на него злобный взгляд. — Да шучу я.  — Как будто мне весело так каждую ночь. — Огрызнулся он. — Возьми хоть раз сам и попробуй успокоить его.  — Что ты заводишься-то?  — Я и не заводился еще. Лукас ничего не ответил. Сполз на подушку и прикрыл глаза. Лари сам хотел спать. Причем хотел спать он постоянно. И днем и ночью.  — Няньку наймем. — Твердо сказал Лукас через несколько минут, когда смолкла волна детских криков.  — И он орать от этого перестанет?  — Да не заводись ты, просил же. — Лукас резко поднялся и свесил ноги с кровати, смотря на полуголого Лари, ходившего по комнате в одной длинной футболке. Даниэль начал понемногу притихать и Лари не хотел даже повышать голоса.  — Ты тише можешь? — попросил он Лукаса шепотом.  — Извини. — Лукас встал и на цыпочках вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. Лари хмыкнул, медленными шагами подошел к замечательной светлой и красивой кроватке. Ребенок вроде бы затих. Лари медленно опустил его на одеяла, устало прикрыв глаза. В окно била весенняя ночь, из приоткрытой двери светил свет, и ужасно хотелось спать. Лукас вернулся через минуту.  — Тише. — Тут же шепнул ему Лари.  — Заснул? — шепотом спросил Лукас.  — Нет еще. Пускай засыпает. Ложись. Лари сам залез под одеяло. Тишина без плача казалась блаженной. Лукас лег рядом, обвив его рукой и притянув к себе. Лари закрыл глаза, уже проваливаясь в сон, но рука пошла дальше. Повела вдоль живота, спускаясь все ниже, и остановилась в области паха.  — Давай не сейчас. — Попросил Лари. — А когда? Тебе же можно уже.  — Лукас. — Лари сбросил его руку и повернулся на другой бок лицом к Лукасу.  — Я хочу тебя. Сколько мы не спим, а?  — Мне нельзя было.  — Теперь можно.  — Дани опять кричать будет. Рука снова поползла по его телу, заставляя Лари замереть. Он давно обходился без секса. Даже запах стал снова приобретать прежний неприятный привкус. Даже в полусонном состоянии Лари откликнулся на ласку. Он слишком долго терпел. Лукас притянул его ближе. Они почти слиплись телами. Раздались причмокивающие звуки, и Лари понял, что его уже целуют в область шеи, вдыхая подправленный таблетками запах.  — Проснется же, разорется… — пытался встрять он.  — Пошли в другую комнату. Лари боялся оставлять Дани одного. Но ничего же не может случиться. В кроватке безопасно, да если он снова заплачет, да Лари услышит и тут же придет.  — Только тихо. — Шепнул он на ухо Лукасу и сам первым начал тихо выпутываться из одеяла. Они на цыпочках перебрались в маленькую спальную комнату, стоявшую всегда нетронутой. Лукас повалил Лари на кровать, сам улегся сверху и задрал футболку Лари до груди.  — Ты мой самый хороший. — Продолжил шептать он, уже откровенно тиская тело Лари. Лари согнул ноги в коленях и развел их. Потом обхватил бока Лукаса и притянул к себе. — Может, еще одного пупсика заделаем?  — Не накаркай. — Лари заерзал и стянул с себя футболку до конца, откинув ее на пол.  — А сейчас точно не выйдет?  — Нет. Давай же. Лари показалось, что он снова девственник. Так дрожало его тело. Но опыт не отнять, как и то, что дырка стала намного шире, чем полтора года назад. Лукас вошел в него. Лари вскрикнул и, опомнившись, закрыл рот. Он боялся детского плача из спальни. Но Лукас, оказывается, умеет заставить забыть даже о собственном ребенке, совсем еще маленьком и беспомощном. Лари уже несколько человек говорили, что это он поначалу так трясется над сыном, но со временем научится опознавать настоящую опасность. И сейчас, лежа под мужем впервые больше чем за полгода, Лари начал понимать. Лукас, сойдя с ума от похоти, грубо брал его, а Лари не был против. Он истосковался по сексу, тем более по Лукасу. Они кончили один раз, потом второй. Опомнились, когда за окном начало светать. Дани так ни разу и не вскрикнул, и Лари обессилено продолжил лежать на кровати.  — Спи, — прошептал откуда-то Лукас, — я разбужу тебя попозже, не бойся. Лари заснул.