Пособие по уточкам

Природа вокруг их небольшого коттеджа всегда захватывала дух Шерлока, так же, как и бесконечные поля и леса, окружавшие поместье, в котором выросли Холмсы и которое сейчас принадлежало внуку Майкрофта. Приемному, разумеется, потому что Майкрофт так и не нашел в себе силы разойтись с доблестным инспектором и завести жену. Пришлось выкручиваться. Благо, фыркал всегда Шерлок, Джона дети никогда не интересовали. После того случая с Мэри, он оставался верен младшему Холмсу, уж тот бы заметил в противном случае, и ни о прелестях женской половины человечества, ни о продолжении рода даже не заикался. Ну и хорошо, думал Шерлок, входя в дом и снимая защитную сетку. Рубашка неприятно липла к телу, и он, загадочно улыбнувшись, прошел в ванную и открыл краны. Даже после стольких лет у него не переставало трепетать сердце при виде ее. Такой гладкой, мягкой и упругой… Разумеется, в молодости он еще экспериментировал с текстурой, формой и размерами. Шерлока прошила дрожь при одном только воспоминании, как Джон со всей осторожностью, присущей медикам, вводил в него двенадцатидюймовую фигурку. Ооо, это было грандиозно. Шерлок после этого отходил еще довольно долго, нежась в ванне и чувствуя, как мышцы приятно покалывало после такого сладкого перенапряжения… Однако сейчас, смотря в свое отражение в зеркале над раковиной, он с грустью понимал, что больше на такие подвиги не способен. Однако молодость его была бурной, а жизнь он прожил так, что жалеть было почти не о чем. И ему вдвойне повезло найти такого чуткого, понимающего, азартного и несломленного рутиной партнера, который сейчас мирно посапывал в кресле-качалке, расположенном в ярком пятне солнечного света на веранде, не подозревая о затее своего возлюбленного. Возлюбленного. Такое устаревшее понятие. Шерлок даже не знал, использует ли молодежь теперь подобную терминологию. Он многого не знал о нынешнем времени, что частенько его раздражало. Журчание воды вызвало непреодолимое желание посетить туалет. И мочевой пузырь у него уже не тот. И поясницу частенько ломит. И старая рана в колено начинала ныть. И мигрени участились. И мысли стали разбегаться, как тараканы на свету. И… Шерлок вздохнул, застегивая ширинку, а потом, подумав, расстегнул ее снова и снял штаны, к ним на пол присоединилась и раздражающая рубашка. Разумеется, он уже не тот. Годы идут и берут свое. Однако он был уверен, что для своего возраста довольно неплохо сохранился: мышцы хоть и были местами дряблые, но не настолько, чтобы свисать с костей, пресса не было уже давно, но грудь и бедра еще хранили воспоминания о том, что это тело когда-то было молодым, крепким, поджарым и стройным. Послышался плеск. Шерлок заметил, что опять отвлекся и вода из ванны переливалась через край, и, выругавшись, поспешил закрыть краны. Опять Джон будет ворчать из-за разводов на кафеле. Вздохнув, он бросил на пол большую тряпку и спустил немного воды, затем прошел на веранду. Джон тоже постарел. Волосы поседели полностью, те морщины, что начали появляться у него на закате его третьего десятка, углубились и появились новые, вычерчивая узоры на коже. Ногти стали твердыми, но хрупкими. Все его небольшое, бывшее компактным в молодости, тело сейчас казалось грузным и тяжелым. Джон сам жаловался, что чувствует себя мешком с костями, а иногда, когда на него нападало особенно плохое настроение, ускальзывал от прикосновений и уворачивался от поцелуев. Шерлока это, как и многое другое, тоже раздражало. Надеясь, что полуденный сон благотворно повлиял на состояние его духа, Шерлок осторожно склонился к нему, памятуя о том случае, когда, забыв, что кресло было креслом-качалкой, надавил на подлокотники слишком сильно и они вместе с Джоном кубарем скатились на деревянный пол. Он сам тогда долго ругался и ворчал, а Джон почему-то хихикал и улыбался. Шерлок осторожно лизнул мягкие губы Джона, наблюдая за трепетавшими ресницами, ловящими теплые солнечные лучи, а потом поцеловал его сильнее. Джон что-то прохрипел, но подался навстречу, а потом открыл глаза. - Шерлок, - улыбнулся он. И это тоже входило в коротенький список вещей, заставлявших трепетать сердце Холмса. – Почему ты голый? - Я набрал ванную. - Сейчас? - Почему бы и нет? Наверное, его глаза сверкали как-то по-особенному, потому что Джон внезапно напрягся и широко усмехнулся. Несмотря на возраст, зубы Джона были еще крепкими и белыми, а Шерлок буквально на днях расстался с первым резцом. Потерю Холмс принял довольно философски, учитывая, что поцелуи от этого ни хуже, ни реже не стали. - Идем? – усмехнулся он в ответ и вытянул улыбающегося Джона из кресла. Плед, которым были укрыты его ноги, свалился на пол, и Джон, кряхтя, наклонился, тормозя нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу Шерлока. - Боже, ты неисправим, - нежно кхекнул он, разгибаясь и подчиняясь уволакивающей его вглубь дома руке. Горячая вода покалывала уставшие, казалось, за всю жизнь мышцы. Колено разнылось еще сильнее, а сидеть на твердой поверхности ванны было неудобно, как бы Шерлок ни ворочался. Джон лег на спину, положив затылок на бортик, и притянул Холмса себе на грудь. Он, конечно, был не мягче, но роднее, потому Шерлок удобно устроился у него на груди и сверкающим взглядом уставился на него сверху вниз. - Что, прям так не терпится? – усмешка не сходила с его губ. – Сейчас-сейчас. Он склонился к губам Шерлока и мягко утянул его в поцелуй. Тяжело вдыхая прокуренными легкими влажный горячий воздух ванной, Шерлок потянулся к стоявшей за его плечом… уточке. У Шерлока снова побежали мурашки по коже, едва его пальцы соприкоснулись с мягкой теплой резиной… Достав одной рукой ее, любимую, и сжав в другой тюбик смазки, Шерлок нетерпеливо сунул их Джону, на что тот тихо рассмеялся и потянулся за спину Холмса. Попутно погладив острые выступающие позвонки и мягкую кожу поясницы, он выдавил немного любриканта на руку. - Ах! – трепетно выдохнул Шерлок прямо ему в губы, почувствовав первое проникновение, и зарылся пальцами в седые волосы Джона, однако поцелуя не прервал, продолжая порывисто вылизывать его губы, зубы и все, до чего мог дотянуться языком. - Охх… - Шерлок прикусил нижнюю губу Джона, отмечая непривычное ощущение отсутствия переднего зуба, и того, как кожа Джона натянулась между сохранившимися соседними резцами. Это было странно. Забавно. Интересно. Даже стареть с Джоном было интересно. Поэтому он прикусил еще раз, толкая языком губу снизу, как… - Ммм, Джон… - его растягивали уже в три пальца. А потом скользкое ощущение пропало и Шерлок анусом почувствовал прикосновение головки. Ее головки. Видимо, сегодня Джон решил идти передом. - Ааах, Джооон… - простонал Шерлок, перестав мучить покрасневшую губу, когда голова уточки протолкнулась глубже. Он заерзал, желая и не желая продолжения, терся сосками о светлые волоски на груди Джона, а потом вспомнил о своей эрекции и начал тереть ей о светлые же волоски, но только у Джона в паху. Все эти ощущения он любил, так любил что… - Оооох, Джон. Да, Джон, вот так, Джон… - прошептал он ему в губы. Ему не надо было просить большего, потому что Джон знал. Знал, за столько лет, как никто другой, что именно ему было нужно, и поэтому, как только стон Шерлока отзвенел в гулкой комнатке, протолкнул уточку полностью, крепко держа ее за удлиненный специально для этого хвост. Они оба тяжело дышали в раскрытые рты друг друга. В насыщенном горячим паром воздухе дыхание Джона казалось холоднее. Шерлок любил это чувство, чувство интимности и принятия друг друга полностью, со всеми достоинствами и недостатками, чувство понимания и единения, которое с годами становилось все отчетливей. Джон был его, со своей дряблой кожей, глубокими морщинами, крепкими не по годам зубами и ломкими ногтями. А Шерлок принадлежал ему, весь, полностью. И в такие моменты интимной близости, Холмс понимал это, как никогда, будто между ними, между их телами, мыслями и душами, не было преград и просто не могло быть, потому что они изначально уже были единым цел… Мысли и дыхание Шерлока прервало внезапное движение. Уточка повернулась внутри него, неравномерно давя на стенки прохода своими рельефами. - Ты в последнее время все чаще стал отвлекаться, - вздохнул Джон. – Никогда бы не подумал, что в старости ты будешь таким рассеянным. - Я… я не отвлекся, - пропыхтел Шерлок, наслаждаясь тягучими движениями внутри. – Я думал. - О, ну конечно, вот это новость, - пробормотал Джон. – Тогда давай сделаем так, что ты просто не сможешь думать, м? Уточка стала выходить из Шерлока и ванная огласилась его громким низким стоном. Потом еще одним, когда мягкое податливое тело снова направилось внутрь. Джон повернул ее так, чтобы согнутая головка уточки упиралась в его простату, и принялся ритмично качать ее вперед-назад. Свободная рука его тем временем ласкала все те же худые лопатки, все еще похожие на обломки крыльев. Шерлок сместился еще ниже, подаваясь назад, нащупал своей эрекцией полутвердый член Джона и принялся осторожно тереться об него, шумно дыша ему в ухо. Джон уперся затылком о бортик ванной и принялся подаваться тазом вперед и вверх, прижимаясь к теплому тяжелому телу сверху. Дыхание возле уха снова сменилось стонами. Наслаждение было тягучим, как мед, таким же сладким и сочным. Шерлок терялся, не зная, на что ему обращать внимание, жалея, что реакция уже не та. А Джон все двигал и двигал рукой. А уточка все двигалась и двигалась внутри Шерлока. - Ооо, да, да! О, Джон! - громко простонал Шерлок и уткнулся носом Джону в плечо, слизывая капельки воды с кожи. Его крепко сжали с обеих сторон. Джон испустил тихий стон и кончил первым, сам не заметив подступов оргазма. Шерлок, продолжая извиваться на нем, насаживался на уточку, двигая тазом все резче и резче, прижимаясь к Джону все сильнее и сильнее, пока его движения не стали прерывистыми, дерганными. - О… Джон, Джон, Джон… Джооон… – жалобно простонал он, толкнулся вперед еще два раза и, продолжая прижимать пульсирующий член к коже Джона, кончил. Джон аккуратно вытащил уточку из Холмса и посадил ее в воду. Голова ее медленно выпрямлялась, набирая в себя воздух. Красный клюв был растянут в улыбке, а глаза масляно сверкали. Уточка была довольна.