Золотой век Османской Империи. История любви.

Хюррем и Сулейман стояли, обнявшись, на балконе и любовались восходящим над Босфором солнцем. Они были ужасно вымотаны, а Хюррем вообще еле на ногах держалась, но им неимоверно легко и свободно дышалось вдвоём. «Бесценные мгновения идиллии, за которые не страшно и погибнуть» – думала Хюррем. - Когда мы вновь увидимся, Сулейман? Ты постоянно занят. Не подумай, я не сетую. Я понимаю, на тебе огромная ответственность, ты - Великий Падишах. Но, тем не менее, не забывай, что одно маленькое сердечко бьётся по тебе в тысячу раз сильнее, чем всё твоё османское войско. - Я сегодня хочу забрать Мустафу и провести несколько дней с ним, я слишком мало времени уделял сыну с тех пор, как принял бремя Правителя Империи. Скоро предстоит поход, а значит, долгая разлука. Я не хочу, чтоб Шехзаде чувствовал себя обделённым моим вниманием. Мы уедем в охотничий домик, где-то через неделю вернёмся. - Ты собираешься в поход, Сулейман? – испуганными глазами смотрела она на Сулеймана. - Неделя без тебя мне уже кажется какой-то тёмной нескончаемой пропастью! А что я буду делать, когда ты на долгие месяцы покинешь меня??? Сулейман мягко улыбнулся: - Мы об этом позже поговорим, у нас будет время. До похода ещё далеко,- старался успокоить он Хюррем. - Пока ты всю неделю будешь с другой женщиной, я вся изведусь здесь, – начинала заметно нервничать Хюррем. - Махидевран не поедет, если тебя это тревожит – усмехнулся Сулейман, поглаживая волосы Хюррем. - Мы едем на охоту, я возьму с собой только Мустафу и Ибрагима. И больше никого. - Ибрагим... Это Управляющий твоими покоями, верно? – вопросительно посмотрела на Султана Хюррем. - Не просто Управляющий Главными Покоями, а мой самый близкий друг, мой брат, я доверяю Ибрагиму, как себе, – ответил Сулейман. - Нельзя так всецело доверять кому бы то ни было. У любого человека всё равно остаётся возможность рано или поздно сделать шаг вперёд, переступив через тебя, либо шаг назад, оставив тебя с твоим горем один на один. Сулейман задумался над словами Хюррем и, приподняв её подбородок, заставил смотреть прямо ему в глаза: - А ты, Хюррем, что ты предпочла бы, будь у тебя выбор: переступить через меня или бросить меня? Хюррем несколько секунд смотрела на него, даже не моргнув. Сулейман тогда прочитал в её глазах самое главное, что во многом определило дальнейшую судьбу Хюррем: настоящую преданность, не щенячью, когда тебе заглядывая в рот, без остановки кланяются, будто идолу, и не смеют ни в чём прекословить, а та преданность, когда не боясь сорваться с поводка, за тобой идут в самое сердце огня, не страшась сгореть заживо. - Умереть за тебя – твёрдо сказала Хюррем. ...В гарем зашла Нигяр-калфа и громким командным голосом принялась будить девушек. - Все просыпаемся! Быстро! Быстро! Заправляем постели, собираемся на занятия! После обеда привезут ткани, каждая сможет выбрать себе по вкусу. Сонные девушки неохотно поднимались, но были рады известию о поступлении тканей для пошива новых платьев. Нигяр, обходя гарем и вытаскивая девушек из кроватей, подошла к незаправленной постели Хюррем. Подумав, что она куда-то отлучилась, спросила у Гюльнихаль: - А где Хюррем? Неужели её Дайе опять забрала? Почему она не заправила постель? Любому другому Гюльнихаль соврала бы, что Хюррем, например, вышла в уборную, но зная благие намерения Калфы в отношении Хюррем, Гюльнихаль решила, что лучше будет сказать правду. Так Нигяр сможет что-нибудь сообразить и защитить Хюррем в случае критической ситуации. - Нигяр-калфа, честно, я не знаю, где Хюррем. Вчера вечером, когда все легли спать, Хюррем принесла кувшин с водой, взяла какие-то личные вещи и ушла, потом я уснула, но судя по всему, она не ночевала в гареме – выложила правду Гюльнихаль. У Нигяр, отвечающей за всех девушек, глаза поползли наверх. «Неужели вздумала бежать?» – первое, что подумала Нигяр. - Тихо, Гюльнихаль! – приказала ошарашенная Нигяр. – Никому не смей говорить, что Хюррем покинула гарем. Я найду её. А пока, кто бы не спрашивал, отвечай, что Хюррем рано проснулась и, видимо, пошла работать. В противном случае, её ждёт смерть. Гюльнихаль утвердительно кивнула. Влюблённые Хюррем и Сулейман еле-еле нашли в себе силы, чтобы отпустить друг друга. Выходя из Султанских покоев, Хюррем предалась мечтам и даже не подозревала, какие неприятности её ждут впереди. - Хюррем-хатун, я так понимаю? – спустил её с небес низкий мужской голос. Хюррем была настолько увлечена мыслями о Сулеймане, что выйдя в коридор, не заметила перед собой Ибрагима, который как раз направлялся к Султану. Как уже оговаривалось ранее, полноценные мужчины не имели доступ в гарем, поэтому Ибрагим хоть и был наслышан о рыжей славянке, но видеть её воочию ему не приходилось. Увидев девушку, выходящую из покоев Повелителя, Ибрагим подошёл ближе и по длинным золотистым локонам, выбивающимся из-под шали, понял, что это и есть Хюррем. Девушка немного замялась, но потом подняла глаза и ответила Ибрагиму. - Да, я – Хюррем! Её гордый взгляд, осанка, уверенность говорили сами за себя. Хюррем словно только что сошла с портрета, написанного итальянским мастером. Она действительно была редкой красавицей. Ибрагим теперь понимал, почему Сулейман так увлечён этой невольницей. Ибрагим был типичный грек: среднего роста, фактурной внешности, подтянут, лёгкая небритость добавляла шарма его смуглому смазливому лицу с правильными чертами. Ибрагим был неким альтер-эго Хюррем: так же красив, умён, хитёр, как и она, но только в мужском обличии. Хюррем продолжала смотреть на Ибрагима, не отводя глаз. Ибрагим был удивлён: это было из ряда вон выходящим, чтобы наложница так открыто общалась с посторонним мужчиной. - Возвращайся в гарем, хатун, – распорядился Ибрагим. - Я сама решу, куда мне идти, – едко бросила ему в лицо Хюррем. Хоть Ибрагим и не представился, но девушка догадывалась, кто стоит перед ней. Однако не стала усугублять ситуацию, зная, что после такой дерзости шансы на положительный исход для неё минимальны. Ибрагим онемел от заявления Хюррем и после её ухода ещё минут пять переваривал внутри сложившееся впечатление. За долгие годы дружбы с Сулейманом Ибрагим знал о многих наложницах, что были у Султана, и как правило, не придавал им значения. Ведь та крепкая дружба, которая была у него с Повелителем, не идёт ни в одно сравнение с мимолётными увлечениями рабынями. Хотя Махидевран Ибрагим уважал, поскольку она подарила Султану сына, в котором и сам Паргалы души не чаял. Одно Ибрагим точно понял для себя: нынешняя ситуация - не стандартная, и с наложницей Хюррем справиться будет ой как не просто. Султан вышел из покоев следом за Хюррем. Сулейман сообщил Ибрагиму, что сегодня они отправляются на охоту в Бейкоз, и велел ему начать сборы. Затем Султан направился в покои своей Валиде. Первой, кто попался на глаза Повелителю при входе в гарем, была Дайе-хатун. - Доброе утро, Повелитель. Если Вы желаете увидеть Валиде, то она сейчас в покоях Хатидже Султан, - проинформировала его Дайе. Сулейман вдруг остановился и, словно вспомнив нечто важное, обратился к Хазнедар: - Хюррем-хатун – моя фаворитка. Я хочу, чтобы она жила в отдельных покоях, также я назначаю Хюррем-хатун жалование в размере 200 000 акче в год и желаю, чтобы отныне она ни в чём не нуждалась. - Как прикажете, Повелитель, – повиновалась Дайе, хотя слабо представляла, как совместить вчерашнее наказание Валиде с сегодняшним наделением Хюррем-хатун исключительными привилегиями. Сулейман, конечно же, ни сном ни духом не ведал о том, что Хюррем была сослана на чёрные работы. Девушка, привыкшая решать свои проблемы самостоятельно, не стала жаловаться Сулейману. По пути из Главных Покоев в гарем, Хюррем увидела симпатичного мальчика, ловящего солнечных зайчиков на стенке, которые с помощью круглого зеркальца запускала одна из служанок. Малыш искренне радовался этой забаве и непрерывно хохотал. Хюррем не удержалась, подошла к мальчишке и, присев на корточки, первой начала с ним разговор. На Хюррем было надето лёгкое платье нежно-розового цвета, а на голову наброшена шаль. - Доброе утро, малыш. Тебя как зовут? С тобой можно поиграть? – спросила она у мальчика, озарив его своей бесподобной улыбкой. - А ты кто? Мне мама запрещает с незнакомыми людьми разговаривать. Я - наследник, я должен быть осторожнее с чужими людьми, так говорит моя мама, - ответил ей мальчонка. Хюррем окончательно убедилась, что перед ней Мустафа. Хотя и сразу смекнула, кто этот мальчик - уж больно он был похож на Сулеймана. - Я не чужая, не бойся меня, – мило отвечала девушка. – Меня зовут Хюррем. - А я – Мустафа. Служанки напряглись, опасаясь гнева Махидевран, если она узнает, что они подпустили любовницу Султана к Шехзаде. Но резкий взгляд Хюррем заставил их застыть на месте. - Ты очень красивая. - продолжил Мустафа, прикоснувшись своей детской ладошкой к шали, обрамляющей лицо Хюррем. - Ты знаешь мою маму? Дружишь с ней? - Нет, с твоей мамой мне не довелось подружится, но меня очень любит твой отец, – расставила Хюррем точки над «И». - Простите, Шехзаде, вам пора на занятия, – осторожно сказала служанка, взяв Мустафу за руку и намереваясь его увести. Хюррем встала и ласково посмотрела на мальчика. - Учиться ты должен прилежно, чтобы быть таким же мудрым, как твой папа – наставляла Хюррем. - Ты ещё придёшь со мной поиграть? – спросил Мустафа, которому понравилась Хюррем. - Конечно, как только ты захочешь, я приду – сказала Хюррем. Служанки забрали Мустафу, а Хюррем направилась в гарем. Там её встретила Дайе-хатун и велела Хюррем следовать за ней. Хазнедар ввела Хюррем в просторную светлую комнату и сообщила, что по приказу Повелителя она будет жить здесь и разрешила Хюррем выбрать себе в услужение любую из девушек в гареме. - Сегодня привезут ткани из Персии. Ты, как любимица Повелителя, можешь выбрать первая всё, что пожелаешь, – разрешила Дайе-хатун. Хюррем не могла сдержаться от восторга и принялась обнимать Дайе. Ещё вчера она драила пол на кухне и считала, что этот кошмар не скоро закончится, а сегодня она – фаворитка, и у неё личная комната с большущими окнами и потрясающим видом на сад. Хюррем даже представить не могла, что её кошмар только начинается. Хюррем вернулась в гарем к остальным девушкам, впопыхах собрала свои вещи и, хотя ей было неловко, но она попросила Гюльнихаль пойти к ней работать прислугой, так как никому другому она здесь не доверяет. Гюльнихаль с радостью согласилась, и девушки отправились обустраивать личные покои Хюррем. Гюльшах известила Махидевран о желании Повелителя отправится на охоту, взяв только Мустафу, чем весьма огорчила Султаншу. Махидевран боялась, что Повелитель вместо неё пригласит Хюррем поехать в Бейкоз - это будет полный крах для Махидевран. Но Гюльшах сначала успокоила Султаншу, сказав, что Повелитель едет лишь с Мустафой и Ибрагимом, а потом убила её окончательно новостью о том, что Хюррем официально фаворитка Султана и ей выделены шикарные покои, где она будет жить одна. - Ну что ж, пора стереть улыбку с лица наглой рабыни! Ты сделала то, что я приказывала вчера вечером? – озлобленно спросила Махидевран у Гюльшах. - Да, госпожа. Глубокой ночью я пробралась к её постели, Хюррем на месте, естественно, не было. Все наложницы спали. Я положила серёжки в свёрток с личными вещами Хюррем так, чтобы украшение не выпало ненароком. Серьги можно будет найти только при тщательном обыске. Она и сама не знает, что у неё находится чужое украшение. - Отлично, Гюльшах. Можешь идти, а я уж организую для Хюррем обыск с пристрастием, – с желчью вымолвила Махидевран. Ибрагим доложил Повелителю, что сборы в дорогу закончены. Сулейман распорядился, чтобы все ждали его в саду, он скоро придёт. Хатидже, позавтракав с Валиде, забрала Мустафу с урока и спустилась в сад, чтобы немного времени провести с племянником. Ибрагим терпеливо ждал Повелителя в шатре, как вдруг увидел Хатидже Султан, ведущую за руку Мустафу. Мальчишка подбежал к Ибрагиму и резво забрался ему на руки. Хатидже улыбнулась такой прыткости своего племянника. «Наконец-то Хатидже улыбнулась!» - подумал Ибрагим, которому было жалко и нестерпимо больно смотреть на грустящую Султаншу. Её каштановые волосы, слегка колыхающиеся на ветру, игриво переливались в лучах майского солнца. «Хатидже так прекрасна! Её улыбка ярче блеска любого бриллианта» – не мог остановить свои мысли Ибрагим. Ибрагим и Хатидже обменялись приветственными любезностями, а дальше говорливый Мустафа не дал и слова вставить, делясь с ними своими ожиданиями от предстоящей охоты. Вскоре появился Сулейман и, попрощавшись с Хатидже, мужчины оправились в Бейкоз. Валиде, возвращаясь в свои покои после завтрака с Хатидже, столкнулась в коридоре с Дайе-хатун, которая рассказала о выделении Хюррем собственных покоев по приказу Повелителя. - Что вообще происходит? Мой сын бесцеремонно вмешивается в дела гарема, а потом требует, чтобы был порядок! – возмущалась Валиде. – Сулейман уже уехал? - Да, они только отъехали, госпожа, – ответила Хазнедар. - Жаль, я так и не успела с ним поговорить и образумить его. К беседе Валиде и Дайе-хатун присоединилась Махидевран. - Валиде, доброе утро. Мне необходимо поговорить с Вами, если позволите. У меня случилась беда – пыталась как можно правдоподобнее говорить Махидевран. - Хорошо, идём со мной, – позволила Валиде, которая не очень была настроена выслушивать нытьё Махидевран. Султанши вошли в покои Валиде. - Я должна сообщить Вам, Валиде,что всё утро я как на иголках. Не могла прийти раньше, так как собирала Мустафу для поездки в Бейкоз. Валиде, я не хочу вас беспокоить, но у меня пропала очень ценная и дорогая мне вещь. Не посоветовавшись с Вами, я не могу предпринимать никаких действий – рассказала Махидевран. - Что именно у тебя пропало, Махидевран? Ты хорошо искала? Не могла потерять? – насторожено переспросила Валиде. - Что Вы, Валиде?!! Это серьги, подаренные мне Повелителем, я берегла их, как зеницу ока. Я обыскала всё и сейчас прибываю в отчаянии. - У тебя есть какие-нибудь соображения по этому поводу? Или ты хочешь объявить на весь гарем о краже? - Валиде, я не могу ничего утверждать, но у меня действительно есть определённые мысли. - Говори. - Хюррем… Она нынче работает прислугой. Боюсь, что под каким-то предлогом она могла проникнуть в мои покои. Зная её репутацию, от неё можно ожидать чего угодно. - Да ну, перестань, Махидевран! Безусловно, я не лучшего мнения о Хюррем, но она не похожа на воровку. - Как мы можем быть в ней уверены, Валиде?! Она недавно в гареме, чуть больше трёх месяцев, скрытная, подло пролезла в покои Повелителя и, по сути, мы о ней ничего не знаем. Может, во время уборки ей приглянулись мои украшения, и она решила прихватить что-нибудь себе, полагая, что я не замечу пропажи одной вещи в избытке имеющихся у меня драгоценностей. - Возможно ты права, Махидевран. Я и правда не могу поручиться за эту девицу. В любом случае, проверить её нам не помешает. Валиде вызвала Дайе, Нигяр и Сюмбюля и изложила им своё требование осмотреть вещи Хюррем-хатун в связи с пропажей у Махидевран Султан дорогих рубиновых серёг. Ошеломлённые Нигяр и Сюмбюль отправились в покои Хюррем, даже не зная как скажут ей о предстоящем обыске. Они верили, что Хюррем не причастна к пропаже украшений Махидевран Султан. - А мы что, не пойдём, Валиде? – вдруг испуганно спросила Махидевран. - Ты хочешь присутствовать при этом? Но зачем? Если серьги найдут, то нам доложат. За ними проследит Дайе, им ничего не удастся скрыть, не переживай, Махидевран. - Как Вы не понимаете, Валиде, я хочу заглянуть в глаза этой лживой твари! Я хочу увидеть, сумеет ли она выкрутится. Интуиция мне подсказывает, что это она присвоила мои серьги. - Ну если ты так этого хочешь, Махидевран, что ж, пойдём. Хюррем и Гюльнихаль уже успели разложить часть вещей в новых покоях, устроились удобно на подушках и начали вместе мечтать о том, в какую сказку превратится их жизнь в ближайшем будущем. Внезапно в комнату Хюррем вошли Дайе-хатун, Нигяр и Сюмбюль. Аги под управлением Дайе начали пересматривать вещи Хюррем. - Что происходит? – вскочила Хюррем. - Кто разрешил вот так врываться? - Молчи, Хюррем-хатун. Возьми свою подругу и отойдите в сторону. У Махидевран Султан пропало драгоценное украшение. Мы осматриваем всех, – монотонно ответила Дайе. - А я какое отношение имею к этой пропаже? Вы что, думаете, что я могла…? Это несерьёзно! Нигяр, скажи им, я никогда не была и не буду воровкой! Не смейте прикасаться к моим вещам! – кричала во всё горло Хюррем на прислугу, которая нещадно переворачивала всё вверх дном. Нигяр и Сюмбюль растерянно наблюдали за происходящим и бессильны были повлиять на ситуацию. В покои Хюррем вошли Валиде и Махидевран. Обе Султанши надменно окинули взглядом сначала Хюррем, кипящую от негодования, потом кавардак, который устроили аги. - Нашли что-нибудь? – спросила Валиде. - Пока нет, госпожа, – ответила Дайе. - И не найдёте! Потому что у меня никогда не поднялась бы рука взять чужое! – доказывала Хюррем, – Вы зря тратите время. Если у Султанши и пропали украшения, то их надо искать в другом месте! - Дайе-хатун, Вам нужно посмотреть – выкрикнул ага, копавшийся в сундуке с платьями и личными вещами Хюррем. Ага достал небольшой бумажный свёрток и публично развернул его. Там оказались рубиновые серьги. Хюррем аж подкосило от этой находки. Оперевшись на руку Гюльнихаль, Хюррем заметила лёгкую ехидную улыбку на лице Махидевран. - Это мои серьги. Их сделал Повелитель специально для меня после рождения Мустафы – Махидевран пыталась изобразить радость от находки, подойдя к аге и забирая серьги из свёртка. - Я не брала их! Я не знаю, как они здесь оказались! Мне подбросили их! Валиде, поверьте мне! Я впервые вижу эти серьги, - взывала Хюррем, но всё тщетно. - И зачем мне нужны чужие украшения, когда у меня есть свои?!! Мне Повелитель подарил! - Хюррем вытащила из пояса кольцо, на днях подаренное Сулейманом, и показала всем присутствующим. Валиде с презрением глянула на Хюррем и вынесла ей свой вердикт. - Мне тебя не жаль, Хюррем. Не старайся. Ты сама себе вырыла яму. Ты будешь удивлена, но я до последнего была уверена, что мы не найдём здесь ничего. Но я ошиблась. Ты украла вещь, принадлежащую Султанше, и обычным наказанием ты не отделаешься. В свете последних событий я не знаю, каким путём попало к тебе это кольцо, поэтому забираю у тебя его, - Валиде выдернула из рук Хюррем перстень с сапфиром, - Я не стану решать твою судьбу до возвращения Султана. Пусть он приедет и, узнав всю правду о тебе, сам вынесет смертный приговор. А пока я лишаю тебя всех привилегий: покоев, жалования, даже права посещать занятия и общаться с другими наложницами. Ты будешь полностью изолирована, Хюррем. Бросьте её в темницу! - приказала она стражникам. Хюррем силой вывели из покоев. И как бы она не вырывалась и не кричала о своей невиновности, её никто слушать не стал. - Валиде, Хюррем до возвращения Повелителя пробудет в темнице? – поинтересовалась довольная Махидевран. - Я завтра решу, что с ней дальше делать. Иди к себе, Махидевран. У меня ужасно разболелась голова. Позже поговорим. Время в темнице тянулось нестерпимо долго. Свет практически не пробивался внутрь, а из щелей вылезали крысы. «Неужели это конец? Мне до приезда Сулеймана придётся просидеть здесь. Эта чудовищная провокация - дело рук Махидевран! О, Аллах, а если Повелитель поверит им? Нет, не может быть такого. Он ведь знает меня, он прочитает правду по моим глазам» – размышляла Хюррем, сидя на холодном полу. По приказу Валиде Хюррем оставили без нормального питания, ей приносили только остатки еды из кухни и воду. Следует отметить, что лазутчики, засланные Махидевран Султан в гарем, не теряли попусту времени: Гюльшах удалось наладить кое-какие товарищеские отношения с Гюльнихаль. А Кудрет-ага сумел завоевать расположение Нигяр, оказывая ей мелкие услуги. После того, как Хюррем попала в темницу, Гюльнихаль нуждалась в поддержке и «свободных ушах». Гюльшах из шкуры вон лезла, чтобы как можно лучше выразить сочувствие Хюррем-хатун и нарочно без конца сетовала на свою невменяемую хозяйку Махидевран, которую все терпеть не могут. Два дня, которые Хюррем провела в темнице, Гюльшах и Кудрет-ага усердно воплощали в реальность план Махидевран Султан. Гюльшах убеждала Гюльнихаль, что Хюррем непременно нужно вызволить из темницы, иначе она умрёт от голода до приезда Повелителя. Кудрет-ага, ставший благодаря своей исполнительской дисциплине правой рукой Нигяр, также нашёптывал Калфе единственную возможность вызволения Хюррем. Хоть и цена за такое вызволение была, на первый взгляд, слишком высокой, но это было лучше, чем замерзать с крысами в подвале. На третий день пребывания Хюррем в темнице, Нигяр пришла к Дайе и попросила её посодействовать в освобождении Хюррем. - Дайе-хатун, я понимаю, что Вы никогда не вмешивались и не обсуждали приказы Валиде Султан, но мне очень тревожно за Хюррем. Её судьбу будет решать Повелитель. Но, боюсь, она может не дожить до его возвращения. Нужно хотя бы попытаться вытащить её из темницы. Дайе-хатун, мы знакомы много лет, я знаю, что у Вас есть сердце. И также хорошо я знаю Хюррем. Вы можете не слушать меня, но я уверена, что Хюррем не причастна к краже. Рано или поздно правда всплывёт и нам придётся как-то с этим жить. Если я хоть что-то значу для Вас, попытайтесь мне помочь. - Нигяр, ты просишь невозможного! Валиде не изменит своего решения, даже если мы все – ты, я и Сюмбюль - упадём перед ней на колени. - Изменит, Дайе-хатун. Возможно, Валиде изменит своё решение, если её об этом попросим не мы, а Махидевран – огорошила её Нигяр. - Что? Как ты себе это представляешь, Нигяр? Была бы воля Махидевран, она бы на веки вечные оставила Хюррем гнить в темнице! – изумилась Хазнедар. - В том то всё и дело, Махидевран хочет свести счёты с Хюррем. И если ей предложить Хюррем в качестве личной прислуги, то Махидевран посчитает это худшим наказанием, какое только можно придумать. Она сама пойдёт к Валиде просить освобождения Хюррем и перевода пленницы к ней в услужение. - Это в чьей больной голове родилась такая жуткая идея?!! Чтоб кинуть Хюррем из огня да в полымя! И почему ты решила, что Махидевран станет ввязываться в эту авантюру? - Дайе-хатун, Махидевран не будет меня слушать, так как подумает, что я защищаю Хюррем. Поэтому Вы должны пойти и донести эту мысль для неё. Вы же сами сказали, что наши с Сюмбюлем просьбы не тронут Валиде, но желание Махидевран отомстить Хюррем, взяв её в личные служанки, окажется выше всего и она добьётся от Валиде освобождения Хюррем. Тем более это всего на несколько дней, потом вернётся Повелитель и, надеюсь, он найдёт истинного вора. В любом случае, надо что-то делать Дайе-хатун, а не сидеть сложа руки, пока Хюррем пропадает в темнице. Дайе внимательно выслушала Нигяр, и хоть во многом была не согласна, но понимала, что никто кроме Махидевран не сможет смягчить Валиде. - Я при удобном случае поговорю с Махидевран. Но не обещаю, что она как-то отреагирует на мои слова, Нигяр, – сжалилась Хазнедар. И пока Нигяр, Сюмбюль, Гюльнихаль искренне считали, что делают всё возможное и необходимое во имя спасения Хюррем, Махидевран потирала руки оттого, как искусно ей удаётся манипулировать людьми. - Жду с минуты на минуту Дайе-хатун! Эта пустоголовая челядь собственными руками забивает последние гвозди в гроб Хюррем, – ядовито промолвила Махидевран, обращаясь к стоящей напротив неё Гюльшах. – Валиде я беру на себя. Все последующие дни Хюррем будет плясать под мою дудку. Я втопчу её в такую грязь, от которой она никогда не отмоется. Махидевран срочно нужно было вытащить Хюррем из темницы, чтобы до приезда Повелителя ещё больше успеть её скомпрометировать.