Я Сбываюсь

Утром я поскидывал с себя котов, облюбовавших, похоже, меня в качестве лежанки, и вышел из комнаты. Стивена уже и след простыл. Ясное дело - сбежал. Не уверен, что и я хотел бы видеть сейчас его укоризненный взгляд, я еще не знал, что скажу ему при встрече. Одно было понятно точно - я сбегать не собираюсь, не потому что мне некуда, а потому, что сказать что-то нужно. И желательно так, чтобы быть услышанным. День тянулся бесконечно, за ним наступил такой же тягучий вечер, Стивен не появлялся, а я дважды покормил собак, коты вообще сбивали с ног при каждом моем проходе мимо кухни, несмотря на уже сожранные дневные порции, а стоило мне усесться на диван - боролись за место на моих коленях, пристраиваясь оба в неестественных и неудобных позах. Как ни странно, в моём положении, когда не был решен целый клубок насущных проблем, я мог думать только о вчерашнем происшествии, о том, что я оказался вероломным гостем и паршивым любовником для человека, которому обязан всем. По крайней мере, в этой своей жизни. Пересмотрел кучу порнухи, причем исключительно с исследовательским интересом. Пытался определить собственную сексуальность, понять, на что реагирую. Если учесть, что меня не то чтобы потянуло, а буквально кинуло на представителя своего пола, я должен как-то откликаться на соответствующие видео, но нет, ничего особенного заметить я не смог. Кое-что оказалось довольно возбуждающим, в равной степени и с участием женщин, и без них, а большинство просмотренных роликов вообще вызвали смех или отторжение. Никакой ясности в самоопределении – чистый лист. Я решил, что покуда надо мной не довлеют собственные воспоминания и общественное мнение, могу признать, что мое внезапное влечение к малознакомому мужчине – факт очевидный и с этим нужно жить. Стив пришел поздно, неся в руках бумажные пакеты с готовой едой, я встретил его на пороге, полностью одетый в свое, готовый покинуть этот дом по первому требованию, но в надежде побороться за право остаться. Сразу перешел в наступление: - Стивен, прости меня. Если ты скажешь - я могу уйти прямо сейчас, но поверь, я не хочу этого. Он шлёпнул пакеты на стол и устало, не пряча глаз, ответил: - Не волнуйся, Джон Смит, ты не насиловал меня. Заявлять не стану. - Не сомневаюсь. Ты мог меня остановить. Но ты же давал мне шанс? - Есть садись, - сухо перебил меня Стив. - Не хочу, - отмахнулся я, - Стивен, позволь мне все исправить. - Мы просто переспали, Джон Смит. Что ты хочешь исправить? Чью-то девственность вернуть? - он злорадно рассмеялся. - Так моя уж лет двенадцать как помахала ручкой. Или ты о своей? Страшно натуралу на мужиков начать бросаться? Ладно. Забудь. Я никому не скажу. - Можешь язвить сколько угодно. Я хочу тебя, Стивен Уэйн, настоящего, того, который не стесняется признать, что это взаимно. Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Прости, вчера я не смог сдержаться. Я думал, что держу ситуацию под контролем, что смогу быть убедительным, но в следующую секунду, когда мне в челюсть прилетел увесистый кулак, я, не ожидая такого аргумента, не успел поставить блок и чуть не потерял равновесие. - Прости, а я не смог сдержаться сегодня, - спокойно прокомментировал Стив, потирая ушибленные костяшки. Я ощупал пострадавшую скулу и заулыбался: - Принято. Я заслужил. А Стив продолжил, не меняя тона: - Я живу один. У меня черт знает сколько времени не было нормального секса. Ничего удивительного: ты красивый, молодой - у нас тут таких отродясь не водилось, и ты нихрена не помнишь. Просто подарок! Как мне на тебя смотреть? - он хлопнул дверцей морозилки и кинул мне упаковку льда. – На, приложи, герой-любовник. - Ну?! - Что ну? Не думал, что придётся говорить такое - но это все неправильно. Ты растерян, сбит с толку, одинок. Ты не меня хочешь, ты просто кидаешься на единственного живого человека, которого знаешь. А мне так не надо. - Стивен! Не говори ерунды. Я, может, и не помню нихрена, но я могу отличить: нравится мне человек или нет. И чего я хочу - пива или секса. Дай мне шанс. Я знаю, что могу быть другим. - Ты не будешь есть? - Стив опять принялся изображать ответственного хозяина. - Нет. - Тогда вали спать, ради бога. Не еби мне мозг. Я перехватил его, уже ускользающего на свою половину дома, обнял за талию, он не сопротивлялся совсем, руки висели плетьми. И он дал себя поцеловать. Отвечал слабо, словно делая одолжение и извиняясь за то, что треснул меня чуть сильнее, чем рассчитывал. А я был рад этому, и тому, что мне прилетело, и тому, что сейчас он не отталкивал меня. Я целовал человека, который мне нравился, которого хотел, которого обидел, и постарался сделать это без напора, без декларации своего превосходства, так, чтобы поцелуй говорил больше слов, так, чтобы он мне поверил… Лежа у себя, с котами, которые, похоже, не думали меня игнорировать и точно решили спать со мной, я долго слышал, как Стив ворочается в своей кровати выше этажом, а потом пришел сон без сновидений и накрыл меня... ****** Утро повторилось как в день сурка. Стив снова уже умчался, я прекрасно выспался и сидеть сложа руки больше не намеревался. Случай применить силу богатырскую представился сразу, как только я вышел курить на крыльцо. Мимо на чистенькой малолитражке проплывала пожилая леди. Завидев меня, сбросила скорость до пешеходной и чуть не вывалилась из окна. Я поздоровался с ней, и тут же завязался милый вежливый разговор. Вероятно, в таком селении каждое новое лицо вызывает живой интерес, и вот уже мне пришлось импровизировать и городить целую пирамиду вранья о том, что я - новый учитель, первое, что вспомнилось из старых английских детективов - снимаю у Стива комнату, что еще не приступил к работе, а деньги нужны. Я рассчитывал найти какую-нибудь несложную разовую халтуру и тут же получил предложение. Отправился в дом своей новой знакомой, лишь накинув ветровку и захлопнув дверь. За последующие два часа я с легкостью починил подтекающий бачок, прочистил засорившийся слив на кухне, перемазавшись по локоть в требухе, закисшей в трубах, приколотил несколько рамок с фотографиями и заменил обуглившуюся вилку у настольной лампы. За все эти таланты я заработал тридцать пять фунтов, что, конечно, не было сопоставимо со стоимостью вызова сантехника и электрика, но дама напомнила мне, что лицензии на такие работы у меня нет, так что мы справедливо делим риски. Так или иначе, я как мальчишка был счастлив заработанным деньгам и надеялся провести оставшийся день по собственному сценарию. Найти единственный в городишке спорт-магазин не составило труда. У Стивена вытянулось лицо, когда я появился в дверях, брякнув входным колокольчиком. - И что? Это свидание, Джон Смит? - снисходительно улыбнулся он, когда я озвучил свои планы. - Куда же ты предлагаешь пойти? - Я не знаю, может, в кино? - У нас нет кинотеатра. - Ну, тогда, может, в кафе? По мороженому? - я сомневался, что у них тут есть приличный ресторан, в любом случае, денег моих хватало только на мороженое. - Я терпеть не могу мороженое. - Хорошо, ну куда-то же у вас ходят люди вечерами? - Ходят. Вот, в паб за углом. Только там не будут мне рады. И тебе, если придёшь со мной. - Ясно. Значит, тогда просто погуляем? - Приличные люди здесь вечерами дома сидят. - Ну, провожу тебя до дома. Винная лавка хоть есть у вас? По пути домой я купил две бутылки вина, и у меня еще осталось пять фунтов. Стив допытывался, где я взял деньги. Приходилось долго упираться и говорить сдержанно, что заработал, и, между прочим, ради того, чтобы пригласить его на свидание. Этим заслужил, наконец, первую, по-настоящему теплую, улыбку. А когда я признался, что заплатила за труды мои тяжкие его соседка - Стив согнулся от хохота пополам. - Эта старая ведьма обычно и пенни не даст. Ей просто надо было выведать о тебе все, что можно, и даже больше. Уверен, она уже поделилась с половиной округи и звонила моей драгоценной маман. - Ну так я ничем не повредил твоей репутации. Скромный учитель. Снимаю комнату. Назавтра приглашен стричь кусты у ее подруги. - Репутация… Главное не уточнять, чему и кого ты собираешься учить. А за кусты - меньше чем на сотню не соглашайся. Эти старухи – те еще мошенницы. И не заметишь, как отработаешь за чай с печеньем. Оставшиеся пять фунтов жгли мне руки, словно школьнику, который мечтает купить петарду на сдачу с пирожка. На глаза попалась цветочная лавка, и я купил букет тюльпанов. Хотел отдать их Стиву, но тот отпрянул от меня, как черт от ладана. - Ты совсем, что ли? Точно, головой ударенный. Вот и неси теперь сам. И я нес. А дома поставил их в банку из-под маринованных огурцов. Судя по всему, Стив перебил уже все мамашины вазочки. Мы пили вино, Стива слегка развозило, он продолжал напрягаться, наверное, ждал, что я выкину что-то подобное позавчерашнему. Но я был сама тактичность, даже не смотрел на него так, как хотелось, не касался, выжидал, чувствовал себя волком в овечьей шкуре, который рассчитывает подпоить невинного ягненка. Я уже знал, что хоть классическое свидание и не удалось, продолжение будет. И Стив это знал. И он расслабился, сам прильнул ко мне, провел по моим волосам, по скуле с наметившимся синяком и, выдохнув, проговорил: - Ну и что мне делать с тобой? Стараешься быть паинькой, а самого прет так, что руки дрожат… - Лучше ты покажи, что мне делать с тобой. Потому что я намерен заслужить прощение. - Идиот травмированный… Он только разрешил. А я повёл, настолько аккуратно и бережно, насколько был способен. Боялся сорваться, сдерживался, целовал неторопливо, медленно раздевал, проходя кончиками пальцев по каждому сантиметру стройного мускулистого тела, изучая, запоминая реакции, томил, не пересекая границы по низкому поясу джинсов… И мне удалось завести этот странный незнакомый механизм. Стив включился, начал отвечать, помогать мне, подставляться под мои ладони, прерывистыми вздохами отмечать верные движения, направлять меня все ниже… А я все возвращался поцелуями от ямочки пупка, от выпирающей линии ребер выше, к ярко розовым соскам, к впадинке между ключицами, прикусывал кадык, заставляя Стива запрокидывать голову, комкать скрюченными пальцами плед, снова искать припухшими губами мои губы и впиваться пятерней в волосы на моем затылке. Я лишь изредка оглаживал его бедро, вниз до колена, и снова возвращал ладонь, только мимоходом сжимая половинку попы через все еще неприкосновенные джинсы, а он в ответ толкался пахом навстречу, требуя освободить его от одежды, и со стоном до боли прикусывал мне губу. В итоге не вытерпев, сам отстранился, оттолкнул меня, дрожащими пальцами расстегнул ширинку и задрыгал ногами, выворачиваясь из штанин, тут же снова вцепился мне в волосы и повалил на себя, жадно и больно целуя. Я оказался перед перспективой первого в своём исполнении минета… Почему-то именно в тот момент мне показалось, что и до своей амнезии я не был особым спецом в этой области. Но я точно знал, чего хочу. Такая мелочь, как отсутствие опыта, не могла остановить меня. Стив замер. Стало понятно, что он выжидает моей реакции и эти доли секунды - мой экзамен. Я улыбался, поглаживая подбородком его прижавшийся к животу аккуратный член, светлый, как и все его тело, почти без выступающих вен, с нежной розовой головкой. Не торопясь провел большим пальцем по бугорку тазовой косточки, покружил по стриженому лобку. Стивен, как истинный рыжий, был рыжим везде, и моему затуманенному сознанию картина эта казалась нестерпимо притягательной. Без одежды он вообще выглядел гораздо лучше, чем в своих бесформенных тряпках, которые скрывали прекрасно развитое тело и делали его излишне худым. Я посмотрел вверх, вдоль неровно вздымающейся груди, и встретился глазами с неверием в его расширенных зрачках. Не смог удержаться от коварной, совершенно блядской ухмылки и, не отводя взгляда, обрисовал подрагивающую головку кончиком языка. Стив застонал и закрыл лицо ладонями. Как и всякий взрослый человек, еще и накачавшийся накануне порнухой, я представлял, как это должно быть, и не сомневался, что не смогу сразу принять пусть и не самый крупный член до основания. Боялся накосячить, задев что-нибудь важное зубами, помогал себе рукой, но надолго окунуться в изучение процесса мне позволено не было. Стив снова отпихнул меня, заставил раздеться и, повалив на спину, показал пример. Я чуть не спустил сразу, когда почувствовал, как мой собственный, давно просивший внимания член, погружается куда-то в невероятную горячую и влажную глубину, как рыжие волны волос щекочут мой пах, а сильные пальцы сжимают мои бедра. Но я не хотел, ни за что на свете не хотел в этот раз, первый настоящий раз, кончать первым. Я залепетал что-то бессвязное: - Не так, нет, Стиви, не сейчас… Пожалуйста, хочу тебя… Не так… Он понял сразу, высвободил меня, смачно причмокнув, и откинулся на спину, широко разводя ноги, увлекая меня за собой… Я тут же вспомнил, как тяжко было прошлый раз, как он кусал свою ладонь, чтобы отвлечься от боли, которую я причинил своим вторжением, и затормозил. - Я не купил резинки… - вовремя вспомнил я. - Кто бы сомневался, - прошипел Стив, нетерпеливо подаваясь бедрами навстречу, - чего уж теперь. - Тебе будет больно… - меня сводило судорогой желания, но я не мог решиться. - Джон Смит! Не смей! Соберись, тряпка! - в голосе звучала угроза, и Стивен сделал такие глаза, что я понял - остановиться сейчас для нас обоих было бы большим грехом, чем доставить его заднице пару трудных мгновений. Все, что было дальше, пронеслось для меня в горячем лихорадочном тумане, и вряд ли в реальности продлилось дольше нескольких минут. Я двигался рваными толчками и двигал в такт им рукой по стволу, еще влажному от моей слюны, а Стив рычал и требовал сильнее… Кончая, он не позволил мне выйти, намертво сцепив ноги у меня за спиной, и сперва я чувствовал, как конвульсивно сжимаются его мышцы, увидел, как на зацелованную мной грудь прилетели мутные капли, а потом, когда я, наконец, отпустил себя, Стив мог сполна ощутить горячую пульсацию у себя внутри. Полная иллюминация, окна не зашторены, коты распуганы напрочь. В доме, с как минимум тремя спальнями, мы лежали на узком кожаном диване в гостиной, переплетясь ногами, и перетягивали один на двоих куцый пледик. Хихикали, обтирая друг о друга пальцы, вымазанные в сперме. Первым не выдержал Стив: - Мне нужно помыться. Я весь. - Хочешь, отнесу тебя и помою? - Мужчина, держите себя в руках! - хохотнул он. - Невесту свою носить будете. После долгого душа, который Стив принимал у себя наверху, и позднего чая в гостиной, он разрушил все мои радужные надежды и невозмутимо отбыл спать в свою спальню на второй этаж. Я был обескуражен, расстроен и почувствовал себя натурально обделенным, когда устраивался в своей холодной постели. Тут же нашлись и коты. Я схватил и подмял одного, самого жирного, тот мявкнул возмущенно для проформы, но остался спать, придавленный человеческой рукой. Второй долго топтался, балансируя у меня на боку, и мешал уснуть.