Пособие по уточкам

У Шерлока с Джоном все было хорошо. Холмс радостно шел по Кенсингтон-хай-роуд. Только его радости не видели, потому что это же Шерлок. Полностью удовлетворенный от раскрытого дела, Холмс свернул за угол и замер. На небольшой площади стояла ОНА. Она самая. Выросшая до гигантских размеров, гладкая, блестящая, желтая, такая соблазнительная… уточка. Как Шерлок мог пройти мимо? Конечно, не мог. Подошел, осмотрел, подумал и, хмыкнув, ушел домой. Душная летняя ночь. Обалденный секс с любимым. И ощущение, будто чего-то не хватает. Шерлок мысленно прокрутил сегодняшний день, пытаясь выявить причину беспокойства. Она. Она теперь будет его преследовать, пока он не сделает что-нибудь. Осторожно выползти из-под Джона. Бесшумно одеться. Тихо выйти из дома и бегом броситься к площади на Кенсингтон-хай-роуд. Улицы были пустынны, как раз на руку Холмсу. Шерлок подошел к Ней. Он не видел Ее глаз, но Она будто светилась в темноте. Шерлок прикоснулся к Ней. Теплая. Солнце днем палило нещадно. Шерлок прижался к ней щекой, потерся носом, погладил и лизнул. Резина, значит. На вкус немного горькая, создающая ощущение вязкости во рту. Но для Холмса она была слаще меда. Шерлок прижался к ней всем телом, чувствуя, как нагреваются штаны. Не только с внешней стороны. Такая большая. Такая… такая. Твердая, сильная, гладкая. Шерлок толкнулся в нее бедрами пару раз и, прогнувшись, начал медленно и размеренно двигаться, наслаждаясь фрикциями, потираться о ее гладкий бок… Большая утка. Огромная утка. Гигантская утка. Исполинская утка. Исполины – нефилимы – рождаются в результате брака между людьми и ангелами. Уточка ангел. И его ведь называли ангелом. Падший ангел трахает нефилима. Может, даже дочь… Большая утка-ангел. - Иди к папочке… Вдруг Шерлок замер. А что если?.. Холмс обошел утку и встал под ее хвостом. Да, сейчас он отымет эту красавицу. Эйфория от одной мысли. Такая огромная – и принадлежит ему. Подвластна ему. Недвижима. В неволе каменного цемента. Его. Шерлок со стоном потерся о ее зад. Сначала он двигался медленно, потом все быстрее и быстрее. Выдох – толчок. Вот он уже вовсю трахает эту громадину. Выдох – тазом вверх, приподнимаясь на цыпочки. Вдох – вниз, и потом со стоном на выдохе снова – вверх. И так же, снова и снова, быстрее и быстрее. Скорее, усиливая трение, и прикусив губу. Глаза сами собой закатились, рот приоткрылся и из него вырывались на свободу хриплые выдохи. Уже почти. Совсем немного. Ох… Ох, он трахает громадную утку. Желтую. Как те четыре в цепочке. Его любимую уточку. Ах… Мамочку. Шерлок вжался пахом в теплую твердую резину и, громко застонав, кончил в трусы. Раскинув руки, словно пытаясь обнять ее, Шерлок прижимался к утке. Он не помнил, сколько времени так простоял, пока не затекли конечности. Время сворачивалось в ленту Мебиуса, решительно отказываясь выпрямляться. Надо идти домой. Поцеловав на прощание горькую резину, Холмс медленно побрел домой. Может, завтра утка будет на месте? Придя на Бейкер-стрит, Шерлок забрался под бок к теплому – теплее, чем утка – Джону, который во сне крепко прижал Шерлока, даже не зная, что любимый изменил ему. Но эту измену он бы ему простил. Ведь это же уточка. А на следующее утро уточку убрали. Майкрофт лично приказал городским властям отвезти гигантскую утку в его загородное поместье. Насколько Майкрофт помнит, в детстве Шерлок занимался опытами по увеличению предметов. Кажется, Шерлок хотел погостить дома в этом августе…