"Я не знаю".

Мёртвая тишина в доме была разрушена резким скрипом дверной ручки. Мужчина дёрнулся, резко поднявшись с кровати, и его взгляд устремился в сторону звука и остановился на стройном женском силуэте. Девушка стояла неподвижно, а в её аметистовых глазах отражалось лишь неподдельное удивление. — Хьюга, что ты... — Это шутка, да? Брюнет осторожно сделал шаг в сторону Хинаты. Девушка не сдвинулась с места, судорожно сжав ручку двери. Ведь ей послышалось, ей просто послышалось — Учиха не мог сказать такой бред, для него это не свойственно! — О чём ты говоришь? — на лице парня была маска отчуждённости, и лишь глаза выдавали то волнение, что бушевало в его душе. — Не прикидывайся идиотом! Ты слышал, о чём я спросила! И ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду. Твои слова... Кому они адресованы? Сердце в груди девушки стучало так, что его стук отдавался в виске острой болью. О ком он сейчас говорил? Учиха всё ещё не дал ответа. Казалось, что все слова, произнесённые девушкой, прошли мимо него. — Да ответь ты, наконец, хоть что-нибудь! Хинате показалось, что от звука её голоса стёкла в комнате начали дрожать. Чёрт! Зачем ей так важно это знать? Сама же прекрасно поняла, что ничего хорошего от этого ответа ей ждать не придётся. И даже больше: станет намного хуже и больнее. Это сущность Саске: что бы он ни говорил — верить этому нельзя, впоследствии будет только больнее, ведь этот человек так красиво даёт надежды, а потом так же «красиво» разбивает их на миллионы песчинок. — Какой ответ тебя устроит? — голос парня был ровным и спокойным, но почему-то бессознательная дрожь прошла по телу брюнетки. — Желательно тот, в котором есть хоть толика правды. — В таком случае, если хочешь услышать правдивый ответ, может, зайдёшь в комнату, а не будешь стоять у двери, пытаясь сломать ручку, Хьюга? Лицо брюнетки вмиг вспыхнуло. Эта сволочь!.. Как он может так просто читать и видеть её действия и мысли? От некоего осознания собственной беззащитности Хьюга не могла заставить себя хоть на миллиметр сдвинуться с места. — Что такое? — брюнет вопросительно изогнул бровь. — Тебе страшно? Девушка лишь поджала губы, сейчас ему удалось воздействовать на её гордость. Нет, она не боится... Не его и не сейчас! Резко открыв дверь, брюнетка сделала несколько быстрых шагов, остановившись напротив парня, и устремила свой взгляд в его чёрные глаза. Единственное, о чём в данный момент молила Хината, — это чтобы Учиха не заметил, как сильно дрожат её колени. Учиха с иронией смотрел на девушку: «Упрямая, глупая, гордая. Интересно, она хоть понимает, где находится? Она понимает, как уязвима и беззащитна в данный момент? Мне сейчас ничего не стоит схватить её и заставить принадлежать мне! Интересно, почему же я до сих пор этого не сделал? Я не знаю». — Ты собираешься отвечать? Тихий женский голос вывел парня из раздумий. Вот она — Хината — сейчас стоит перед ним, гордо вздёрнув подбородок, пытаясь сохранить невозмутимую маску на лице, и как же комично это смотрится, особенно в сочетании с безразмерным нарядом и дрожащими ногами! — А ты уверена, что ответ, который услышишь, тебе понравится? Саске невесело усмехнулся. — Где гарантия, что после услышанного ты не возненавидишь меня ещё больше? — Позволь мне самой решить, как реагировать и что делать. — Ты сама это сказала. В следующее мгновение девушка оказалась в сильных мужских объятиях, ощутив давно забытый вкус его губ на своих. В мозгу сразу всплыли картины недавнего прошлого, когда эти же самые губы, кусая, приносили боль и наслаждение. Сейчас же — странное чувство: казалось, будто бы не существует ни нежности, ни заботы, ничего бы то ни было. Этот поцелуй — поцелуй жизни, он казался символом того, что человек, даривший его, всё ещё жив, словно этот поцелуй является смыслом его существования. Из горла девушки вырвался непроизвольный стон, когда чужой язык дотронулся до её языка. Нежно играя, дразня, заставляя желать большего именно сейчас, в эту самую секунду, когда сильные руки нежно проводят по спине, прижимают, даря ощущение защиты и правильности того, что происходит. По щеке потекла одинокая слеза, а в груди ощущалось болезненное жжение. Боже, как же давно это было! Как хочется забыть всё, что произошло, и, наплевав на гордость и предубеждения, просто отдаться во власть этого человека, той страсти, которую она к нему испытывает, находясь рядом с ним. Но... Как не хочется, чтобы всё это оказалось лишь иллюзией израненного сердца! Вдруг пьянящее тепло с губ пропало. Вместо этого оно переместилось на щёку, ловя очередную кристальную слезу, затем на вторую — ловя другую. — Что... Что ты делаешь? — девушка шептала, она была уверена, что Саске её прекрасно слышит. — Я не знаю, — голос мужчины звучал так же тихо, но от той интонации, с которой он произнёс слова, по телу брюнетки прошла неконтролируемая дрожь. — Я не могу собой управлять. В это же мгновение девушка почувствовала, как её подхватывают на руки. Секунда — и оголённые участки кожи ощущают холод шёлковых простыней. Учиха аккуратно склонился над телом девушки, легонько дотрагиваясь губами до нежной кожи шеи. Этот вкус!.. Как же давно он не ощущал его! Аромат, что источало это тело — ночь, роза, надвигающаяся буря, — заставил внутри всё сжаться от нахлынувших чувств: необъяснимая нежность, всепоглощающая страсть — как же тяжело описать всё это словами! Невыносимо сладко. Мужчина зажмурился от нахлынувших чувств. «Моя!» Одна рука аккуратно легла на колено, поднимаясь всё выше и выше, очерчивая контур стройного бедра, забираясь под просторную рубашку, вторая — крепко держала руку девушки, словно пытаясь тем самым удержать. «Только моя!» Хината запрокинула голову назад, раскрывая рот в немом крике. Рука Учихи нежно гладила упругую грудь, иногда щипая соски. По телу волнами проходил жар, а в промежности стало горячо и влажно от столь нехитрых ласк. «Саске, — девушка надрывисто вздохнула, — что... Что ты со мной делаешь?!» Брюнет провёл языком дорожку к трогательному и беззащитному ушку, втянул в рот мочку, слегка посасывая её. Девушка закрыла глаза, а маленький язычок облизал вмиг пересохшие губы. «Мой ангел, моё сокровище. Отвечай!.. Отвечай мне. Я сделаю всё для тебя, только, прошу, отвечай на мои ласки. Позволь быть рядом». Колено мужчины уперлось между ног девушки, легонько массируя чувствительное местечко. Хьюга вмиг выгнулась дугой. И когда уже чувственный стон был готов вырваться наружу, губы девушки были вовлечены в страстный поцелуй. Внутри брюнетки всё затрепетало, от соприкосновения языков по спине прошел электрический разряд. Саске не спеша играл с язычком девушки, всё сильнее прижимая к своей груди любимую. Хм, а как ещё можно назвать ту, от прикосновения к которой сердце начинает биться с невероятной скоростью, всё вокруг исчезает, оставляя за собой лишь сияние драгоценных аметистов? Это момент, когда душа сливается с душой ангела, который так доверчиво прижимается, отдаваясь полностью вашей власти. «Позволь наслаждаться тобой. Я хочу лишь тебя одну. Никогда... Я никогда не смогу тебя отпустить. Пойми это и... Прости». В следующую секунду что-то изменилось. Девушка ощутила, как прикосновения из нежных и аккуратных стали более жёсткими и требовательными, словно пытаясь получить ответ, пытаясь взять и подчинить. «Подчинись ему», — проскользнула в голове мысль. Подчиниться?! Вновь?! В голове в ту же секунду возникли образы прошлого, когда произошла первая ночь — время боли, ненависти, унижения; вторая ночь — момент, когда всё отошло на второй план, когда полностью растворилось на фоне крепких рук и страстных поцелуев. Вторая ночь — ночь, когда неосознанно было принято подчинение, а душа наивно доверилась. После той ночи... Боль, унижение, предательство, потеря. И сейчас как же велик соблазн вновь довериться этому демону. «Нельзя!» Коралловый сосок слегка сжимают умелые пальцы, а из груди просит вырваться очередной стон. «Не смей, Хината. Нет, не поддавайся». Наконец-то поцелуй прекращается, горячие губы перемещаются вновь на щёку. Хината, наконец, может судорожно вздохнуть. Учиха поцеловал гладкую щёчку, затем кончик носа, подбородок… Дорожка мелких поцелуев прошлась по длинной шее, ключице. Мужчина наклонился к выпирающему через легкую ткань соску, обхватил его губами и слегка потянул на себя, вырывая из горла приглушённый стон. Вот он — долгожданный стон, подобный самой прекрасной песне. И эта песня адресована ему. Лишь он, единственный, может слышать её. Только он и больше никто. «Не могу без тебя. Не могу отпустить тебя. Ты моя, только моя!» Вдруг раздался тихий всхлип, после ещё один. Казалось, что эти звуки доносились из какой-то другой реальности. Всхлип повторился. Учиха выпустил твердую горошину, поднимая глаза на девушку. Хината прикрыла одной рукой рот, чтобы сдержать позорные всхлипы. Истерика, к Хьюге вновь подкатила истерика. Но отчего? Что пошло не так? Саске попытался спрятать ироническую усмешку. Он ещё спрашивает?! Ответ прост: она, наконец, поняла, что происходит, поняла, кто именно рядом с ней, поняла, что даже если попытается сопротивляться, ничего не получиться. «На что я надеялся? Дурак». Брюнет аккуратно поднялся с Хинаты, садясь на край кровати. Густая чёлка закрывала глаза своего хозяина, в которых всё ещё отражалось возбуждение, смешанное с разочарованием и болью. Брюнетка несколько секунд лежала, не шевелясь. Сердце бешено колотилось, поток слёз не желал прекращаться. Тепло, которым было окутано тело, начало исчезать. Саске... Он... Он отпустил её. — Прости, — прошептала девушка, — прости, прости, прости... — Чего и следовало ожидать, — голос, которым были произнесены эти слова, нёс в себе иронию и обречённость. — Я предупреждал, что тебе не нужно было этого знать. Матрац скрипнул, раздались быстрые шаги из комнаты, а через несколько минут хлопнула входная дверь. Хьюга не двигалась. Казалось, что она даже не дышала, лишь ручейки слёз, что источали прекрасные глаза, были свидетелями жизни. В эти самые секунды Хината проклинала свои слова, свои эмоции, свою слабость, проклинала то, что она вообще родилась. — Вернись, — послышалось сквозь всхлипы, — Саске, пожалуйста, прости! Я... Я... Почему-то в голове девушки всплыл последний разговор с Тиарой, после которого брюнетка полетела на похороны отца. Разговор, смысл которого начал доходить только теперь. — Успокоилась? Блондинка облокотилась о косяк двери, скрестив руки на груди. Заходить в комнату девушка не решалась. Точнее, после того, что произошло шесть месяцев назад, когда они покидали Японию, Тиара просто не могла позволить себе такой вольности. Между подругами появилась хоть и тонкая, но все же стена. Брюнетка перевела взгляд своих заплаканных глаз на подругу. — Как ты вошла? — Ты дала мне запасной ключ, — в руках Хэил зазвенели ключи от квартиры, — помнишь? Хината ничего не ответила, продолжая смотреть на блондинку. Та же, спрятав ключи в карман, сделала небольшой шажок, заходя в комнату. — Мне жаль, — выдавила из себя девушка. — Не ври. Тебе никогда не нравился мой отец, — последовал ответ. — Прости. В комнате повисла гнетущая тишина. Тиара глубоко вздохнула. Нет, не в молчанку она пришла сюда играть. — Что ты собираешься делать дальше? — Ты о работе модели? — Хината устало прикрыла глаза. — Боишься, что я сломаюсь? — Ты и так уже сломана. Ни один мускул не дрогнул на лице Тиары, когда девушка это произнесла. — Ты жестока. — Я обещала, что тебе всегда буду говорить правду. — Порой лучше просто молчать. Карие глаза сузились, а руки сжались в кулаки. — Повторяю вопрос: что ты собираешься делать? Хьюга вновь открыла глаза. В них читалась пустота и обречённость. — Плевать. — Что ты собираешься делать дальше? — Я повторяю — плевать. Хинату начинало это раздражать. Нет, её просто бесило то, что Тиара вообще пришла. — Что ты собираешься делать дальше? — Я не знаю! — закричала брюнетка, вскакивая с кровати. — Слышишь: я не знаю! Что тебе непонятно в этих трёх словах? Я не знаю, что я буду делать, не знаю, как буду жить. Я ничего не знаю! — Правда? — золотая бровь в притворном удивлении взмыла вверх. — А кто же тогда знает? Хьюга опешила, зло смотря на подругу. Нет, уже не на подругу! Настоящая подруга никогда бы не стала так разговаривать. Настоящая подруга — Серафима. — Не тебе это говорить, — с ненавистью произнесла девушка. — Ты не тот человек, от которого я буду слушать нотации! Поняла, Тиара?! — Да, — тёмные глаза стали почти чёрными, — я та, кто является причиной смерти человека, которого ты стала бы слушать. Брюнетка открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыла. Слов просто не было. — Я — причина смерти моей сестры, — как ни в чём не бывало продолжила блондинка. — Я причина того, что ты лишилась подруги, родители — любимой дочери, а кто-то — любимой женщины. Девушка закрыла глаза. Она не заплачет. Просто так говорить спокойнее, когда ничего не видишь. — Моя жизнь похожа на одну сплошную ошибку. Но даже так, я не имею права не знать, как идти дальше. Отработанная схема: одна родилась, одна живи, одна и умри. — Тиара... — Хьюга попыталась хоть что-то сказать, но блондинка её просто проигнорировала. — Я знаю, что произойдёт со мной дальше. Тогда почему ты отвечаешь «Я не знаю»? Хьюга потупила взгляд. — Я задам тебе вопрос. Ответом может быть «Да» или «Нет». Брюнетка молчала. А что она могла сказать? — Будь рядом с тобой он, ты бы знала, что делать? Аметистовые глаза удивлённо распахнулись. — Причём здесь Саске? — не успев подумать, произнесла девушка. — А с чего ты взяла, что я говорила о нём? На лице Тиары появилась еле заметная улыбка. Да, это именно то, чего добивалась Хэил. Теперь она здесь больше не нужна. — Тиара! — воскликнула Хьюга, увидев, что девушка направилась к выходу. — Я оставлю ключи на столике, — Хэил даже не обернулась. — И... Можешь не провожать. — Я... Я не понимаю! Стой! Брюнетка выбежала в коридор в тот момент, когда Тиара уже открывала дверь. Блондинка ласково посмотрела на девушку, грустно улыбнувшись. — Пока, Хината Хьюга. Была рада встретить тебя. Дверь захлопнулась. Повисла тишина. Минута, две — и из аметистовых глаз вновь полились слёзы. — Англичане никогда не говорят «Прощай», — девушка всхлипнула. — Они всегда заменяют его на «Пока», — еще один всхлип. — Тиара, ты дура! — Нет, — девушка легонько улыбнулась, — дурой являюсь именно я. Брюнетка повернула голову в сторону огромного окна. За стеклом кружились маленькие белые пятна. Снег. Наконец-то. А то слишком уж долго его не было. Саске появился на пороге своей квартиры лишь тогда, когда стрелки часов пересекли шесть. Всю ночь молодой мужчина бессмысленно бродил по городу, пытаясь привести мысли в порядок. Хотя, какие там мысли? Просто хотелось побыть одному и успокоиться. Жар кожи Хинаты, её аромат, звук голоса — всё это просто сводило с ума. Невыносимо больно находиться рядом с ней и не иметь возможности прикоснуться. — Сам виноват. Оправдываться нет смысла. Брюнет зашёл в квартиру, слегка прикрывая глаза. Желание ослепнуть огромно, а если говорить открыто, то просто не хочется разочаровываться раньше времени в том, что её уже нет. Пройдя в гостиную, парень устало опустился на диван, полностью закрывая глаза. Если сказать, что теперь «можно расслабиться», то это будет обманом. Пожалуй, единственный момент, когда в душе было спокойно, произошёл около семи часов назад, в те мгновения Саске стоял на коленях, обнимая своё сокровище. На лице появилась ухмылка. «Своё» — это слишком громко сказано. Он просто не имеет права называть её «своей». «Учиха Саске, ты тряпка, ничтожество и полный неудачник, эгоистичный ублюдок, тварь, имбецил. Чёрт, сколько же я могу к себе синонимов подобрать», — на лице вновь появилась усмешка, но в следующую секунду она исчезла, уступив место звериному оскалу и горящим ненавистью и одиночеством глазам. — А что ещё я мог сделать? Что? Единственное — привязать тебя к себе, — парень со всей силы сжал кулаки. — Зачем, ты думаешь, я поступал с тобой так жестоко?! — Мне сложно понять твои действия. Этот тихий мелодичный голос подействовал на Саске, как ведро холодной воды. Резко обернувшись на звук, парень увидел Хинату: белая майка, нерасчёсанные волосы, лишь взгляд стал другим — решительным. — Хината? — мужчина старался говорить ровно, но голос словно перестал слушаться своего хозяина, начав предательски дрожать от волнения. — Я... Почему ты здесь? — Твои руки, — девушка проигнорировала вопрос, подходя ближе, — это из-за аварии? Брюнет ничего не ответил. В этом не было смысла. Да, это действительно последствия аварии шестимесячной давности. В тот проклятый вечер машина врезалась в бетонный столб, один из тех, что строители оставили около дороги. От удара разбилось стекло и, как следствие, огромные куски осколков упали на руки, полностью раздирая кожу до кости. Повезло лишь в том, что Учиха уже тогда находился без сознания. Очнулся Саске только через шесть дней в больнице, подключённый к аппаратам. В палате находился лишь брат. Мать не пустили. — Перелом трёх рёбер, сотрясение мозга и повреждение кистей рук — тебе повезло больше, братишка, нежели твоей пассажирке. Из-за высокой скорости и того, что ты вовремя развернул машину, весь удар пришёлся на пассажира. Тахикацу просто раздавило. Жуткая смерть, но, пожалуй, для неё это было лучшим решением. Однако для тебя тоже есть одна плохая новость: руки не смогут вернуться в прежнее состояние. Ткани полностью разорваны. Останутся шрамы. Так что, крепись. Итачи поднялся со стула и направился к двери. — Кстати, самолёт в Лондон уже улетел. Пропажа нашлась и без тебя. Учиха внимательно смотрел на брюнетку, словно пытаясь понять, о чём она думает, но в этот раз любимые глаза не давали ответа. — Тебе противно? — безразличным тоном спросил парень, опуская взгляд на правую руку: на мраморной коже были ужасные, жуткие алые разводы и рубцы. Хината ничего не ответила. Взяв изуродованную руку в свои хрупкие ладошки, брюнетка поднесла её к своему лицу и аккуратно прижалась к коже губами, даря лёгкий, но нежный поцелуй. Сердце Саске забилось с невероятной скоростью, а губы дрогнули в неуверенной улыбке. — Ты... — почему-то слова давались с трудом, но не спросить этого парень просто не мог, — ты останешься... со мной? Хьюга прижалась щекой к шершавой руке, поднимая взгляд на Учиху. Пожалуй, впервые за долгое время эмоции, что испытывал мужчина, отразились не только в его глазах, но и на лице: смятение, радость, толика надежды и сожаление. «Я тебе дорога, но мне всё ещё страшно». — Если не позволишь уйти, — тихий ответ. — А ты хочешь уйти? — Нет. Парень аккуратно прижал девушку к груди, зарываясь носом в пушистые волосы. — Ты простишь меня... за всё? — Я не знаю. — Скажешь, когда найдёшь ответ? — Хорошо. На несколько секунд наступила умиротворенная тишина. — Я люблю тебя, Хината. — Я знаю, Саске... «...но дай мне время, чтобы я тоже смогла сказать тебе эти слова».