В ЛАГЕРЕ НОЛФИНГОВ.

А, Финьо! Привет! Молодец, что пришел! Как это помешал? Ты мне разве можешь помешать? Я тебя ждал все утро… Что? Что ты хочешь сказать? Не понимаю твоих намеков. Ты со мной чересчур бережно обходишься! Попробуй спросить прямо, обещаю ответить. Отвечаю. Кончился мой упадок духа. Хандры, как и не бывало. Вильялотэ ко мне совершенно уникальный подход нашла. Самая лучшая из учениц Эстэ, что и говорить! Знаешь, Финьо, Вильялотэ – сверхъестественное существо! Перед ней любой эльф как раскрытая книга. Нам очень повезло, что эта целительница на нашей стороне. Подумать страшно, чего бы она смогла натворить, будучи темной! Да не смеюсь я! Если улыбаюсь, так потому что весело. А я рад, что ты рад. Ладно, если хочешь, расскажу, как мою хандру прогнали. Не торопи только, дай все по полочкам разложить… Значит так. Валяюсь я полуживой, в тысячный раз пережевываю мысли печальные. В основном две думы: как меня тут все ненавидят, и как было бы отлично, если бы я помер. Даже на тебя потихоньку обижаюсь, что не пристрелил меня там, на скале. Рядом, как заведено, целительница дежурит. Лежу как обычно в последнее время: лицом в стенку чуть не утыкаюсь, глаза закрыты, руки по швам. Вздыхаю в подушку, слезы горькие мужественно глотаю. Зловредно делаю вид, что о твоем присутствии не догадываюсь. Чтоб не помешал мне, бедному-несчастному, жалеть себя. О тебе и не думаю. Вернее, рад тому, что Финьо расстроен, беспокоится, волнуется! Сейчас мне ужасно стыдно. Прости, пожалуйста, за эти капризы! Очень рад, что ты не сердишься! Ты вообще слишком добрый… Драть меня нужно было в то время, а не Сады Лориэна в палате разводить. Что значит «в следующий раз так и поступишь»? Не будет тебе следующего раза, и не надейся! Мне этого раза хватило. И ничего веселого я не сказал! Перестань хохотать, ты меня смешишь… Продолжать о выздоровлении? Видимо, я все-таки придремал, потому что пропустил, когда тебе стало плохо, и тебя увели. Кстати, никогда больше так не поступай, не доводи себя до такого состояния. Обещаешь? Не надо делать наивные глаза, я их у Амбаруссар досыта насмотрелся. Что? Кто мне проболтался про твой обморок? Не помню. Не помню и все. Так вот, возвращаюсь к теме. Лежу, значит, я. Жалею себя, разнесчастного. И вдруг рядом возникают очень громкие мысли! На всю палату разносятся невероятные размышления. Разные, но преимущественно обо мне. Что к моим волосам не пойдет ярко-красное платье. Завидуют моим ресницам. Я совершенно серьезно говорю, нечего так гнусно ухмыляться! Наконец пытаются определить, хорошо ли я танцую «совушку»! Вначале я решил, что умом тронулся. Настигло-таки меня проклятие Моринготто. Видения начались. Как называются видения, если не видишь, а слышишь осанвэ, орк знает что? Не знаешь? И я тоже понятия не имею. Только и остается, что бредить несчастному больному. Я уж оскалиться хотел, да слюну пустить для убедительности. А то, что же это за помешанный, который тихо лежит, о танцах грезы ловит! И не хихикай, пожалуйста, я не морочу тебе голову. Нет. Лично я не хихикаю, это ты хихикаешь. Хорошо, мы оба хихикаем… В конце концов я разобрался, что о «совушке» раздумывает сидящий рядом целитель. Но дежурит-то Вильялотэ. Представляешь? Мамина подруга, эльфийка серьезная, строгая, важнейшим делом занятая. Глава целителей. Наверное, она и в пятьдесят лет о танцах не помышляла. А уж теперь и подавно не должна. В Эндорэ-то… Открываю я любопытные глаза. И что предстает моему изумленному взору? Вместо величественной Вильялотэ сидит у кровати молоденькая эльфийка. Точь-в-точь воинственный цыпленок. Взъерошенный, непримиримый – сразу видно, враг всем феанорингам и мне в первую очередь. Буравит меня пронзительными серыми глазищами, чуть дыру не прожигает. И при этом на всю палату думает, как было бы замечательно со мной в паре «совушку» танцевать. От такой неожиданности я окончательно в себя пришел, повернулся к юной целительнице. Смирно лежу. Жду, что дальше будет. Цыпленок как увидел мой взгляд, сразу перекривился весь. Очень натурально, кстати, перекривился. Я бы поверил, если бы он думал потише. А так поглядели мы друг на друга, повздыхали, друг дружку облили презрением. Тут девчонка вспомнила свои обязанности. Через губу спрашивает меня, хочу ли пить. Я отказываюсь, естественно. Не буду же я соглашаться, когда столь откровенно «фи» демонстрируют! Нахальный цыпленок не отстает. Заявляет, что я обязан выпить какую-то микстуру. Представляешь? Я – и вдруг ОБЯЗАН! Тем временем девчонка подает мне кубок с крайне брезгливым видом, двумя пальчиками. Вроде ей даже прикасаться противно к посуде, из которой феаноринг пить будет. Признаюсь, вспылил я маленько. Напрочь отказался пить это орочье снадобье. Тогда воинственный цыпленок от приказаний перешел к угрозам. Распушился, глазенками засверкал. Кинулся ко мне со своей микстурой. Что хотел делать – не знаю. Не силком же в меня вливать. Добром бы я пить все равно не стал. Только на половине дороги споткнулась горе-целительница о собственную ножку. Не удержалась бедняжка, закачалась, ручками замахала! Пролила отвар мне на одеяло, выбросила кубок зачем-то в окошко, прямо на Хуана, который навестить меня пришел. Хотя его и не пустили. Тогда пес под окошком на улице пристроился. Бедный Хуан аж заплакал от такого обращения. Не привык наш пес, чтоб в него тяжелой серебряной посудой швырялись. Будто этого мало, цыпленок хлопнулся тяжеленькой тушкой мне прямо на рану. На ту… знаешь… где звезда... Если ты помнишь, там довольно чувствительное место, еще не совсем зажило. Ангбандское зачарованное железо все-таки использовалось. Вкупе с Гортхауровым огнем. Да ничего страшного! Это я так ляпнул, по недомыслию. Ситуацию описать хотел поточней. А наш Астальдо уж и насторожился! Слова тебе не скажи, сразу начинаешь делать далеко идущие выводы! Ладно-ладно, все со мной в порядке. Нет, больше не болит ожог. И вообще ничего не болит. Ты слушать-то будешь? Или собираешься надо мной причитать? Весь внимание? Вот и сиди молча. Я же говорю, что со мной ничего страшного не произошло. Продолжаю рассказ. В общем, свалилась означенная целительница на меня. Глазищами хлопает, таращится изо всех сил. Честно говоря, крепко девчонка приложилась, и неожиданно очень. А я в Крепости дурных манер нахватался. Потому и выругался сгоряча. По-настоящему, по-орочьи бранился. Самыми плохими словами. К счастью, цыпленок в подобных вещах не разбирается. А то сгорели бы мы оба со стыда. Правда, я быстро спохватился, язычок прикусил. Молчу. Лежу. И она лежит. Полежала голубушка поверх меня. Поглазела, носиком похлюпала. Приподнялась и разохалась. Давай с меня промокшее одеяло тащить. Я не даю, а девчонка лапками вцепилась, пыхтит, сопит, пофыркивает. Упорная очень. Почему сопротивлялся? Разрешу я всяким цыплятам уволакивать свое одеяло! Еще увидит девчонка, как меня разукрасили в Ангамандо, да в обморок хлопнется с перепугу… Какое-то время мы перетаскиванием мокрого одеяла занимались. У девочки силенка заячья. И я не намного мощней. Потом надоели нам обоим эти упражнения. Договорились-таки враждующие стороны. Решили, что одеяло мне Вильялотэ поменяет, когда придет. А я, зато снадобье цыпленково драгоценное выпью безо всяких пререканий. Пришлось мне глотать эту микстуру. Сладкая была неописуемо! Меня даже дрожь пробила. Отдаю девочке кубок, а она на меня глядит вопросительно. И снова думает на всю палату. Гадает, было ли мне вкусно? Я виду не показываю, как бы от себя отвечаю. Спасибо, мол, никогда такого замечательного снадобья не пил! Видел бы ты, как дева расцвела! Просто розовый куст, а не эльфийка. Я ей так и сказал. Вначале обрадовалась голубушка, а потом задумалась. Сидела девчонка, сидела, думала-думала, да и надумала. Выдает мне речь совершенно потрясающую про великую сущность красоты. Что-то вроде того, что красота своим жарким дыханием опалит мировое зло и заставит его раскаяться… Уж не припомню частностей. Вроде бы… помогла мне выпитая микстура не из-за целительных трав, а потому что девочка разбавила смесь лепестками прекраснейших роз, сваренными в ароматном акациевом меду. Я не стал пытаться цыпленку объяснить разницу между понятиями «вкусно» и «помогло». Все равно не поймет. Молода еще. А варенье из розовых лепестков я и сам люблю. Замечательно, только лепестки на зубах скрипят. Помирились мы с крошкой, даже поболтали немножко о Валиноре. Тут и Вильялотэ возвращается. Благодарит цыпленка за помощь, отпускает. А девочка задумчиво эдак говорит, в окошко глядя, что наконец-то нашла свою стезю. И призвание ее – нести красоту в этот мир. Поэтому девица собирается не целительством заниматься, а плести гирлянды и составлять букеты цветов. Совершенно необходимое дело тут, в Эндорэ, не правда ли, Финьо? Последний же раз эта неугомонная ко мне с лютней приходила, про Ангамандо расспрашивала. Песню грозилась написать героическую. Видимо, снова стезю поменяла, все никак себя не найдет! Я менестрель-деве этой наплел тогда невесть чего про Крепость, про Гортхаура, пусть развлекается малышка. Что было дальше? Почти ничего. Я почти все рассказал. В общем, остались мы вдвоем с целительницей Вильялотэ. Лежу я себе, гляжу на красивый закат. Разные забавные вещи вспоминаю: варенье из розовых лепестков, как цыпленок об меня приложился, как Хуан в окошко заглядывал некоторое время тому назад. Это когда собаку в лазарет не пустили, так пес подошел к окну, передние лапы на подоконник поставил, носом занавеску отодвинул, навещает больного. А его, беднягу, кубком приложили промеж ушей! В этот момент зашуршало что-то у порога, отвлекло меня от воспоминаний. Поворачиваю голову на шорох. Гляжу, идет ко мне Вильялотэ с сухим одеялом. Серьезная целительница такая, сосредоточенная, почти мрачная. Только глаза у нее хитрые – прехитрые! И уголки губ в улыбке чуть-чуть подрагивают. Я эльфийку спрашиваю: «Ты специально этого цыпленка мне подсунула? Растормошить хотела?» А Вильялотэ в ответ эдак загадочно улыбается и не говорит ничего. Тогда в первый раз за последние годы стало мне весело. Рассмеяться я не додумался, забыл как-то про это умение в Ангамандо. Вместо улыбки выругался я еще разок довольно-таки неприлично. К счастью, тут же спохватился, что Вильялотэ все-таки не цыпленок, может понять мои высказывания. Прощения прошу за свой язык непутевый. А целительница только хохочет, да рукой машет. И тут у меня с глаз будто пелена упала. Стало ясно, что впереди еще много чего будет и хорошего, и плохого. Пусть. В конце концов, Клятва не исполнена. Эндорэ не разведано. Но если девушки при виде меня, даже полуживого, о танцах подумывают, то, наверное, все не так уж и плохо! Как ты думаешь, Финьо?