"Я не знаю".

На улице пасмурно и сыро. Тяжёлые тучи медленно плывут по небу, заслоняя солнечные лучи. Холодный ветер нещадно срывает с деревьев последнюю листву. Небольшая группа людей медленно двигается вдоль каменной дороги, аккуратно неся богатый гроб. За ними идут ещё люди: мужчины, женщины, дети. Все в строгих чёрных костюмах, с невероятно бледными лицами. Некоторые пожилые женщины то и дело подносят к лицу накрахмаленные платки, вытирая скупые слёзы. Да и делали это они не столько из-за скорби по покойному, а просто потому, что принято печалиться. Покойный у одних вызывал неприязнь, у других — страх, но у всех присутствующих в большинстве своём он вызывал презрение. Этот ничтожный человек почти полностью развалил некогда могущественную корпорацию, плясал под чужую дудку, пытался породниться с могущественным родом, наплевав на гордость и моральные ценности своей семьи, своего клана. И, что самое главное, — не смог обеспечить клан достойным наследником. Именно наследником, а не продажной шлюхой, которая ложится под каждого ради денег. — Наши дни уже сочтены, — шёпотом произнёс один из мужчин, идя в нескольких шагах за новой главой семьи. Хината как шла, ровно держа спину, так и продолжала идти, игнорируя осуждающие взгляды и неприкрытое недовольство. Теперь она не имеет права придавать этому значение, ну, точнее, пока. Ханаби шла по правую руку от сестры, стараясь сдерживать слёзы, что практически не получалось. Хината с жалостью посмотрела на сестру. Девочка определенно не знала, что ей делать и что теперь ждёт её в будущем. Страх, некая доля одиночества, боль от утраты — всё это Хинате было знакомо. Она это уже раз пережила, когда была сослана отцом в Англию. Или не тогда?.. Нет, не тогда. Это всё она испытала не так уж и давно. Около шести месяцев, когда жизнь человека, к которому она испытывала как ненависть, так и лю... привязанность, находилась на волоске. А самое ужасное, что рядом с ним находиться возможности не было. Страшно и больно. И единственное, что оставалось — молиться, с рыдающим сердцем поднимаясь в самолёт. Раздался тихий всхлип. Брюнетка вздохнула, вновь посмотрев на сестру. Ханаби не выдержала. У девочки началась истерика. В мыслях брюнетка невесело усмехнулась. Все же её сестра намного сильнее неё. Ведь у самой Хьюги истерика была два дня назад, когда Неджи сообщил, что Хиаши скончался. Порок сердца. Третья стадия. «Отец, ты эгоист. Ведь я даже не успела сказать тебе «прощай»».

***

Церемония кремации закончилась. Священнослужитель вручил наследнице семьи урну с прахом. Хьюга склонила голову в поклоне, молясь, чтобы никто не заметил, как дрожат её руки. Все приглашённые начали покидать зал. Основная часть закончилась. Все традиции — соблюдены. Больше здесь ничто никого не задерживает. — Хината-сама, — Неджи учтиво поклонился, — машина ждёт вас. Ханаби-сан уже там. Брюнетка устало посмотрела на брата. Тот опустил взгляд в пол, не смея поднять глаза на главу клана. Да, Хината теперь для него глава. Пока глава! — Неджи, — Хината намеренно опустила привычное «нии-сан», — я прошу тебя отвезти прах домой. Брюнетка протянула брату мраморную урну. Странно, когда она передала её, то на сердце стало немного легче. Всё же это очень больно — держать прах отца. — Конечно, — Неджи аккуратно взял свою ношу, склоняя голову. — Я могу идти? «А что будете делать вы?» Хината слегка приподняла уголки губ в подобии улыбки. Мысли брата так прозрачны. И даже появившаяся стена между «господином и слугой» слишком призрачна, чтобы обращать на неё внимание. — Да. — Когда за вами прислать машину? — В этом нет необходимости. — Я понял, Хината-сама. Еще один поклон и удаляющиеся шаги. Хината позволила себе вздохнуть с облегчением. Шум закончился, наконец-то воцарилась мёртвая тишина. Девушка медленно вышла, покинув гнетущую обитель. Определённо хорошо, что все ушли. Теперь она может не бояться делать дрожащие, маленькие шаги. Ноги просто одеревенели. Девушка не спеша шла вдоль такой знакомой дороги, по которой она провожала в последний путь свою мать, проводила и своего отца. И вот в чём ирония — с мамой она прощалась тоже в начале декабря месяца. Вновь сильный порыв ветра и танец прогнившей листвы, а когда умерла мама, был снег. Брюнетка поёжилась, сильнее закутываясь в пальто. Холодно. Будь снег — было бы теплее, наверное. Девушка продолжала молча идти по дороге, приближаясь к выходу. У обочины стояла лишь одна чёрная BMW. Как Хьюга и хотела. Все уехали. Это хорошо. Одиночество — то, что просто необходимо, чтобы понять, как жить дальше. — Я соболезную. Знакомый голос ножом прошелся по натянутым нервам девушки. Хьюга резко обернулась на звук голоса. — Саске?! Молодой мужчина стоял в нескольких метрах позади неё. Дорогая одежда, немного бледное лицо и... взрослый взгляд, в котором читалось искреннее сочувствие. Сердце Хьюги пропустило удар, второй. Глаза предательски начало щипать, а плечи начали подрагивать. Нет, нельзя. Не перед ним. Собрав всю волю в кулак, брюнетка выпрямилась, расправив плечи. «Саске». — Я... благодарю. Сейчас для нас тяжёлое время. Хьюга старалась говорить ровно, смотря в глаза своему... оппоненту? Врагу? Человеку, который является самовлюбленным эгоистом, ворвавшимся в её жизнь и перевернув всё вверх дном? — Понимаю, — Учиха сделал несколько шагов вперёд, остановившись в метре от девушки. — Я сам потерял отца, поэтому могу тебя понять. «Уверен? — проскальзывает в голове мысль. — Ты так в этом уверен, придурок?! Ты ничего не можешь понять! Ничегошеньки!» — Да, конечно, — Хината старается сдержать себя и позорно не убежать из-под столь внимательного взгляда. В воздухе повисла тишина. Девушка сжала в карманах кулачки. А Саске всё продолжал смотреть на неё: внимательно и осторожно. И взгляд этот действительно был взрослым и осмысленным. В нём не было ни жестокости, ни издёвки или презрения. И от этого взгляда хотелось просто обнять его обладателя и заплакать навзрыд, сделать так, чтобы пожалели, чтобы обняли в ответ и сказали, что всё хорошо. «Нет, нет, нет! Не смей даже так думать, Хьюга! Ты!.. Ты просто отвратительна. Как тебе это вообще смогло прийти в голову? После всего... И где? На похоронах своего отца. Ничтожество, тряпка! Я ненавижу саму себя. Ненавижу!» — Уже начинает темнеть, — Саске нарушил молчание, обводя взглядом небо. — Может, тебя подвезти? Учиха кивнул в сторону машины. — Н-нет, — Хината вымученно улыбнулась. — Не стоит себя утруждать. Я сама доберусь. — Ты приказала всем ехать и тебя не ждать, — мужчина вновь посмотрел на собеседницу. — Отсюда до поместья по меньшей мере час езды на машине, про другой транспорт я вообще молчу. Да и сейчас уже вечер. Думаешь, это разумно?! Девушка непроизвольно съежилась под столь пристальным взглядом. В висках сильно стучало, а кровь приливала к щекам. «Сволочь! Ублюдочная сволочь! Да как ты смеешь?! Как ты смеешь читать мне нотации?» Хьюге казалось, что у неё начинается истерика. Внутри всё закипало. Очень быстро закипало. Саске молча смотрел на бледную девушку: слегка ссутулившаяся, в траурном одеянии, поверх которого было чёрное пальто, опухшие красные глаза и распущенные волосы, которые теперь доходили до плеч. Даже сейчас, несмотря на то, сколько всего Хинате довелось пережить за столь короткое время, девушка всё равно была прекрасна. «Сильная, красивая, удивительная». — Хината, — брюнет дотронулся до плеча девушки, — не упрямься. Позволь помочь. Это прикосновение подействовало на Хьюгу как ведро холодной воды. — Не прикасайся ко мне! Хината резко дёрнула плечом, сбрасывая руку, и отошла назад. — Не смей!.. — голос предательски дрожал. — Не смей мне указывать, что делать! Саске ничего не ответил, спрятав руку в карман. Да, хорошая реакция, ничего не скажешь. Хотя, что он ещё мог ожидать? Девушка вся дрожала, яростно сжимая кулаки, аметистовые глаза потемнели от гнева и обиды, а пухлые губы сжались в тонкую полоску. — Какого чёрта ты здесь вообще делаешь? Зачем пришёл? Тебя никто не приглашал! Брюнетка кричала, зажмурив глаза. Чёрт, ну почему этот идиот вообще пришёл?! — Если... Если так хочешь поиздеваться, то выбери другое время! Скотина, ненавижу! Вновь повисла тишина, которую разрывали лишь тяжелое дыхание девушки и тихое: «Ненавижу». Было обидно. Было очень обидно и больно от того, что всё, что случилось, произошло именно с тобой. Из аметистовых глаз потекли слёзы, прозрачными дорожками сбегая по щекам. Чёрт, да почему она вообще плачет? Почему она так сейчас завелась? Ведь по сути Учиха не сказал ничего плохого? Он просто предложил помощь. От этой мысли губы дрогнули в невесёлой ухмылке. О да, помощь от Саске. За последнее время для Хьюги она ничем хорошим не заканчивалась. Ведь если вспомнить, то Учиха обещал помочь компании отца взамен на небольшую услугу, он обещал помочь её семье. В итоге: финансовые проблемы, потеря клиентов на рынке сбыта, провал проекта, который должен был поставить компанию на ноги. Да что там компания? Репутация семьи полностью уничтожена. Репутация самой Хинаты разлетелась на миллионы осколков из-за нелепых фотографий и скандального заявления, в котором её выставили шлюхой и куртизанкой. Нет, это она ещё очень — очень! — слабо выразилась. — Чёрт! Хьюга безвольно упала на колени. Мысли о том, что одежда станет грязной, в голове вообще не было. Единственное, о чём думала брюнетка, так это о том, как ничтожно она сейчас выглядит. Хотя даже не это, а то, каким ничтожеством её сейчас видит Учиха. Перед глазами всё плыло от нескончаемого потока слёз, ногти со всей силы впивались в асфальт, до крови раздирая кожу. От порывов холодного ветра щёки нестерпимо больно кололо. Вдруг чужие руки легли на дрожащие плечи. Брюнетка на секунду замерла. Внутри всё сжалось. — Прекрати, — от звука собственного голоса Хьюге стало дурно: настолько жалко он звучал. — Я ещё ничего не сделал, — голос Саске был спокойным, отчего в девушке начала закипать новая волна злости. — Просто. Убери. Руки. После каждого слова девушка делала паузу. Зачем? Возможно, глупо надеялась, что от этого смысл к адресату дойдёт быстрее. Саске неопределенно усмехнулся, не меняя своего положения. Возможно, брюнет был бы и рад выполнить просьбу, но где гарантия, что, как только он отпустит эти хрупкие плечи, то вовсе крепко-крепко, в охапку, не обнимет девушку? Учиха прикрыл глаза. Боже, как же ему хочется сейчас её обнять и сказать, что всё хорошо и что он всегда будет рядом. Но только, к сожалению, от этого заявления Хьюге лучше не станет. Реакция будет совсем другой. — Ты меня слышал? Тихий, но вместе с тем требовательный голос вывел брюнета из раздумий. — Саске, убери от меня... — Почему я должен это сделать? От такого заявления Хьюга просто опешила, непонимающе уставившись на Учиху. Она что, должна это ему ещё и объяснять? — От-ответ — «мне это неприятно» — тебя устроит? — Неприятно? — Саске повторил слово, словно пробуя его на вкус. — Что же ты тогда сама не скинешь с плеч мои руки?! Может, ты в действительности этого вообще не хочешь, Хьюга?! То, как Саске произнёс её имя, словно откинуло брюнетку назад. Та же интонация, тот же высокомерный тон. Чёртов выскочка! — Да отцепись ты от меня! Брюнетка со всей силы, что у неё осталась, оттолкнула мужчину. И, рывком поднявшись на ноги, кинулась к дороге. «Бежать, бежать, бежать!» — одна единственная фраза стучала в мозгу. Бежать куда подальше, бежать... Послышался громкий, словно из ниоткуда, гудок машины. Девушка резко остановилась на середине дороги, по которой бежала, в ужасе распахнув глаза. На неё на большой скорости неслась машина, продолжая сигналить. Хината не двигалась с места, с каким-то сумасшествием глядя на свет фар, слушая скрежет шин. Всё остальное исчезло: звуки, образы, ощущения. Девушка без какого-либо страха смотрела на то, как к ней приближается автомобиль, как до столкновения остались какие-то считанные секунды. Семь, шесть, пять... «Конец?!» — Не стой столбом! Вдруг сильные руки обхватывают талию, и в следующее мгновение Хьюга уже лежала на земле, уткнувшись носом в шею своего спасителя, а в голове стоял гул, и сердце стучало как заведённое. Она что, ещё жива? — Хината, — Учиха приподнялся на локте, смотря в ошарашенное лицо Хьюги, — ты в порядке? Хината? Девушка молчала, смотря в обеспокоенные и... напуганные ониксовые глаза брюнета. Тот тяжело дышал, как если бы пробежал несколько километров, а его рука всё ещё продолжала обнимать хрупкую девичью талию. — Черт, Хината, подай хоть какой-нибудь признак жизни! — Саске практически кричал, пытаясь достучаться до сознания брюнетки. — Эй, вы в порядке? Хината перевела взгляд на какого-то мужчину, что склонился над ними. Водитель той машины? — Я в порядке, — Учиха обернулся. — Но у неё, кажется, шок! — Я позвоню в скорую. Брюнетка продолжала молчать, вновь переведя взгляд на Саске. Тот что-то говорил мужчине. До Хьюги только сейчас начал доходить смысл произошедшего: она только что накричала на Учиху, выбежала на дорогу и сломя голову понеслась вперёд. Она бежала навстречу машине. И когда её увидела, просто остановилась, как если бы хотела, чтобы её сбили. А Саске... Он спас её. Просто спас, наплевав на то, что сам может умереть. Он наплевал на то, что мог отправиться на тот свет вместе с ней! Аметистовые глаза в который раз за это время наполнились слезами. Нет, Хината не хотела умирать, а если бы и хотела, то никогда бы не посмела отнять жизнь и у него. Только не у него! — Зайдите в крематорий. Там должна быть аптеч... — Саске! Хината рывком села, крепко обнимая за шею Учиху. Брюнет сел на колени и обнял девушку второй рукой, крепко прижимая к себе. — Всё хорошо, слышишь? Всё хорошо, успокойся. — Я... В общем, я пойду, позову на помощь. Мужчина быстро удалился, оставив молодых людей. Саске даже не удосужился проводить его взглядом. Вскоре послышался рык машины и скрежет шин. Решил уйти, гад. Ладно, не велика потеря. Сейчас брюнета волновала лишь вздрагивающая от слёз и всхлипов девушка, что так доверчиво к нему прижимается. — Хината... — Не отпускай, — послышалось тихое, мало разборчивое слово. — Прошу, не отпускай меня! Брюнет устало и облегченно прикрыл глаза, утыкаясь носом в волосы и вдыхая столь знакомый аромат. — Не бойся, — на вдохе, — не отпущу, — на выдохе.

***

Хьюга прикрыла глаза, подставляя лицо под горячие струи душа. Прозрачные капли стекали по лицу, прокладывали дорожку по шее, груди, очерчивали фигуру. Казалось, что с этими горячими струями смывается вся грязь и все те переживания, что не давали спокойно жить долгое время. Хината раньше никогда не была в квартире Учихи. Да и она никогда этого не хотела. Но сейчас, стоя напротив двери, сердце девушки непроизвольно билось чаще, а в груди нарастало волнение. Отчего? — Проходи. Учиха открыл дверь, пропуская брюнетку вперед. Девушка нерешительно зашла в помещение. Что она здесь делает? Хьюга не могла ответить, но когда Саске сказал, что отвезет её к себе, просто не смогла сказать: «Нет». Девушка осмотрелась, подмечая пустые стены и какой-то холод, который царил в квартире. Отчего-то брюнетка рассчитывала увидеть новомодную квартиру, где будет полным-полно ненужного, но эффектного барахла. Нет, квартира действительно находилась в престижном районе, пентхаус, но... Она казалась пустой. Даже несмотря на присутствующую в ней мебель. Как если бы хозяин только недавно переехал и ещё не успел обжиться. — Располагайся. Учиха пригласил девушку в просторную гостиную. Мебели было немного, так, «самое необходимое»: диван, кресло, телевизор и ковёр. Пожалуй, единственное, что ярко выделялось в комнате — огромное окно на всю стену, через которое виднелся весь Токио. — Тебе следует принять ванну, — тихо произнёс Саске, помогая Хинате снять пальто. — Она поможет немного прийти в себя. Брюнетка ничего не ответила, безвольно подчиняясь всему, что происходит. Не хотелось ни о чем думать. Саске вышел, но уже через мгновение вернулся, держа в руках полотенце и что-то похожее на футболку и шорты. — В это можешь переодеться. Ванная прямо и налево. Сказав это, Учиха вновь покинул комнату. Девушка тупо уставилась на вещи, запоздало соображая, что хоть Саске и снял с себя пальто, но он всё ещё остался в перчатках. Брюнетка выключила воду, выходя из душа. Ноги словно одеревенели, не слушаясь своей хозяйки. Взяв в руки полотенце, Хината неспешно начала вытираться. Рой мыслей в голове не желал приобретать хоть некое подобие логической цепочки. Единственное, что Хьюга ясно понимала, так это то, что после кремации отца она каким-то чудом оказалась в квартире Саске. Она вытирается его полотенцем, она наденет его одежду. Подумав об этом, девушка бросила взгляд на сменный комплект: белая майка и тёмно-синие шорты. Всё же Учиха никогда не изменяет своим любимым цветам. Брюнетка кончиками пальцев дотронулась до белоснежной майки. Приятный материал, а от осознания того, что эту же майку надевал Саске, на сердце становилось тепло, только вот жаль, что глаза вновь начинало щипать от слёз. — Хьюга, всё же ты размазня, — вынесла неутешительный вердикт Хината, горько улыбнувшись.

***

Выйдя из ванной, девушка направилась в гостиную, но стоило ей увидеть в комнате знакомую фигуру, как брюнетка резко остановилась за углом, прижимаясь спиной к стене. Брюнет стоял вполоборота, с кем-то разговаривая по телефону, при том на повышенных тонах. — ...Неджи, — проскользнул обрывок разговора. Хината вмиг напряглась, стараясь уловить суть. Конечно, много в Японии мужчин с именем «Неджи», но отчего-то было такое чувство, что Саске сейчас разговаривал именно с её братом. — Я всё понимаю, но у неё была истерика, — голос Саске. — ...Хьюга, я ничего не сделал, — голос стал более грубым. — Можешь мне верить, а можешь — нет, но я не причиню ей никакого вреда. Хината прижала руки к груди. От этих слов на долю секунды стало больно. Сознание просто отказывалось верить в это высказывание. Горький опыт, где уже было подобное обещание. — Неджи, — по голосу можно было судить, что Саске уже на пределе, — завтра утром я привезу её, а пока заглохни и постарайся сам разобраться со всеми проблемами. Если она один вечер избежит общения с вашими родственниками, никому хуже не станет. «Не станет? — девушка невесело усмехнулась. — Ещё неизвестно, что тяжелее: выслушивать грубые высказывания и претензии стариков или же провести это время, находясь рядом с тобой». Из телефона всё ещё продолжал доноситься голос Неджи, но Саске уже просто отключил аппарат. Слушать нотации и гневные триады этого придурка желания не было. Даже пусть всё сказанное им было правдой, но, как говорится, правда глаза колет. «Если ты хотя бы попробуешь причинить ей вред...» «...я не причиню ей вреда». Молодой мужчина положил руку на окно. — Я не прощу себя, если вновь обижу её, — тихо произнёс Саске, замечая некое движение слева от себя. Резко обернувшись, брюнет увидел стоящую в трех шагах от него Хинату. Иссиня-черные волосы, что были мокрые от воды, немного вились, а стекавшие с них мелкие капельки мочили тоненькие плечи. Девушка немного обхватила себя руками, старательно отводя взгляд от лица Саске. Взгляд брюнетки прошелся по тёмной майке, которая была большой и сильно свисала, оголяя левое плечо. Саске обвел взглядом брюнетку с ног до головы, запоздало замечая, что та не надела шорты. — Большие, — словно прочитав его мысли, ответила Хината, — а твоя футболка для меня как туника. — Понятно, — Учиха слабо улыбнулся, вертя в руках телефон. — Наверное, это прозвучит неуместно, но тебе она идёт. На щеках брюнетки появился еле заметный румянец, а правая рука от странного волнения стала теребить край «платья». — Раньше, — тихо начала девушка, продолжая смотреть в пол, — ты говорил, что мне идёт красный. Учиха немного напрягся. Память услужливо подкинуло ему файл, где было указано, где и при каких обстоятельствах он сказал это Хинате. От этого стало противно за себя, но... Если бы был выбор отказаться от этих воспоминаний, Учиха никогда бы этого не сделал. Это его воспоминания, в которых он был с ней. Даже пусть и такие, главное, что они принадлежали лишь им. — Если говорить открыто, — начал брюнет, пряча телефон в карман брюк, — тебе идут все цвета. Хьюга наконец оторвала взгляд от пола, непонимающе посмотрев на собеседника. — К чему ты это сказал? — Просто, — Саске вздохнул, тяжело улыбнувшись. — Это то, что я думаю. Всегда, чтобы ты не надевала, мне нравилось, как на тебе это сидит. — Правда? — брюнетка недоверчиво и вымученно улыбнулась в ответ. — Знаешь, слабо верится. — Знаю, — Учиха протянул руку, дотрагиваясь до волос девушки. Хината не сдвинулась с места и даже не попыталась увернуться от прикосновения, заворожено глядя в глаза брюнета. Молодой мужчина слегка задел ладонью щеку девушки, нежно расчесывая пальцами спутанные от воды темные пряди. — Мне нравится эта твоя прическа, — на губах впервые за долгое время появилась неуверенная, но искренняя улыбка. — Мне нравилось, когда у тебя были короткие волосы, когда ты их отрастила. Всегда было красиво. — Но, — Хината не заметила, когда сама прижалась щекой к теплой руке мужчины, странно, она оказалась немного... шершавой, — ты всегда говорил, что тебе нравятся длинные волосы. — Говорил, — подтвердил брюнет, наслаждаясь нежностью и бархатистостью девичьей кожи. — Но я просто тогда слепо надеялся, что ты, как и все остальные девчонки, решишь отрастить волосы... для меня. Девушка в легком изумлении распахнула глаза. Во взгляде застыл немой вопрос. — Тогда мне казалось, что это помешательство девчонок на мне вызовет в тебе хоть каплю ревности, и ты решишь тоже попытаться вернуть моё внимание. Саске убрал руку от волос девушки. Он медленно провёл ею по оголенному плечу, провёл по контуру руки, нежно дотронулся до аккуратных пальчиков, что так судорожно сжимали ткань. — Я знаю, — начал Саске, беря руку девушки и поднося к своему лицу, — знаю, что всё, что я сейчас говорю, тебе кажется бредом, но... Я действительно хотел выделяться из твоего окружения, чтобы ты обратила на меня внимание. Хината опешила. Казалось, что Саске просто бредил. — Страшно злило то, что ты всегда смотрела только на Наруто, — Учиха поднёс руку Хинаты к губам, целуя указательный палец, — когда ты не обращала внимания на все мои придирки, — средний, — когда игнорировала слова, — безымянный, — ни разу не улыбнулась мне, пряча смущение, — мизинчик. — Я завидовал каждому, кому ты дарила свой взгляд, свою улыбку, — большой палец, — возможно, поэтому я и стремился всегда сделать тебе больно. Просто хотелось, чтобы ты ощутила толику того, что испытывал я. По телу брюнетки волнами проходила неконтролируемая дрожь от слов мужчины. Зачем он ей вообще это говорит? Почему именно сейчас? — Знаешь, после того, что я сделал, ты вправе считать меня ничтожеством, — брюнет поцеловал руку девушки, прикладывая её к своей щеке, только сейчас Хьюга заметила, что ладонь Саске вся в уродливых шрамах. То, что сказал Учиха, на мгновение отошло на второй план. Сейчас стало главным то, откуда эти жуткие шрамы. — Саске... — Но я не могу заставить себя отпустить тебя. В это мгновение Учиха выпустил руку девушки и, опустившись перед ней на колени, обнял за талию, утыкаясь носом в живот. — Саске! Брюнетка опешила, слегка подавшись назад, но крепкие руки не позволили ей этого сделать. — Саске, — Хьюга попыталась хоть как-то повлиять на странное поведение парня. — Саске, прошу, поднимись. Не делай так. Зачем? — Прости, — голос был тихим, но все же Хината могла его слышать. — Но, прошу, постой так ещё немного. Голос Саске, он был странным. Почему-то Хината просто не могла сказать ему: «Нет». Да и просто не хотела. Движения давались с трудом, но брюнетка всё же смогла заставить руки двигаться, зарываясь ладонями в смоляные волосы. Учиха прикрыл глаза, ловя невесомую ласку. Боже, как же это приятно, ощущать прикосновения любимого человека. Сколько прошло времени — никто не считал. Да и этого не требовалось. У Хьюги в голове было совершенно пусто, но в груди было очень тепло. Сердце билось спокойно и ровно, как если бы на какое-то мгновение весь мир превратился в Утопию, где царствует умиротворение и покой. Вдруг тепло на талии исчезло. Учиха поднялся с колен, убирая руки девушки. Хината невольно поежилась от странного отстраненного взгляд мужчины. — Прости, — было произнесено тихо. — Я перегнул палку. — Саске, я... — В комнате для гостей есть кровать, — брюнет развернулся и быстро вышел из гостиной. Хината мгновение стояла в некоем шоке от того, что только что произошло. И лишь потом до девушки дошло, что она так и не узнала, что же произошло с руками Учихи и... Где вообще находится эта комната?..

***

Учиха устало опустился на кровать, закрывая лицо руками. Он — придурок. И это звание он может носить гордо. Он же обещал себе, что будет держать себя в руках. А что же произошло на деле?! Идиот, мразь, эгоист. Парень со всей силы закусил нижнюю губу, отчего выступила кровь. — Я люблю тебя. Я просто слишком сильно тебя люблю. Слова были произнесены тихо, но и этого хватило, чтобы их услышала небольшая тень, что находилась по ту сторону приоткрытой двери.