До и После

Галя читала дело, делая пометки в блокноте и периодически отпивая кофе. Стрелки часов приближались к десяти вечера, но полковник не торопилась покинуть рабочий кабинет. Какая разница, где материалы читать, дома или на работе? На работе даже удобнее, все под рукой, и нет тех воспоминаний, которые стремительно наваливались, стоило ей переступить порог квартиры. Все-таки она была сильной женщиной, и потому вполне смогла ужиться с этими воспоминаниями и не устраивать истерик, но боль не проходила ни на секунду, слова Султанова, слишком пророческие, жгли огнем, и Галя задерживалась на работе допоздна, давая себе передышку. Она читала дела, анализировала факты, изучала результаты исследований, делала дополнительные пробы, вгоняя подчиненных в ступор. Амелина с Холодовым недоуменно переглядывались и шептались на счет того, что Рогозина не доверяет их работе, а Валя молчала, только подозрительно поглядывала на подругу. Она была уверена в том, что у Гали с Колей что-то случилось, но с вопросами не лезла. Знала, что когда Гале понадобится помощь, они поговорят. Но время шло, Рогозина молчала и сутками пропадала на работе, а Круглов ушел в отпуск. Антонова очень сочувствовала этим двум, запутавшимся в себе, и очень надеялась, что они не натворят глупостей и все будет хорошо, непременно будет! Вот и сейчас, уходя из офиса последней, Валя видела Рогозину, склонившуюся над бумагами. На столе стояли кружка и кофейник, из чего следовало, что начальница домой пойдет еще нескоро. – Скажите, во сколько обычно Галина Николаевна домой уходит в последнее время? - обратилась Валя к лейтенанту на вахте. – Когда как: но не раньше одиннадцати. А иногда вообще не уходит. – Ясно. Антонова снова посмотрела на подругу, покачала головой и вошла в лифт. Султанов посмотрел на часы и перевел взгляд на офис. Основная масса сотрудников уже ушла, теперь из здания выходят редкие задержавшиеся, но они его мало волнуют. Он ждал ее, женщину, которую любил, ненавидел и так жестоко обидел. Прошло десять дней, а он ни на секунду не забывал той сцены в ресторане, и ни на секунду не переставал ругать себя. Даже не искал себе оправдания, ибо знал, что его нет. Он повел себя недостойно и нет ему прощения, но попытаться все же стоит. Султанов вновь посмотрел на ФЭС, проводил взглядом Антонову и решил, что пора. Служба встретила его темнотой и тишиной, только светились стрелки, указывающие направление движения, да противопожарные датчики подмигивали красными огнями. – Полковник Рогозина еще тут? – спросил Руслан у лейтенанта и, получив положительный ответ, двинулся к ее кабинету. Вывернув из-за угла, Султанов остановился и посмотрел на Галю сквозь пластик кабинета. Она сидела за столом, пила из кружки и задумчиво смотрела перед собой. Пиджак небрежно брошен на соседний стул, а волосы в беспорядке разметались по плечам. Несмотря на утомленный вид и складки возле губ, женщина была красива той спокойной и зрелой красотой, от которой у мужчин вроде Руслана Султановича сводит зубы, и хочется немедленно совершить подвиг в честь дамы. Генерал-майор вытер о брюки мокрые ладони, еще посмотрел на Галю и вошел в кабинет. Рогозина задумчиво потягивала кофе, перебирая в уме версии и гипотезы и чувствуя, что глаза закрываются сами собой. Но это радовало, значит, сейчас она приедет домой и тут же уснет, не изводя себя мыслями и воспоминаниями. Только бы до дома добраться без потерь… Звук шагов заставил Галю прийти в себя, она подняла глаза и на пороге кабинета увидела Султанова. Он замер в дверях, не делая шага внутрь, и они молча рассматривали друг друга. Галя рассматривала начальника, прислушиваясь к себе, чтобы вовремя успеть взять себя в руки и не наделать глупостей. К тому же ей нужна холодная голова, чтобы парировать любой выпад Султанова. В прошлый раз она была слишком расстроена и подавлена ссорой с Кругловым, вот и не смогла достойно ответить, но сейчас… Руслан Султанович смотрел на Галю, судорожно пытаясь вспомнить заготовленную извинительную речь, но слова куда-то подевались, остались только чувства, волной захватывающие офицера. Сидящая напротив женщина была такой красивой, любимой и желанной, что захватывало дух и хотелось упасть перед ней на колени и молить о прощении, чтобы она перестала смотреть таким холодным взглядом и ехидно щуриться. Галя еще посмотрела на Русланова, демонстративно перевела взгляд на часы и медленно встала. – Здравия желаю, товарищ министр. – Здравствуй…те… – Что привело вас так поздно в ФЭС? Что-то случилось? – Да. Случилось… десять дней назад случилось. И я хотел бы…я… – Вы хотите продолжить разговор? Вы еще не все тогда сказали? – Нет… да… Галь, послушай меня. Галя… Султанов вошел в кабинет и закрыл дверь, привалившись к ней спиной. Рогозина все также стояла возле стола и выжидательно смотрела на начальника. Она прекрасно поняла, зачем он пришел, но помогать ему не собиралась. В конце концов, это он ее оскорбил тогда, ему и извиняться. А если он приехал не за этим, тогда тем более не ей начинать разговор. Но Руслан Султанович тоже молчал, не зная, как начать, да и пристальный взгляд Гали смущал. Помявшись так и этак, он выпалил: – Прости меня, Галина Николаевна, пожалуйста… – За что, товарищ генерал-майор? – За… за то, что наговорил тебе тогда… я был не в себе… – Проще говоря, пьяны вы были. – Да. Но это не сколько не является оправданием, я не должен был… Я повел себя непозволительно, нагрубил, я… – Не казните себя, товарищ министр, я все понимаю. Вы всю жизнь не могли мне простить нашего расставания, что я была его инициатором, долгие годы мечтали отомстить, ждали удобного момента, и вот в ресторане вы его дождались. Все совпало как нельзя лучше, ваша месть удалась, так что… По идее, это мне надо у вас прощения просить за то, что нанесла вам травму психологическую. Простите, товарищ министр, не хотела, честное слово. Султанов стремительно подошел к женщине и замер перед ней, сжимая кулаки. – Галя, что ты говоришь, о чем ты говоришь?! И не называй меня министром! Я приехал к тебе как мужчина к женщине, и звания тут не причем. Я оскорбил тебя в ресторане и я прошу у тебя за это прощения. На самом деле я так не думаю, и я… Галя, прости ты меня, пожалуйста. Что бы ни было, но я не должен был такого говорить. Это все неправда, забудь эти несправедливые слова. – Легко, товарищ генерал-майор, уже забыла. Так что успокойтесь и живите дальше, как обычно. Все в порядке. – Галя, я потерял покой двадцать пять лет назад, когда в тебя влюбился. Ты единственная женщина в моем сердце и я не могу ничего изменить. Да, я прекрасно знаю, что шансов у меня никаких, тем более против Круглова, но я и не надеюсь. Я просто пытаюсь объяснить, что не сумел удержать себя в руках, что непозволительно. И я так не думаю… – Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. – На самом деле, на уме у меня абсолютно другое… Султанов снял очки, потер лицо ладонями и сел на стул. Галя посмотрела на него и присела рядом. Перед ней был не генерал-майор и не министр МВД, а раскаивающийся мужчина. Тот самый Руслан Султанов, который учился с ней на одном курсе и который внезапно пропал, не доучившись даже до зимней сессии. Позже она узнала от однокурсников, что он забрал документы и ушел служить. И вот тогда и появилось чувство вины перед ним. Даже когда он поступил в МГУ, даже когда его карьера начала складываться. Даже когда он стал замминистра, даже сейчас… Чувство это то усиливалось, то уменьшалось, но никуда не исчезало, оно было в ней все эти долгие годы, и сейчас она его прекрасно понимала. А еще понимала, что это шанс попросить прощения и у него. – Руслан Султанович… Руслан, послушай меня… Султанов поднял голову и удивленно уставился на Рогозину. Та нервно сжимала пальцы и смотрела куда-то поверх плеча министра. – Галя… – Подожди. Знаешь, когда ты мне сказала тогда… все то, что сказал, я сначала сильно обиделась, а потом задумалась, проанализировала и поняла, ты прав… – Галя! – Не перебивай, пожалуйста. Ты абсолютно во всем прав, а жизнь за тебя мне уже отомстила. Нет, не так даже. Я сделал свой выбор двадцать пять лет назад, и жизнь вполне воздала мне в профессиональном плане. А за это лишила меня личной жизни. Я оттолкнула тебя много лет назад, а теперь человек, которого я люблю тоже, сделал свой выбор, и совсем не в мою пользу. – Я убью Круглова! – взревел министр, вскакивая, но Галя ухватила его за руку. – Нет. Ты ничего ему не сделаешь, потому что знаешь, что это бесполезно. Прости меня, пожалуйста, прости, что тогда так жестоко обошлась с тобой. И юный возраст меня не оправдывает. – Галя, Галя! Что же ты тогда наделала…Я же так тебя любил, я на все был готов ради тебя... – Знаю. И мне до сих пор стыдно за свой поступок. Прости меня. Султанов поднял женщину за плечи со стула и притянул к себе. – Галенька, мы много чего сделали, но судьба дает нам еще один шанс. У меня не ладится семейная жизнь, от тебя ушел Круглов… Галь, это знак, шанс попробовать снова! – Нет, два раза в одну реку не войдешь. К тому же у нас слишком много причин: звания, твое министерство, семья… И я… я люблю Круглова, несмотря ни на что, люблю… – Да, я понимаю, но послушай. Я тебя люблю, я ради тебя готов на все, если надо, я разведусь, я пошлю к черту министерство и Москву, я готов уехать с тобой на край света. Ты подумай, не отказывайся сразу. Подумай и прими решение, а я подожду. Я ждал все эти годы, подожду еще. – Но… – Ничего не говори. Просто подумай. Султанов одной рукой обнял Галину за плечи, а второй притянул ее лицо к себе, хотел поцеловать, но она слегка отстранилась, и он смог только прижаться щекой к ее щеке. Но Николай Петрович, завернувший за угол, этого не знал, а увидел только Рогозину и Султанова, слившихся в объятии, и сделал все сопутствующие выводы.