В ЛАГЕРЕ НОЛФИНГОВ.

Финдарато откинул полог, зашел в больничную палату. Встряхнул непромокаемую накидку, повесил на гвоздик у стены. - Ух, ты! – восхитился Нельяфинвэ, глядя, как с плаща стекают светлые легкие капли. – Неужто на улице дождь пошел? Погулять бы под этим дождичком… - Да так, брызнул немножко, - отвечал Артафиндэ, присаживаясь у изголовья больного рядом с неизменным Финдекано, – думаю, уже кругом высохло. Айя, Финьо, айя, Майтимо! Мы тебя навестить пришли. Ты не против? - Как это - против? – в порыве энтузиазма Нельо даже приподнялся на локтях. – Я тут лежу и изнываю от скуки! - Аккуратнее, тебе нельзя совершать резких движений, - Финьо осторожно подхватил друга под лопатки, мягко положил на место. Майтимо смешно наморщил обожженный злым горным солнцем нос. - Видишь тирана-деспота? Не то, что встать, повернуться не дает! Лежи, говорит, по струночке! Меня скоро моль подъест… - Ничего, авось подавится, - скучным тоном, видимо не в первый раз, ответствовал Финдекано. – А вставать ты не будешь, пока целители «добро» не дадут. Как только Вильялотэ разрешит, можешь хоть под дождем гулять, хоть на голове плясать. - Вот-вот! – продолжал забавно жаловаться больной. – Каждый раз одно и то же! Кстати, а почему ты, Инголдо, говоришь «мы»? - Разве Нэрвен еще нет? – встревожился Финдарато. – Мы с ней тут встретиться должны были. Она цветов тебе принести хотела… Но я вижу, у тебя уже полно! Финдарато кивнул на пол, окна и стол, заставленный различными букетами. - Да уж! – гордо отозвался Майтимо. – Чем-чем, а цветами я не обделен! - Это девчонки стараются. А мне таскать вазы, да наливать воду, - вздохнул Финьо. - Тебе просто завидно… - Нельо договорить не успел. Полог поднялся. На пороге стояла веселая мокрая Артанис с охапкой васильков и маков. - Привет, братишка! – Нэрвен подошла к кровати, легонько чмокнула больного в щеку. – Как ты? Выздоравливаешь? - тут же обернулась к кузену. – Финьо, будь другом, найди какую-нибудь емкость, да налей воды, а то маки завянут. Финдекано молча встал, вышел. И сразу вернулся с огромной кастрюлей, куда поместилась вся гора цветов. - Я – хорошо, я выздоравливаю. Спасибо, что не забываете бедного больного! Кстати, Нэрвен, где ты задержалась-то? Финдарато уже беспокоиться начал… - Инголдо всегда беспокоится, такой уж он уродился, - сестра ласково глянула на брата. – А задержалась я не по своей воле. Один тип со мной разговаривал. Хорошо, его дождь спугнул, а то бы продержал этот тип меня до самого вечера! - Что за тип? – заинтересовался больной. - Да есть у нас один… эльф. Изобретатель. Еще в Амане все норовил мне по секрету поведать, мол, скоро он такую штуку придумает, что все ахнут, а мастер Феанаро позавидует! - Кажется, я знаю, о ком ты говоришь! – в глазах Инголдо перебегали смешинки, губы чуть заметно подрагивали. – Действительно своеобразный эльф, затейник… Не будем называть имена. - Конечно, не будем, - согласилась Артанис. – Только вот изобретения у него какие-то странные. - Помню, мы еще подростками были, он как-то до смешения света в крапиве голышом просидел – невосприимчивость в себе вырабатывал! - улыбнулся воспоминанию Артафиндэ. Все засмеялись. - И что, выработал? – заинтересовался Нельо. - Понятия не имею. Вот к Эстэ мать его водила, это точно! - Ага, братишка, - подхватила нить воспоминаний Артанис. - А еще этот чудак хвастался, что изобрел кисточку, которая пишет осанвэ. Я, естественно, заинтересовалась. Пришла в беседку, где тот изобретатель опыты проводил. Гляжу, сел мой герой, положил перед собой листок. Взял в руку кисточку и принялся писать. Я его спрашиваю: «Где тут осанвэ, ты же рукой водишь?» И знаете, что он мне ответил? Кисточка, дескать, пишет сама. Только вот поднять себя не может, тяжелая, приходится рукой придерживать! Арфинги и Майтимо расхохотались. Финдекано согнал упрямую озабоченность с лица и широко улыбнулся. Стояла весна, все были молоды. Жизнь казалась прекрасной! - Этот голубчик тебя и здесь донимает? – Инголдо достал платок, промакнул выступившие от смеха слезы. – Я думал, когда он вырос, то перестал привлекать твое внимание такими странными способами! - Я тоже так думала… Да видимо ошибалась! Представляете: буквально на днях встречается мне этот сумасброд ужасно гордый и торжественный! Хватает меня за рукав (видимо, чтобы не убежала) и начинает рассказывать о своем новом открытии. Оказывается сгущенное вино из перегонного куба должно обладать не только веселящими и целительными свойствами, но и «расширять границы сознания». Не знаю уж, что бедняга имел в виду, я так и не смогла ничего понять из его путаных объяснений. - Извини, Нэрвен, я тебя прерву, - вмешался Финьо. – Майтимо нужно принять болеутоляющее. - Да у меня ничего не болит! – возмутился Нельо, - зачем мне какие-то микстуры?! - Ты хочешь, чтобы заболело? Нет? Тогда пей, - Астальдо поднес к губам больного небольшой серебряный кубок со сладко пахнущим ромашково-маковым отваром. Нельо тяжко вздохнул, мученически закатил глаза, перехватил кубок и начал понемногу отхлебывать содержимое, невнятно бормоча себе под нос: «Ну и гадость!» Деликатный Инголдо обратился к сестре. - О каких лечебных свойствах перегнанного вина может идти речь? Это же обычный, всем давно известный процесс. - Я так и сказала, - согласилась Нэрвен. - А наш затейник величаво изрек, что у него, с его талантами, получится нечто, что «перевернет эльфийскую жизнь и поставит ее на новую ступень»! Пожелала я изобретателю успеха, освободила свой рукав, да и пошла прочь. Финдарато вздохнул, покачал головой. Было видно, что доброму арфингу жалко упрямого чудака-изобретателя. Нельо допил свой отвар. Финдекано взял кубок, поставил на прикроватный столик. С легким ехидством осведомился у подопечного. - Выпил? Ничего страшного не случилось? - Чуть мхом не порос, - отбился Нельо. Повернул голову к двоюродной сестре, с интересом спросил. – И что дальше было? Получилось это самое чудодейственное вино? - По дороге к вам встретила я этого горе-изобретателя у южного источника, - в голосе девушки прорывался смех. - Стоит бедолага довольно-таки помятый, бледноватый в зелень, пьет воду из общественного кувшина. Допил, еще нацедил из криницы. Снова припал к живительной влаге. Будто год по пустыне бродил. Я спрашиваю. Как, мол, дела твои на ниве изобретательства? А он с сокрушенным видом начинает мне жаловаться. Не оправдало сгущенное вино его надежд. И с такой обидой, будто вино и в самом деле виновато! А у самого глазки к носу скошены и ноги подламываются! Эльфы вновь расхохотались. Финдарато прятал лицо в ладонях, всхлипывал и раскачивался. Нельо зарылся среди подушек, плечи его мелко-мелко тряслись. Артанис выглядела почти серьезной. Только глаза ее блестели, словно драгоценные камешки, да розовые губы изгибались, приоткрывая ровные белые зубки. Даже серьезный Астальдо откинулся на спинку стула, запрокинул голову и прикрыл глаза. Отсмеявшись, Нельо повернулся к друзьям. Не обращая внимания на хмурящегося Финдекано, поднялся повыше, почти сел на кровати. - Это что же он, бедняга, на себе эксперименты производил? - А кто бы согласился стать его жертвой? – резонно отозвалась Артанис. - Дааа… - Нельо вновь рассмеялся. - Не сердись, Финьо, не могу неподвижно лежать, не кукла я. - Ты плечо смещаешь! – недовольно отозвался нолофинвион, вновь укладывая больного, как подобает. – Останешься кривобоким – будешь знать! - Я осторожно, только чуть-чуть подвинулся. Так говоришь, Нэрвен, водицу холодную бедный изобретатель хлебал после своего эксперимента с перегонным кубом? - Как засохший цветок! Знаешь, Нельо, мне его даже жалко стало! - Еще бы не жалко! Я-то уж знаю, что это такое… Как-то раз напился я орочьей самогонки… Да еще как напился! Что было! Ох… - Где это ты достал такую штуку? – насторожился Финдекано. - Да все там же, в Крепости, - Нельо неопределенно махнул рукой, как бы показывая направление на север. – И случилось все, не пойми как! Помнится, стою я на выдержке… - А что значит, стоять на выдержке? – заинтересовался любопытный Финдарато. - Как бы тебе объяснить? - Майтимо легко задумался. – Понимаешь, это когда заплечных дел мастер заставляет эльфа стоять в определенном месте какое-то время, иногда довольно длительное, без еды, без питья, без сна. Нельо говорил просто, спокойно, будто о цветах, дождике или микстуре. Никакого надрыва, никакого пафоса и трагизма. Таким тоном говорят о привычных, повседневных, даже надоевших вещах. - Чтоб не свалился от усталости, могут руки наверх притянуть. Вроде как на висячей дыбе, только не висишь, а ногами на полу стоишь. А могут в клетку поставить. С руками лучше, хоть они и затекают очень скоро. Клетка узкая, и такие шипы внутри противные, что не повернешься, сразу колет до крови… Так вот, стою я в клетке, и уже довольно давно стою. «Плыть» начинаю. А Гортхаур, волколачья радость, еще место такое подобрал! На углу в коридоре, где ветер гуляет ледяной не хуже, чем на Хелкараксэ… Майтимо запнулся на последнем слове, обвел глазами родных. Никто из эльфов больше не смеялся, не веселился. Лицо Инголдо стало упрямым, холодным и отрешенным. Глаза потемнели грозовой темнотой. Вместо улыбающихся губ – тонкая, суровая линия сжатого рта. Нэрвен - бледна, словно раненая. На кончиках длинных ресниц дрожат (небывалое дело!) прозрачные слезинки. Пальцы мнут, терзают, треплют кончик длинной косы. Финьо отвернулся, откашливается в кулак. - Ой, - покаянно сказал Нельо, - я глупость ляпнул, да? Простите, пожалуйста, я и сам знаю! Как можно сравнивать ужас, что вы прошли… через что вам пришлось пройти, с моими злоключениями?! Не сердитесь, пожалуйста, на недоумка! - Мы совершенно не сердимся,- осипшим невыразительным голосом сказала Нэрвен. – Только мне идти пора. Проводишь меня, Инголдо? - Обязательно, - отвечал Артафиндэ тоже каким-то странным голосом, кусая губы. – Пошли, сестренка. Брат с сестрой попрощались и покинули палату. Майтимо лежал с совершенно раздавленным видом. Финдекано пил воду из неглубокой фарфоровой чаши, неловко повернувшись боком. - Финьо, милый! – голос Майтимо замирал, был откровенно заискивающим. – Прости меня, пожалуйста! Не сердись… - Вообще-то на тебя никто и не думал сердиться, - как-то резко и отрывисто бросил Финдекано. - Да? А почему тогда Нэрвен с Инголдо убежали? Они вернутся? - Они обязательно вернутся, даже и не думай об этом…