Пособие по уточкам

Шерлок с тоской смотрел на подарок, всего лишь час назад приносивший такую радость, но сейчас меж легких, чтобы не сказать «в груди», неприятно тянуло. И зачем Шерлоку уточки без Джона? В конце концов, уточек много, а Джон один. Да и выбор-то не стоит между ними. И выбора нет. И не появляются перед мысленным взором сотни возможных вариантов развития событий. Только один – Джон женится и съедет. Холмс, нахохлившись, сидел в кресле Джона. Гостиную освещал только камин. На столе стояла подаренная утром утка. В гениальном мозге Шерлока строились грандиозные планы, не менее грандиозно разрушаемые самим же мозгом. Это Джон не примет, это не приемлет, от этого откажется и с этим не смирится. И чем больше вариантов отбрасывалось, тем больше пустел взгляд Шерлока. Послышался скрежет ключа в замочной скважине, а потом тихие шаги на лестнице. В гостиную вошел Джон и вздрогнул, услышав: - Я думал, ты не придешь. - Если бы ты так думал, не ждал бы меня. - С чего ты взял, что я тебя жду? – сказал Шерлок и тут же прикусил губу. Все не как раньше! И он больше не может относиться к Джону так же пренебрежительно, как раньше (не то, чтобы Шерлок замечал это, но при таких обстоятельствах приходится), потому что ему теперь есть, куда пойти, есть, к кому пойти. – Мне нужно с тобой поговорить, - поспешно добавил он. Джон, хмыкнув, сел в кресло напротив: - Ну, давай, говори. - Сначала я хотел спросить кое-что. Джон безмолвно поднял брови. Шерлок смотрел на его лицо, освещаемое красным с одной стороны. Короткие волосы. Темно-синие из-за расширенных зрачков глаза. Губы. Шея. Свитер. Руки. - Зачем? - Что «зачем»? – не понял Джон. - Зачем она тебе? Зачем ты так поступаешь? Зачем ты уезжаешь? - Ну… - Джон ожидал, что Шерлок заговорит о Мэри, но не думал, что сделает это в таком тоне. – Я люблю ее. - Ты пытаешься убедить в этом меня или себя? - Тебя. Для меня уже все предельно ясно. - Правда? – прищурился Холмс. Обычно за таким его взглядом не следовало ничего хорошего. – Тогда почему ты… - Шерлок присел перед креслом Джона. - …так на меня реагируешь? - Как «так»? – пытался казаться спокойным Джон. Ну или Шерлоку казалось, что пытался. Проверить это можно было… Холмс медленно, словно боясь спугнуть, потянул руку к запястью Джона. Если он сейчас избежит прикосновения, значит, пульс учащен. Если не попытается этого сделать и пульс окажется учащенным, предположения Шерлока верны. Если же он не избежит прикосновения и пульс окажется нормальным, ровным, размеренным… Шерлоку казалось, что это будет конец. Потому что расширенными зрачки могут быть и от тусклости освещения. Краснота щек и шеи может от горячего пламени камина. И только пульс… Шерлок перекатился на колени, прижимаясь бедрами к щиколоткам Джона, оказываясь ближе и, наконец, положил руку на его запястье. Под большим пальцем Шерлока испуганной птичкой билась кровь Джона. Сердце Джона. Жизнь Джона. Шерлок улыбнулся. - Джон… - низкий голос Шерлока, казалось, обвивал Джона веревками. – Джон… - привязывая его к себе намертво, так, как не смогли бы привязать никакие клятвы. Шерлок впервые целовал Джона в губы. По-настоящему. Не тело с рубцеватыми шрамами сбоку и солнцевидным на плече. Не шею с бешено пульсирующей жилкой. Не напряженные до предела мышцы предплечий. Не лопатки со следами от пуль. А губы. Это было совсем по-другому. Это было как… единение, иначе не скажешь. Казалось, Джон пил его душу, его мысли, его чувства, выпивал без остатка, в то же время вливая в него свои, смешивая их, создавая круговорот. Беспрерывный. Непрерывный. Вечный. Джон утянул Шерлока себе на колени, не размыкая губ, боясь даже на секунду оторваться от него. - Я не могу, Шерлок, - сказал он, пытаясь собрать остатки кирпичной кладки последнего барьера. – Я не могу. Мэри… - Ты и правда думаешь, что она лучше? - Шерлок… - Ты и правда думаешь, что будешь счастлив с ней? Живя обычной жизнью? Она родит тебе детей, станет грузной и нервной, и все ее нынешнее очарование исчезнет, как туман под действием солнечного света, открывая все рытвины и нарывы. Как ты этого не понимаешь? Думаешь, знаешь ее достаточно хорошо? Она притворяется, чтобы заарканить такого как ты! А я здесь, Джон. Я перед тобой, весь, открыт, твой, настоящий! – Джон еле поспевал за словами – Шерлок слишком быстро говорил. - И у меня есть уточки, - добавил он самодовольно. Джон, завороженно слушавший его голос, поперхнулся воздухом и недоуменно заморгал: - Что? - Уточки. - Это те, что мы… - Да. Джон засмеялся. Шерлок, улыбаясь, смотрел на него. Неуклюжая попытка пошутить, кажется, удалась. Холмс знал, что смех снимает напряжение. Это сработало. Как же… Шерлок не выдержал и вновь поцеловал Джона в смеющиеся губы. Что Джон мог сделать против обаяния Шерлока? Взгляда Шерлока? Его дыхания? Тепла? Тела? Души? И оказавшегося существующим сердца? И Мэри и остальные были бесплодными попытками залить черную дыру, пропасть в его личной вселенной, небольшим ручейком хоть каких-то чувств. Пропасть там, где был Шерлок. Где был его гениальный разум. Где была его гениальная глупость. И как он будет без него? Влачить мирное, удуряюще бессмысленное существование со смертельно раненной душой, жалея о том, чего не сделал? С раной, из разряда тех, затянуть которые может только Шерлок… - Что я скажу Мэри? – вздохнул Джон, перебирая его кудри. Холмс торжествующе улыбнулся. Последние баррикады сметены. - Что ты бросаешь ее ради уточек. - Я даже представить боюсь, как она на это отреагирует. - Кстати об уточках, Джон… - коварно усмехнулся Шерлок. – Давай я наберу ванну?