Я Сбываюсь

Я почувствовал, что проваливаюсь в огромную черную яму, вздрогнул всем телом от внезапного ужаса и проснулся. Сердце забилось чаще, но как только я понял, что это сон, стало успокаиваться. Очнулся я в странном месте. Сидя на скамейке в каком-то незнакомом парке, я попытался проморгаться и понять, как умудрился заснуть при свете дня и где я вообще. Пару минут занимался тем, что приходил в себя, разминал затекшие пальцы, которые были сцеплены под грудью, и потягивался, сгоняя последние обрывки неурочного сна. Первое, что пришло в голову, это не пустил ли я слюну, сладко отключившись в общественном месте, и не храпел ли на потеху возможным зрителям. Огляделся. Вокруг ни души, а в голове ни одной ясной мысли. Встал, намереваясь поскорее покинуть место, где меня настигла позорная слабость, и вдруг со всей ясностью ощутил, что не понимаю, куда идти. Дорожка вела себе преспокойно мимо моей скамейки, и начало и конец ее скрывались за поворотами в одинаковых кустах с какими-то подозрительно ухоженными очертаниями. Кусты эти виднелись и впереди, за ровным полем газона, на них покачивались сиреневые гроздья каких-то цветов, по виду совсем не наших, не северных. Деревья вокруг были похожи на платаны, что тоже наводило на мысль о странной географии и теплом климате. Черт. Я не мог вспомнить, какое сейчас время года и почему я в пальто, в то же время всем телом ощущаю приятную температуру комфорта и совсем не замерз, проспав черт-те сколько на улице. Да, кстати, а сколько я проспал? Дальше вопросы начали появляться в моей голове, обгоняя друг друга, но ни на один из них я не находил ответа. Как я сюда попал? Где я? Я что, пил? Или на меня напали? Вроде ничего не болит, похмелья тоже не чувствую. Что было вчера? Куда идти? Первое, к чему машинально дернулась рука - телефон. Набрать знакомый номер и выяснить хоть что-то. Я порылся по карманам и не нашел ничего, что навело бы меня хоть на одну дельную мысль. Ни денег, ни телефона. Паника еще не начала топить мозг, я понимал, что этой дебильной ситуации должно быть какое-то разумное объяснение. Скорее всего, накануне я употребил что-то или меня опоили; возможно, гулял, не разбирая дороги, пока не отпустило, и я не уснул, притулившись на скамеечке. Но нет, я поморщил лоб, слегка потряс головой - не похоже, чтобы меня продолжало таращить. Я совершенно трезв, бодр и прекрасно выспался, ботинки чистые, как только что из коробки, но все равно, не могу ни черта вспомнить. Ну, окей, если сотовый я таки проебал, должен же быть хоть один номер, который я знаю на память. Сейчас найду кого-нибудь, попрошу звякнуть, и все встанет на свои места. А вот дальше внезапное озарение ударило меня по голове, словно обухом. Я не смог вспомнить ни одного номера, потому что не помнил ни одного знакомого человека, ни одного имени и самое главное - я не помнил, КТО Я! Ни кто, ни откуда, ни что я здесь делаю. Я появился тут, словно чистый лист, упавший с неба. Даже если я сейчас пойду в ментовку, я не смогу ничего сказать о себе. Что мне там заявить? У меня нет документов и нет ни одного воспоминания, которое позволило бы мне добраться до дома. Да и где он, этот дом? Это было ужасно. Умом я понимал, что влип в какую-то передрягу, но пока не видел не то что выхода, а даже примерного направления, в котором нужно двигаться. И в то же время удивлялся, что паники нет - я был относительно спокоен. Встал и бодро зашагал по дорожке вправо. Сейчас я выйду к людям и начну потихоньку распутывать собственные следы. Как отшибло память, так, возможно, и вшибет ее обратно. Достаточно какого-то знака, звука, знакомого символа, и все встанет на свои места. В конце парка забрезжила жизнь. Еще до того, как вышел к улице с домами и проезжей частью, я видел пару бегущих человечков, но они были в наушниках, а уж чего мне не хотелось, так это бегать за ними. Звуки города уже прорывались сквозь зеленые кроны, все четче виднелись за деревьями дома и мелькали машины. Я ускорил шаг. Город я знал неплохо и был уверен, что любое название улицы даст мне первую зацепку. В тот момент я, конечно, не вспомнил, какой именно город я должен знать неплохо, просто надеялся на то, что ответ ждет меня за ближайшим поворотом. Оказавшись же на краю парка, когда кусты расступились, а гравийная дорожка вывела меня на мощеный тротуар, я снова впал в ступор. Улица была мне абсолютно незнакома, более того, поразила своей экзотичностью. Это была типичная улочка британского провинциального городка, с характерной разметкой и левосторонним движением. Домики из красного кирпича тесно лепились друг к другу разноцветными рамами витрин лавчонок, пабов и забегаловок, а все углы, подоконники и столбы были завешаны и заставлены цветочными кашпо и соревновались между собой яркостью и густотой аляповатых зарослей. Я читал вывески одну за другой и недоумевал. Сомнений не было - я в какой-то британской деревне, которые похожи друг на друга как добропорядочные монашки. Судя по всему, я вклинился сюда в середине дня. Народу на улицах мало, а пабы еще вообще закрыты - наплыв местных алкашей традиционно ожидается не раньше конца заводской смены. Или какую здесь работу работают простые горожане? Я отупело двинулся вдоль парка по тротуару. Может быть, стоило выйти в центр городишки и увидеть какую-нибудь достопримечательность, может, она поможет мне вспомнить, ведь зачем-то же я приехал сюда… Не стоит сразу набрасываться на местных бабулек и пугать их очумелыми расспросами. В такой дыре наткнуться на непонимание местного населения - гиблое дело: от полиции потом не отмахаешься, да и махать-то нечем. Хоть бы я носил с собой паспорт… Я прошел пару маленьких кварталов, но какого-то явного туристического центра все не обнаруживалось. Более того, оказалось, что парк и единственная торговая улица вдоль него - и есть центр. То, что я видел вокруг, никак не помогало мне. Одна пустота в голове и тупое безэмоциональное непонимание всего происходящего. В одной из витрин мое внимание привлекли аккуратные ряды булок, сыров и вяленых свиных ножек. Маленькие столики на улице говорили о том, что тут можно выпить кофе. Я четко понял, что не отказался бы от чашки эспрессо, как-никак недавно проснулся - пора бы и позавтракать, но из свежих воспоминаний сразу всплыло, что денег у меня нет, нет и кредиток, а вот то, что действительно удивило - не было никакого чувства голода. На хлебосольную витрину я взирал совершенно равнодушно. Пошел дальше. Постепенно начал понимать, что обратиться к людям на улице все же придётся. Хотелось собраться с мыслями. Сигарета могла помочь. Если я покурю спокойно, смирившись с тем, что я одинок, беспамятен и беспомощен, возможно, сформулирую несколько простых и адекватных вопросов. Стоит ли уточнять, что по меркам Цоя, на сегодняшний день у меня было все как нельзя хуже - пачки сигарет в кармане нет. Для первого контакта с окружающим миром выбрал самый простой и не вызывающий подозрений способ – попрошайничество. Я выискивал глазами курящих людей, у которых смогу ненавязчиво стрельнуть сигаретку, но в основном попадались домохозяйки с продуктовыми сумками. У одного из домов шел ремонт – появился шанс встретить курящего мужика. Когда же я приблизился к двум работягам, устроившимся на перекур на бухтах кабеля, решил сперва прислушаться к их неспешному трепу, пересыпанному ругательствами. Да, говорят на таком британском английском, который с непривычки трудно понять человеку с университетским образованием. О! Это уже что-то! С чего я подумал про то, что в университете нас учили совсем другому? Значит, рано или поздно все вернется в мою голову. Надо только продолжать шевелить мозгами. Я вежливо обратился к двум кабельщикам, извинившись, что прерываю их диалог, но на меня не обратили ровным счетом никакого внимания, и уж, конечно, свой диалог прерывать даже не подумали. Один из мужиков скользнул по мне пустым взглядом, сплюнул под ноги и продолжил свою высокоинтеллектуальную тираду, обращенную к такому же невозмутимому собеседнику. Пролетариат не желал разменивать перекур на какого-то залетного хлыща. Пришлось оскорбленно отступить и ретироваться. Нужно было найти более сговорчивого горожанина. Трое подростков, курившие за углом, бросились наутек. Стало понятно, что они просто заметили кого-то позади меня, но все же очередной подход не удался. Прошло совсем немного времени до того момента, как я начал смутно осознавать реальность: никто из тех, к кому я подходил и пытался обратиться, не видят и не слышат меня. Я заглядывал в лица всем подряд, кричал что-то, метался от одного пешехода к другому, сыпал ругательствами, в отчаянии всплескивал руками и лохматил свою пустую голову. Наверное, я был похож на городского сумасшедшего, если бы хоть один из зрителей мог оценить моё поведение, напоминавшее приступ буйного помешательства. Моё сознание пыталось найти всему хоть какое-то приемлемое объяснение. Подобный поворот никак туда не укладывался, объяснений не находилось, а единственный вывод, который напрашивался сам собой, никак не устраивал меня своей фантастичностью: я сдох. Меня нет. Все эти люди живут себе мирно в заштатном городишке, и им дела нет до обалдевшего призрака, который мечется по улицам, то есть меня. Постепенно я успокоился, поняв, наконец, что воплями и беготнёй делу не помочь. Улицы петляли под моими ногами, я шел, не разбирая дороги, и охреневал от случившегося. Как? Каким образом я влип настолько, что умудрился помереть где-то в своём мире и застрять в этом, без памяти и малейшего представления, что же делать дальше? А где же обещанные туннели с ярким светом в конце? Где же суровые привратники, которые должны распределить меня для дальнейшего следования к месту конечного успокоения? Почему меня забыли и выкинули тут, а я даже не знаю, что со мной произошло, и не помню – достаточно ли нагрешил, чтобы попасть, наконец, в место повеселей и пожарче этого? И как так: Цой жив, а я - нет? Незаметно начало темнеть, я понял, что проболтался в этом странном городе почти целый день. Организм мой пребывал в относительном благополучии и не предъявлял никаких обычных требований. Не хотелось ни есть, ни спать, ни чего-то еще… Даже курить хотелось не из-за никотинового голодания, которого я тоже не ощущал, а просто потому, что сигарета в пальцах, казалось, должна быть привычной. Несомненно, я курю - еще один факт в копилку знаний о себе. Каким-то образом я сделал крюк и снова очутился у входа в тот же парк, где проснулся днем. Возможно, это совсем другой парк, но мне было все равно. Я плелся и выбирал пустую скамейку, представляя себя героем из фильма "Привидение". Самым нелепым было то, что родных отца с матерью, которые, возможно, прямо сейчас оплакивают меня, я не помнил, а вот грёбаный Патрик Суэйзи стоял перед глазами как живой. Даже не пытался замечать, сколько просидел так, вороша в голове весьма ограниченный ассортимент фактов и предположений - следить за временем в моём положении смысла не было. Отражение своё я уже видел сегодня в витрине, и оно не удивило меня. Пожалуй, самым светлым мигом за весь прошедший день стало то, что, по крайней мере, лицо своё я узнал. Теперь же я разглядывал свой прикид - дорогая современная классика: приталенное пальто, узкие брюки из тонкой шерсти, модельные рыжие туфли, носы которых я ободрал изрядно, лупя по камням мощеных улиц. Это заставило задуматься - либо я крут, либо это все не моё. Часы на запястье похожи на золотые, а руки заметно ухожены. Судя по отполированным ногтям - и часы, и пальто все же мои. Краем глаза я заметил парня, усевшегося на другом конце скамейки, и мне даже казалось, что он наблюдает за мной, но после всех попыток заговорить с окружающими, я не стал заострять на нем внимание. Скорее всего, он смотрит сквозь меня на скрывающуюся в темноте аллейку. Я еще раз окинул незнакомца обреченным взглядом, а он как раз отвел глаза и уставился на поблескивающий впереди маленький пруд с какими-то дурацкими птицами. - Правильно. Нечего пялиться на меня, придурок рыжий! - выдал я вслух на родном языке, почти согнувшись пополам, обнял колени и застонал. Он, как ни странно, вздрогнул и совершенно явственно переспросил по-английски: - Что, простите? - смотрел при этом четко на меня. - С вами все в порядке? Нет, блять, со мной нихрена не в порядке! И если эта деревенщина слышит меня, значит, он тоже сдох, как и мы с Патриком Суэйзи. Я среагировал быстрее, чем мог от себя ожидать. Мгновенно собрался и, перейдя на английский, аккуратно, стараясь не напугать прорывавшейся истерикой, задал первый вопрос: - Вы слышите меня? - Да, - недоуменно ответил мой сосед по скамейке. - И видите? - Да… А что, не должен? - И Вы живы?.. В смысле, вы тут, в этом городе, живете и все такое? Он как-то странно хмыкнул и спокойно ответил: - Да, кажется, жив. Незнакомец нерешительно протянул мне сигарету, я принял и с наслаждением закурил. Первые пару затяжек я просто выдыхал густой дым и не мог вымолвить ни слова. Рыжий заговорил первым: - У вас что-то случилось? Откуда Вы? Вам нужна помощь? Черт, неужели за день скитаний по незнакомому городу я превратился в того, кому можно задать именно эти вопросы. Я не представлял, что сказать, а потом просто кивнул и ответил: - Я не знаю, что случилось. Я не знаю, откуда я. И да, мне нужна помощь.