Лагерные байки

Простите автора за эту главу. Дядя Коля потихоньку температурит и пишет бред~ Как можно было сейчас описать состояние парней? Сказать, что они напугались, значит, ничего не сказать. Конечно, Калиш любил всякую всячину про призраков, но уж точно не хотел встречаться с потусторонним таким образом. Штефан замер, сцепив руки в замок на коленях, не смея даже дышать от страха. Ганев повел себя несколько храбрее. Он поднялся с травы, чуть не упав, сунул дрожащие руки в карманы и отважно посмотрел на того, кому принадлежал голос. -Ну, и чего ты вылупился? – парень, стоявший напротив Саши, сложил руки на груди. На вид ему было лет семнадцать. Лицо его было искажено шрамом на всю правую щеку, отчего казалось, что губы его кривятся в усмешке. Большие серые глаза в упор глядели на Генева. Каштановые волосы были растрепаны и слегка... подпалены? Болгарин присмотрелся и опешил. Волосы и впрямь были подпалены, а на футболке и джинсах были видны огромные дыры, черные по краям. Через почти сгоревшую одежду была видна обугленная кожа с ужасными волдырями и желтовато-коричневыми пятнами. В принципе, при таком раскладе ни один из ныне живущих не смог бы выжить. Делаем простой вывод: этот парень – призрак. Штефан не шевелился. Он зажмурил глаза и сцепил пальцы сильнее, впиваясь ногтями в кожу до покраснения. -А что... нельзя? – болгарин вынул руки из карманов и сложил их на груди, словно подражая парню напротив. Призрак нахмурился, что очень не понравилось Ганеву. Он опасливо сделал шаг назад. Но тут парень рассмеялся. -Да ладно тебе, не бойся! – сказал он, в пару шагов преодолевая расстояние между ним и Сашей и кладя руку на плечо. Болгарин дернулся, посмотрев на пальцы призрака. Через обугленные ткани были видны кости. - Шон Штрауэр, - парень протянул левую руку Ганеву. -Александр Ганев, - болгарин протянул свою руку, которую немец принялся энергично трясти в рукопожатии. Саша поморщился. Ладонь призрака была горячей и, из-за ожогов, на ощупь напоминала сгоревшие угли. -А это твой друг? – Шон кивнул в сторону румына, который в этот момент встал и, спрятавшись за спину Александра, опасливо оглядывал Штрауэра. Ганев кивнул. -Он не представится? – призрак вопросительно посмотрел на Штефана. -Штефан Калиш, - пролепетал румын. -Ну, вот и славненько, - немец с размаху приземлился на траву и улыбнулся, - ну, и что вы стоите? Sitzen sie, bitte. Не укушу, - парень рассмеялся. Ганев медленно опустился на траву, следом за ним и Калиш. Было в этом парне что-то, что внушало доверие. -Блин, ну и где их носит?! – Арловский злился по-настоящему. Он запустил пальцы в волосы и нервно начал их теребить. Николай, Феликс и Гилберт сейчас стояли возле недавно сгоревшего корпуса. Огромные балки, из которых состояла дачка, были ссыпаны обугленными углями в огромную кучу. В некоторых местах можно было заметить расплавленные куски металла. Видимо, кровати. -Не парься, они же не маленькие, не потеряются, - раздраженно сказал Байльшмидт, пиная угли. -Я, типа, предлагаю разделиться, - задумчиво произнес поляк. -О, новый генератор идей, - язвительно сказал немец, - тогда пусть Арловский, как самый заботливый, идет один. А я с тобой. Вдруг послышался собачий вой. Протяжный, жуткий. -А вообще, у меня сегодня день рождения, - сказал Штефан, теребя в руках травинку. -Да ну, правда? – Шон улыбнулся, - С Днем рождения! -Спасибо, - румын улыбнулся в ответ. Ганев же даже забыл про праздник друга. Сейчас он осматривал дно бассейна, рядом с которым они находились. Ржавые трубы лежали ровно поперек «водоема». Если туда упасть и ненароком стукнуться головой о них, то ты - труп. Подышишь еще максимум минут десять. -А мне интересно, - начал немец, - зачем вы вообще сюда пришли? -Да просто так, - пожал плечами Калиш, - по ночам не спится. -А я бы вам не советовал здесь оставаться, - протянул Шон, - отец жутко злой после визита одного из ваших. -Отец? – переспросил Ганев, не отрывая взгляда от дна бассейна. -Ну да, директор этого лагеря – мой отец. После того как я попал в одну передрягу со сгоревшей дачей, - призрак вытянул обугленные руки вверх, - лагерь закрыли, а сам он покончил жизнь самоубийством. Таблеток в кабинете наглотался. И теперь даже после смерти продолжает защищать свою территорию, - Штрауэр-младший вздохнул, - я недавно слышал разговор отца и вашего директора, - он посмотрел на Штефана, - и по-моему он будет не очень вам рад. «Но я предупредил, еще один их шаг на мою территорию, и они – трупы», - парень изобразил грубый голос с акцентом мужчины, который сидел этим вечером в кабинете Брагинского. -Жуть, - протянул Калиш, явно не восприняв слова нового знакомого всерьез, - может он за нами еще с собакой будет гоняться? -А ты откуда знаешь, - удивился немец. -Забей, - румын махнул рукой. И тут все трое услышали собачий вой. Совсем близко. -Так, мне пора, - тихо прошептал Шон и испарился, оставив на месте, где он лежал, горелую траву, ставшую черной. Ганев повернулся, наконец, от бассейна и посмотрел на лес, находившийся в паре метрах от них. Там стояла огромная собака, больше похожая на волка. Она громко рычала и показывала желтоватые клыки, измазанные в чей-то крови. Из пасти капала слегка розоватая слюна. -Штефан, не двигайся, - прошептал Ганев другу, который потянулся за палкой, лежавшей прямо под рукой. -Да что случится-то? – Калиш резко встал и, взяв палку, пустил ее в собаку. Животное взбесилось и кинулась на румына. Прыгнув на парня, оно повалило его на траву и вцепилось зубами в его запястье, прокусывая плоть до кости. Штефан кричал. Такую жуткую боль он не испытывал никогда. Здоровый рукой он пытался скинуть с себя собаку, но у него ничего не вышло. Животное тем временем уже принялось грызть кость руки. Ганев стоял в оцепенении, он просто не знал что делать. Он поднял с земли камень, запустил им в собаку и тут же замер. Животное перестало терзать руку румына, недовольно рыкнула и толкнула Штефана лапами. Калиш лежал почти на самом краю бассейна, а когда он почувствовал тычек сильных лап собаки в бок, то было уже поздно что-то предпринимать. Он уже скатился по пологой стенке бассейна на дно, приложившись головой об одну из ржавых труб. Парень затих. К кровотечению из кисти рук прибавилось еще и кровавое пятно из области затылка на бетонных плитах бассейна. Ганев не мог поверить в происходящее. Вот его друг, сейчас лежит на дне «водоема» и истекает кровью. Хотелось верить, что это всего лишь страшный сон. Собака недовольно рыкнула и скрылась в лесу. Саша быстро спустился по пологой стенке бассейна и присел рядом с другом на колени, прижав его к себе, запуская пальцы во влажные от крови волосы. Слабое дыхание, обжигающее кожу щеки Ганева, говорило, что друг еще жив. Прошло уже три минуты. Болгарин так и сидел, прижав к себе румына. Ганев шептал всякие успокаивающие слова Калишу на ухо, в голосе проскальзывали истерические нотки. Еще через две минуты Саша почувствовал последний тяжелый выдох румына. По щекам болгарина заструились слезы. Штефан Калиш скончался спустя пять минут, не приходя в сознание. Николай несся сквозь лес к бассейну. Именно оттуда он услышал вой собаки. Он и Феликс с Гилбертом разделились еще возле сгоревшей дачки. Сейчас Арловскому надо было быть предельно осторожным. Коля остановился отдышаться возле одного из деревьев. Почему у него было такое чувство, что случилось что-то страшное? Арловский гневно ударил кулаком по дереву и побежал дальше. -Он что... умер? – Николай присел на корточки рядом с болгаром, все никак не хотевшим отпускать уже мертвого друга. Кожа Калиша стала почти белой, рот слегка приоткрыт. Кровь, шедшая из затылка, уже пропитала рукав свитера Ганева и начала застывать на его пальцах, стягивая кожу неприятной коркой. Александр кивнул. -Как же так? – тихо спросил Коля, с неприкрытым ужасом оглядывая окровавленного друга, - вы же, он же... Этого же не могло произойти на самом деле? -Могло, - прохрипел Саша. От рыданий его голос сел и стал совсем неузнаваемым.