Я Сбываюсь

Конечно, я не стал вываливать всех подробностей о своих мистических приключениях. Я сказал, что потерял память, что, вероятно, на меня напали, потому как ни сотового, ни кошелька при мне не наблюдается, и что я не знаю, кто я. Мой собеседник оказался коренным жителем этой, к слову сказать, древней деревушки, и звали его Стивен. Не тот аристократичный Стивен, что пишется через «ph», а самый обычный деревенский Стивен через «v». Он сразу же заволновался, что нужно идти в полицию, что необходимо как можно скорее заявить о происшествии и, возможно, обратиться к врачу, но я перебил его, отказавшись от всего этого, напомнив, что у меня нет ни удостоверения личности, ни понятия, что сказать. Я заверил его, что прекрасно себя чувствую, особенно после первой за день сигареты, и что хочу разобраться во всем сам. Не мог же я пойти с ним в полицию и снова убедиться, что я - пустое прозрачное место, невидимый фантом, который явился случайному прохожему лишь по какой-то ошибке. Своего возраста я тоже не припоминал, но по всему мог предположить, что тридцатилетие моё - этап недавно пройденный. Стивен же был немного моложе меня, по крайней мере мне так казалось. В нем сразу обнаружилась какая-то юношеская открытость, не свойственная мне, и приглашение переночевать в его доме, раз уж мне все равно идти некуда, выглядело бесстрашием, граничащим с глупостью. Может быть, он показался мне простачком из-за своей скромной одёжки и давно отросших, заправленных за ухо, рыжих волос. По всему выходило, что я не только пижон, но и сноб. Путь до его дома оказался действительно далековат, но в сравнении с тем, сколько я сегодня намотал, пытаясь пообщаться с окружающим миром, это можно было пережить. "Пережить" для ходячего мертвеца типа меня - понятие странное. В глубине души я порадовался, что мы не сели на автобус и никого не встретили по дороге, вступать в любые контакты с третьими лицами очень уж не хотелось. Я все думал, что это большая удача - оказаться вдруг видимым для единственного человека в этом городишке и сразу же получить от него и сигарету, и ночлег. По пути мы вели нечто, подобное диалогу. Поскольку сказать мне было нечего, рассказывал в основном Стивен. Я узнал всего по чуть-чуть: и о деревне, и о соседях моего нового знакомого, и о его работе - он держал маленький спортивный магазин. Единственный. Еще тут было ровно четыре паба, две аптеки, несколько продуктовых лавок и два маршрута автобусов, проходящих транзитом. Инфраструктура поражала своим размахом. При всем этом Стив раз восемь спросил о том, как я себя чувствую и не стоит ли все же зайти к врачу. Купил по пути хлеба и пива. А я понял, что помню об окружающем мире все, что полагается обычному человеку в области общих знаний: небо - синее, ночь - черная, Великобритания - остров, Гольфстрим обогревает его, а королева Елизавета на нём правит. Я даже знал марку сигарет, которые предпочитаю, но постеснялся попросить доброго самаритянина купить их. Незаметно за разговорами мы вышли за границы городских улочек, теремки с вывесками перестали лепиться друг к другу, и теперь дорога вела нас среди череды зеленых изгородей, за которыми виднелись отдельные домики, умиляющие своей аккуратной типичностью. Вскоре и они закончились, закончился и тротуар. Асфальтовая лента делала пару изгибов, и за очередным поворотом я увидел, как на отшибе, в стороне от света фонарей, под холмом ютится маленький старинный коттедж, окруженный стеной из высокого самшита. В темноте трудно было оценить всю картину, но и так было понятно, что достаточно пары овечек рядом на поле - и пастораль готова. Овечки на глаза мне не попались, но когда Стивен толкнул свою калитку, нас радостно встретили две дворняги и обслюнявили все, до чего дотянулись. Хозяин запретил им лаять, и они только восторженно поскуливали, подталкивая нас мокрыми носами к двери дома. Стивен включил свет на крыльце и завозился с ключами, но ни с первой, ни со второй попытки открыть не удалось. Он, виновато улыбаясь, пожал плечами: - Дети балуются. Надо через окно. Я быстро. Заученным движением, словно делал так сто раз, Стивен толкнул вверх раму в шаге от входной двери и полез в открывшееся окно. Я поспешил помочь. Подсадил его - подержал за ногу и облапал попу. При этом Стив умудрился стукнуться лбом и коленкой, а когда спрыгнул с подоконника внутри дома, я услышал звук разбившегося чего-то стеклянного и приглушенную матерную тираду. Через минуту замок со скрипом провернулся, и дверь открылась, приглашая меня войти, но я успел заметить, что снаружи замочная скважина замазана чем-то, похожим на цемент. Внутри домик казался таким же старинным, как и снаружи: каменный пол, деревянные перекрытия, полки с книгами, камин, кружевные занавесочки. Картину скрашивали хайтечные кухня и светильники, стеклянный стол и огромный плоский телевизор. Стив бросился собирать у окна осколки какой-то вазочки, тут же шикнул, порезавшись, и растерянно закапал кровью на ковер. Я метнулся в кухню, отмотал бумажного полотенца и, взяв его руку в свои, зажал порезанный палец. Мне показалось, что он успел и испугаться и смутиться, но долго разглядывать эмоции на своём лице не дал - дернулся, высвободил кисть из моего захвата, буркнул: «Я сам», - и скрылся в ванной. Ну сам, так сам. Я просто хотел помочь. Через пару минут ситуация нормализовалась. Стив накормил собак, тут же обнаружились и два кота, которые тоже получили по порции, каждый в свою миску, а когда дошла очередь до людей, я понял, что дико голоден. Наверное, от стресса за весь день я не вспоминал ни о еде, ни о воде. Сразу же во мне обнаружился неожиданный для мертвяка аппетит. Мне было неловко объедать и без того гостеприимного хозяина, но я ел и стеснялся, стеснялся и ел все, что доставалось из холодильника, запивая свежекупленным пивом и чувствуя вдруг навалившуюся усталость. Перекусив, я рыгнул, захотел в туалет и снова курить - все это выдавало во мне активность организма, чрезмерную для бестелесного фантома. Может быть со мной все в порядке, за исключением амнезии, а то, что было в городе - лишь моя галлюцинация, отголосок воздействия каких-то препаратов или последствие травмы… Я уже не мог думать. Стивен видел, что меня клонит в сон. Он отвел меня в боковую спальню - уютную комнату, по его словам приготовленную под сдачу внаем. Я был ужасно благодарен ему за все, даже хотел обнять и сказать что-нибудь значительное и пафосное, но просто упал на кровать и вырубился. Проснулся, когда уже было светло, и первые мысли были о том, что мне приснился не страшный, но нелепый сон о том, как я умер и застрял между мирами. Прислушался к себе и ясно почувствовал, что жив. Точно жив. Однако, когда открыл глаза и антураж из моего сна приобрел вполне конкретные очертания, чувство безысходности и непонимания - то же, что было вчера - вернулось. На окне просвечивали цветочные занавески, над головой нависали древние деревянные балки, а с обеих сторон меня подпирали, свернувшись горячими калачами, вчерашние нахальные коты. На кухне что-то упало и зазвенело, раздалась пара приглушенных матов - очевидно, Стив готовил завтрак. Я натянул свои единственные брюки и, пошатываясь, выплыл из комнаты. - О, доброе. Как голова? Не вспомнил? - Стивен лишь мельком оценил мое полуголое появление, отвернулся и снова занялся сковородкой. Тут же обжегся, отдернул руку, схватился за мочку уха, а я подумал, что опасности его окружают буквально на каждом шагу. - Нормально. Не, не вспомнил. - Мне на работу нужно бежать. Точно не хочешь в полицию? - Точно. Но, Стивен, я все понимаю, я могу уйти. Спасибо тебе и так, что пустил переночевать и все такое… Стив вдруг обернулся, чуть не смахнув сковородку с огня, и захлопал своими большими серыми глазищами: - Куда ж ты пойдешь? Ты соображаешь? Я разве гоню? Он поставил передо мной тарелку с омлетом, горячий маленький чайничек со свежим чаем, и слегка обиженно добавил: - Вот хлеб, тостер там, молоко в холодильнике… Солнце играло в его и без того золотых волосах, выделяло пушистый ореол ресниц, делало светлые глаза ярче и прозрачнее - я даже залюбовался. Эта жизнерадостная картина плохо вязалась с мрачной миной на лице моего благодетеля. - Стивен, ты же понимаешь, я понятия не имею, сколько это продлится. Я благодарен тебе, но я не могу у тебя оставаться, мне нужно что-то делать, искать выход… - Еще суток не прошло, тебе надо успокоиться и отдохнуть. Можешь оставаться сколько захочешь - мне несложно. Сейчас поеду в магазин - выдам пару заказов, я постараюсь недолго. А заодно попробую разузнать, не заявлял ли кто о пропаже русского туриста, - Стив смягчил взгляд, а я удивился его словам: - Русского? - Ну да, ты ж ругался вчера на скамейке по-русски, и говоришь хорошо, но акцент есть. А ведь он, скорее всего, прав. Я явно думаю на смеси языков. - Откуда знаешь? - Ну, я не всегда торговал спортинвентарем, знаешь ли, раньше были книги. - А что ж теперь? Велосипеды прибыльней? - Велосипед, по крайней мере, нельзя скачать, - он рассмеялся совсем по-доброму, и стоя уже на пороге своего дома, задержался, словно не спешил уходить. – Слушай, так как же тебя называть? - Не знаю, как хочешь… Джон, например. - Ага. Джон Смит. А ты, часом, не скрываешься? - Понятия не имею! - заржал я в ответ. - Все может быть. Стивен оставил мне номер мобильного, нацепил шлем и укатил на велике по делам своего магазинчика. Я послонялся по дому, принял душ, включил телевизор, пошел курить на крыльцо - погоды стояли чудесные, вышел в одной футболке и легких штанах, оставленных мне щедрым хозяином, и нечаянно вспугнул небольшую кучку мальчишек, которые уже проникли во двор, а теперь улепетывали, распахнув настежь калитку и уронив на бегу банку с белой краской. Стивеновские собаки и не думали охранять, очевидно, они могли только порадоваться вторжению, потому что теперь весело бежали наперегонки с мальчишками, задрав хвосты пистолетами. Я свистнул, чем придал школоте ускорение, а собак заставил разочарованно вернуться. Время шло медленно. Стивен не спешил возвращаться, я уже успел прочистить замазанный известью замок и прибрать все, что можно. Ближе к обеду откупорил пиво. С чувством приложился головой о дверной косяк в наивной надежде, что это поможет. Но нет. Не помогло. Только заболело. Я по-прежнему ничего не помнил. Вдруг запоздало понял - дети видели меня! Видели, испугались и убежали. Значит, я, по крайней мере, не фантом. Эта маленькая радость настолько воодушевила меня, что я тут же переоделся в своё, аккуратно захлопнул дверь и направился в центр городишки. Потерять дорогу в селении, подобном этому, совершенно невозможно. Теперь я ходил по городку осознанно, ориентируясь, здоровался с встречными пешеходами и хозяевами лавок, когда заходил и с умным видом делал вид, что изучаю товары. В общем, старался быть нормальным человеком и был жутко доволен этим. Я загулялся и только вид оживающего с наступлением вечера городка, когда пабы начинают определяться за углом по крикам и звону стаканов, погнал меня в обратный путь. Еще издалека я заметил свет в окнах стивеновского дома. Конечно, он давно должен был прийти, это я, обалдевший, шарился черт знает где и забыл о времени. Неслышно скользнув во двор, я сразу увидел, что дверь нараспашку, а свет из гостиной мягко льется на гравийную дорожку, ведущую от калитки к дому. И я неосознанно подкрался. Пару минут смотрел из темноты, как Стив сидит на диване с пультом от телевизора в руках и смотрит себе под ноги. Он выглядел подавленным. Вдруг захотелось сказать ему, что все будет хорошо, но мне ли утешать кого-то и обещать такие глупости? К тому же внезапно стало неловко вламываться, прерывая раздумья, так, как если бы застал его в процессе куда более интимном. Подумав, что буду выглядеть странно, если моё подглядывание заметят, я все же шагнул в дом. - Привет, - сказал как можно более жизнерадостно, пытаясь подавить смущение и понимая уже, что не смогу подойти, провести рукой по жестким волнам волос, прижать его голову к своей груди, как только что хотел. - А я гулял. Рот мой внезапно наполнился слюной, и я чуть не поперхнулся. - А, Джон Смит… - с минуту он смотрел на меня молча, а потом хлопнул себя по коленкам и, нацепив бумажную улыбку, спросил: - Ужинать будешь? Я вызвался помогать с ужином. Хоть готовить, как мне показалось, я не умел, но нарезать овощи и хлеб мог. Что-то подсказывало, что доверять острые предметы Стивену лишний раз не стоит. У кухонного стола я то и дело, словно не нарочно, касался его локтем или задевал пальцы, отбирая нож, а он иногда только зыркал на меня испытующе и сразу отводил взгляд. Я недоумевал, почему еще вчера я мог, не задумываясь, хлопнуть его по спине или подсадить в окно, почти полностью облапав, а сегодня меня заставляет нервно сглатывать один вид его плеч, обтянутых выцветшей футболкой, и рук, с четко прорисованными мышцами, с бледной незагорающей кожей, покрытой золотистой россыпью веснушек и ореолом светлых волосков. Мы ели, разговаривали, допили оставшееся пиво, даже смеялись, и все это походило бы на дружеский ужин, если бы не куча тайн с моей стороны и недосказанностей - с его. Я всё пытался разгадать причину его недавней мрачности, от которой теперь, казалось, не осталось и следа. Присматривался к внешне веселому Стиву и иногда чувствовал, как его взгляд тяжелеет и за улыбкой кроется какая-то невозможная грусть. Я не мог ошибаться - эти взгляды были адресованы мне, но только тогда, когда я не должен был их замечать. Мало того, что я не знаю кто я и что со мной, так еще этот, на первый взгляд простой, провинциальный парень заставляет меня терзаться кучей не своих вопросов. Засыпая, слушал, как Стив ворочается в своей постели наверху, и, наконец, понял, что весь прошедший день думал не о своих проблемах, а о нем. Быть может, потому, что свою прошлую жизнь, как ни пытался, я вспомнить не мог, а в нынешней у меня не было людей ближе.