Лагерные байки

-Рота! Тотальный подъем! – в комнату влетел Феликс, размахивая полотенцем. Он проснулся еще до восьми утра, и уже успел заправить кровать и привести себя в порядок. Так же поступил и Торис. В комнате же было тихо. Арловский на пару с Байльшмидтом все еще продолжали сопеть в подушку, не обращая ни на кого внимания. Одеял на них не было, что определенно облегчало поляку процесс пробуждения. Он свернул полотенце «морковкой» и огрел по филейной части сначала одного драчуна, потом второго. Гилберт тут же подскочил с кровати, а вот Коле повезло меньше. Он, не ожидав такого поворота событий, резко перевернулся лицом к Феликсу, дабы задавить его своим грозным взглядом, но нет, судьба оказалась неблагосклонна. Белорус шлепнулся спиной на холодный пол, так как лежал на краю кровати, и любое движение могло привести вот к такому повороту. Он приподнялся на локтях и недовольно зашипел, так как левое плечо начало саднить. -Оу, наша нежная принцесса проснулась, - сладко пропел немец, снимая полотенце со спинки кровати, - guten morgen. -И тебе не хворать, фашист, - злобно отозвался Арловский, поднимаясь с пола с помощью поданной Феликсом руки. Но Гилберт, предусмотрительно треснув полотенцем по спине Лукашевичу, ушел умываться. Ториса тоже след простыл. Видимо ушел в столовой помогать или что-то нечто того. -Так ты расскажешь, что у вас там, типа, произошло ночью? – поляк решил воспользоваться моментом, когда они с Николаем остались одни в комнате. -Ну, блин, подрались и побрехались, что такого? – заявил белорус, вытаскивая из тумбочки зубную пасту и щетку. -Из-за чего? -Ну, помнишь, я сказал, что хочу этих придурков напугать? Потом эта мамаша, - Коля кивнул на идеально заправленную кровать Ториса, имея ввиду самого литовца, - была против. Ты еще что-то там орал, по-моему. В конце концов, я отмазался от вас обоих тем, что сказал, что пошел попить, - Арловский зевнул, - ну вот. Братья-акробаты вместе с этим чертовым немцем чуть не обделались со страха, вот я не выдержал и рассмеялся. Ну а этот фашист бац, - Николай стукнул кулаком по раскрытой ладони, - и ударил. Ну а дальше тебе, небось, сосед рассказал. Он меня вместе с директором оттаскивал. -Так ты еще и на директора умудрился напороться? – Феликс явно был слегка напуган таким заявлением. -Ой, да это все фигня, - Коля сунул зубную щетку в рот, и потянулся за полотенцем, - пазлаваўся і адпусціў*, - заявил он на белорусском, не без зазнайства в голосе, которое даже щетка в зубах скрыть не смогла. -В рубашке родился, - сказал Лукашевич, смотря на уходящего белоруса, - будь я на твоем месте, Брагинский бы давно меня убил и с вещичками до ближайшего кладбища. Арловский лишь пофигистично махнул рукой и вышел из комнаты, направившись к умывальникам, которые, о Боже, находились на улице. По мнению директора, да и вообще всех взрослых в лагере, ледяная вода и прохладный воздух пробуждают ничуть не хуже, чем зарядка или громкая музыка. По дороге к умывальнику Николай наткнулся на немца, идущего по тропинке и ероша влажные белые волосы полотенцем. -Смотри куда прешься, принцесса, - процедил Гилберт. Нет, это не обида, а обычный разговор, даже очень дружеский. Дрались они очень часто, это уже вошло в привычку, а грубый тон с утра пораньше вообще обыденность. Арловский не ответил, но когда Байльшмидт отошел от него на пару шагов, выставил ногу вперед, ставя тем самым немцу подножку. Тот, запнувшись, чуть не свалился на мокрую траву. -О`кей, понял. Мир? – Гилберт повернулся к белорусу и протянул руку для рукопожатия. Николай ухмыльнулся и протянул свою, после чего продолжил свой путь до умывальников. -Слушай, ты что-то там про призраков говорил, нет? – немец облокотился на трубу и посмотрел на Арловского, повесившего полотенце себе на шею и вытаскивающего щетку изо рта. -Ну да, - Коля пожал плечами и, открыв кран, намочил щетку льющейся оттуда водой, - я вчера, когда от Брагинского возвращался, видел... Вон у того дерева, - белорус махнул свободной рукой в сторону осинки, одиноко стоящей в метрах ста от них, и, выдавив пасту из тюбика на щетку, начал чистить зубы. -Ты так спокойно об этом говоришь, - протянул немец, - а ведь Штефан и Саша были не на шутку вчера напуганы этим призраком на первом этаже. Может это и была она, у того дерева? Арловский сплюнул пену в умывальник. -И ты этим придуркам веришь? Мало ли что спросонья привидится? Я тоже вчера спать хотел, - и снова сунул щетку в рот. -Я не хотел бы узнать, что по нашему лагерю всякая нечисть бродит. Да и уж очень странная история произошла с тем домом из заброшенного лагеря. Коля набрал воду в ладони и забрал в рот, ополаскивая зубы от пены. -Мы туда за земляникой каждый день ходим, мало ли кто мог поджечь, - он поймал на себе подозрительный взгляд немца, - да клянусь, это был не я! У меня даже с собой тогда зажигалки не было! -Какой такой зажигалки? Арловский, нарушаем? – к умывальнику подошла вожатая. -Доброе утро, мадам, - вежливо поздоровался Гилберт, - просто мне мой лучший друг, - он приобнял белоруса за плечи и ослепительно улыбнулся, - рассказывал свой сон. Вожатая посмотрела на этих двоих, как на идиотов. Байльшмидт, тем временем увел Арловского, еле удерживающегося от того, чтобы не заржать, от умывальника. -Ну что, идем за земляникой? – за стол к Коле, Гилберту, Феликсу и Торису подсел Штефан. Он выглядел запуганным, а на еще больше побледневшем лице выделялись глаза, с залегшими под ними тенями. Калиш старался не смотреть на Арловского. -Не, наша вожатая тотальная стерва. Из-за наших «лучших друзей» наказан весь отряд, - Лукашевич злобно расковыривал вилкой кусочек курицы, поданный на обед. Торис, доевший уже весь свой обед собрал тарелки и сказал: -Один за всех и все за одного... А точнее за двух, - и ушел. Арловский ухмыльнулся и жестом подозвал к себе друзей поближе. -На тихом часу встретимся за пятым корпусом и сходим тогда. -Да ты с ума сошел! – шикнул на белоруса Гилберт, - С нас Брагинский теперь глаз не спустит, а особенно с тебя. -Кхм, не помешал? – этот самый Брагинский теперь навис над компанией заговорщиков и улыбался, - как обед? Все четверо, как один показали большой палец, а-ля «все вообще супер» -Больше так не разговаривайте, а то я могу подумать, что вы что-то замышляете, - Иван обвел компашку грозным взглядом и тут же лучезарно улыбнулся, - приятного аппетита, дети. Директор вышел из столовой, насвистывая какую-то песню. -Вот дьявол, - стукнул кулаком по столу Феликс. -Ничего... Если он нас не выпустит днем, то мы пойдем ночью, - твердо заявил Арловский, - заодно посмотрим, что за галюны у нас по лагерю бродят. Калиш подавился компотом. -Ты ненормальный, - прошептал он и начал откашливаться. -Никто не возражал, - улыбнулся Коля и, даже не притронувшись к обеду, вышел из столовой. -Он псих, но я его люблю, - шутканул Гилберт, и, отнеся пустые тарелки, направился к выходу. Феликс и Штефан последовали его примеру. *Позлился и отпустил (бел.)