До и После

Круглов старательно наводил чистоту в квартире, по пути снова привыкая к родному жилищу. Судьба все решила сама, и увиденное вчера вечером в ФЭС, только подкрепило это решение. Коля знал, вернее, догадывался, что Султанова и Рогозину связывали не только служебные отношения, а их взаимная холодность и нарочитый официоз – последствия не только карьерных соревнований и притязаний. Значит, вон оно что… Интересно, а когда у них все началось – сразу же после его ухода или намного раньше? Может, у них уже были отношения, и сейчас они просто их возобновили? Круглов гнал от себя подобные размышления, старательно водя тряпкой по книжным полкам, но мысли об увиденной сцене возвращались вновь и вновь. Это даже хорошо, что все так вышло, судьба все расставила сама по своим местам. И Лека появилась так вовремя… Майор глянул на часы и потянулся за телефоном. – Лека, здравствуй. Мы сегодня увидимся с тобой? Отлично! Если ты не против, я бы хотел тебя к себе пригласить, сразу. Я приготовлю ужин, мы попьем вина… Да? Ну и замечательно! Часа через три я тебя жду. Он кинул трубку на диван и продолжил уборку, и, протирая пыль на книжных полках, наткнулся на фото Рогозиной. Это фото было сделано два года назад, тогда они были счастливы, верили, что у них все впереди, и весь мир лежал у их ног. Нет, не так – он был счастлив, он верил и он надеялся. Только он одного не учел – она уже не та девочка, с которой он познакомился – она взрослая женщина, полковник, доктор наук. Она привыкла быть одна, руководить, тем более своей жизнью, и с его стороны глупо и очень наивно было думать, что у них все получится. Они слишком разные, слишком… Они были таковыми пятнадцать лет назад, а сейчас между ними пропасть. Дважды в одну реку не войдешь, как это верно! И глупо было надеяться, что ради него она сможет отойти от роли руководителя ФЭС и стать женщиной, просто женщиной, его женщиной. И он не смог смириться и принять ее такой - еще более независимой и самостоятельной, нежели пятнадцать лет назад. Наверное, правы те, кто говорят о том, что есть женщины, не пригодные для семьи и отношений. И его угораздило влюбиться в одну из них. И весь ужас в том, что у них нет ни единого шанса еще и потому, что никто из них двоих меняться не намерен и не будет. Они – сложившиеся личности и, следовательно, либо им нужно принимать друг друга, такими, какие они есть, мириться с недостатками, либо расстаться. И судя по увиденной сцене, Рогозина выбрала второе. Что ж, майор ее прекрасно понимал и не винил – Султанов по всем параметрам был выгоднее и лучше, нежели он. Султанов ближе Гале по возрасту, он теперь уже министр, и у Рогозиной открывались блестящие перспективы в карьере. И будучи министром, Руслан Султанович вполне мог переписать устав и выкинуть из него пункт, в котором запрещалось родственникам служить под началом друг друга. Или найти Гале должность где-нибудь в смежном ведомстве, и тогда не придется кромсать устав… Да и Рогозиной он по чину – генерал-майор – это не заместитель с неясными перспективами в преклонном возрасте. Да, они с Султановым идеальная пара, все правильно! А он… А к нему вернулась Лека! Майор улыбнулся, вспоминая ее, и отвел взгляд от фотографии на полке. Его Лека - нежная, внимательная, добрая и чуткая. Она была бы ему идеальной женой, не случись восемнадцать лет назад этого несчастья! У них была бы дружная семья, дети, дача по выходным и пироги. Он был бы счастлив с ней, уверен в завтрашнем дне, он знал бы, что его ждут, что он кому-то нужен. У него с Лекой был бы надежный тыл… Был? Почему был?! Еще не все потеряно! Она появилась как раз вовремя, да вообще все это случилось вовремя, и это Судьба. Лека вдова, его отношения с Рогозиной сошли на нет, что подтвердила сцена, увиденная в ее кабинете. И потому ему ничто не мешает попробовать начать все сначала, с Лекой. А почему с начала? Можно с того момента, на котором они остановились. Круглов перевел взгляд на фотографию, посмотрел на Галину улыбку, и внутри что-то защемило, но он отогнал от себя все неуместные и уже ненужные мысли, решительно убрал фото в самый нижний ящик стола и уверенно покивал. Лека приехала к нему, она его не забывала все эти годы, и он найдет с ней покой и долгожданное счастье. А с Рогозиной у них никогда бы ничего не получилось – два раза в одну реку не войдешь. Мелькнула мысль, что Лека тоже подходит под эту пословицу, но он ее отогнал. Лека не Галя, она другая, и она сможет принять майора и его образ жизни. С ней он будет счастлив… С ней он будет счастлив – уже в который раз думала Галина Николаевна, бродя по своей пустой и одинокой квартире и вспоминая Круглова и блондинку. Круглов будет счастлив с любой женщиной этого мира, кроме нее, Гали. Потому что она железобетонная, неспособная на простые человеческие радости и чувства. Она думает только о работе, и уже потом об окружающих. Она не может позволить себе быть слабой женщиной, потому что она руководитель, и руководит она в основном мужчинами. Мужиками, прошедшими войну, службу в разных ведомствах. Она не может себе позволить слабость, потому что тогда не вынесет ежедневные, ежечасные кровь, боль, слезы потери, бесконечные трупы. Тогда она не сможет ловить преступников и качественно выполнять свою работу, свой долг. Чертыхнувшись, Галина замерла у темного окна и вгляделась в свое отражение. Какой, к чертям, долг, когда ты женщина прежде всего?! Ты хочешь элементарных женских радостей – семью, детей, мужа и воскресного обеда! И ты вовсе не хочешь ловить убийц и маньяков и сидеть сутками на работе, выстраивая версии и проверяя гипотезы. У тебя же зубы сводит порой, когда ты видишь счастливые лица Котовых или Шустовых. А когда ты смотришь на Лисицына, который обнимает сына и жену, тебе хочется выть от отчаяния – ведь у тебя-то такого нет и вряд ли уже будет. Ты не создана для семейной жизни – и краткий брак это подтвердил. Вы с мужем были коллегами и партнерами, нежели любящей семьей. Кстати, а вообще, любила ли она мужа? Рогозина оторвалась от окна и вновь принялась ходить по комнате. Она вышла замуж, потому что супруг был хорошим и надежным во всех отношениях, нравился ее отцу, да и пора было уже. Их отношения были простыми и понятными, не было разрыва души и страстей, и к тому же они оба остервенело делали карьеру. А когда попали на войну, там вообще все перестало иметь значения, кроме одного – выжить, любой ценой. И овдовев, Галя не вышла замуж не потому, что тосковала по мужу, а потому что не хотела еще одного такого брака. А потом она встретила Круглова… Только с ним и благодаря ему, она узнала, что такое страсть, ураган эмоций и буря чувств. Но сама все разрушила, своими руками, наивно думая, что Коля обрадуется ее продвижению по службе. Тогда ей казалось, что у нее все получится, и карьера, и любовь, но судя по всему, это вещи несовместимые. И два года назад она тоже была уверена, что все получится, и Круглов обещал, но все рухнуло вновь… Только в этот раз она много чего не сделала – не отделила Рогозину-руководителя, от Рогозиной-женщины, не сказала Коле, как сильно его любит… Султанов прав абсолютно, не те приоритеты она выбрала когда-то, но как понять, что действительно нужно, когда ей с детства прививали чувство ответственности и проклятого долга?! Она ненавидит это слово, но ничего сделать не может. Да и поздно уже и смысла нет. Когда тебе за сорок, когда большая половина жизни прожита, то меняться, кардинально и частично, уже поздно. Это только в кино в сорок лет жизнь начинается, а наяву у женщины, увы, все практически позади. И ей, Гале, остается только утешать себя тем, что карьера сделана, и работа, которую она делает, важна для человечества в целом, и для ее города в частности. Горько усмехнувшись, Галя прошла в спальню и распахнула шкаф, глядя на вещи Круглова. Он не вернется к ней никогда, а она никогда не будет его возвращать обратно. Она отпускает его и желает ему счастья. Пусть с другой, лишь бы он был счастлив… Только вот как смотреть на него на работе, как разговаривать и делать вид, что все равно, когда внутри все рвется на части, когда понимаешь, что это ты сама во всем виновата? Сейчас Круглов в отпуске, но ведь он когда-то выйдет на работу, а она совсем не уверена ,что к тому моменту все переболит. Эмоции рвались наружу, и женщина позволила им выплеснуться, устав от бесконечной борьбы с собой. И возле распахнутой дверцы шкафа рыдала не полковник полиции и доктор наук, а одинокая слабая женщина, железобетон которой дал трещину…