Мы сыграли с тобой вничью

Я надеюсь, что когда-нибудь ты поймешь, что я нужна тебе больше, чем твои глупые принципы…

Утро следующего дня я встретила в прекрасном настроении. Почему прекрасное, спросите вы? Судя по сложившейся ситуации, оно у меня должно быть скверным и напряженным. Верно, но я давно заметила, что я… немного неординарная личность. Например, в сегодняшнее утро я почувствовала себя необычайно смелой и чересчур решительной. Мое твердое решение состоялось в том, что сегодня я приду в школу и обязательно посещу репетицию школьного праздника. А значит, непосредственно приму участие, игнорируя глупые угрозы самовлюбленного, эгоистичного, слишком избалованного мажора. Не убьет же в самом деле? А тем более не натравит своего крутого папочку на меня и на мою семью. Откуда такая уверенность? Просто знаю. Иначе Влад совсем опуститься в моих глазах, и в глазах других тоже, по моему мнению. А репутацией парень еще как дорожит… Бодрый настрой продержался все шесть уроков, а к седьмому постепенно начал убывать. На геометрии я чувствовала бешеное сердцебиение и дрожь по всему телу. Но причина была мне неизвестна, хотя я догадывалась… Близился конец урока, но дрожь так и не удалось унять, а в грудной клетке темп нарастал с удвоенной силой. Я попыталась отвлечься на геометрические теоремы, но объяснения преподавательницы пролетали мимо ушей. Ни единого слова я не услышала, словно оно было пустым звуком. Как только прозвенел звонок, я наспех попрощалась с Диной, оставив ее в полном недоумении, и побежала на четвертый этаж — в актовый зал. Однако там меня уже поджидали…  — Привет, Шевцова. — Бирюзовые глаза в насмешке уставились на меня. Вальяжно облокотившись об стенку, он спрятал руки в карманы брюк.  — А я тебя ждал. Хотел поговорить. Он… Он — причина моего напряженного настроения в течение седьмого урока и растерянности. В это смешно поверить, но… я боялась встречи с ним еще со вчерашнего вечера. Утром я просто старалась скрасить свой страх, доказывая самой себе, что я абсолютно ничего не боюсь, а особенно кого-то… Но видно собственные убеждения оказались не слишком убедительны, что… Даже страшно представить выражение лица, прилипшее ко мне со вчерашнего вечера.  — Опять молчишь. — Влад слегка наклонил голову набок. Кажется, его забавляло мое нынешнее состояние. — Знаешь, Лера… Я думал ты умнее. Ну, хотя бы чувство предосторожности должно же в тебе присутствовать. Отдышавшись вдоволь после пробежки на четвертый этаж, я заговорила:  — А оно во мне присутствует. Просто на всяких придурков я не обращаю внимание. Влад усмехнулся, но ничего не ответил.  — Как ты мне советовал вчера… — продолжала я. — Я хорошо поразмышляла и приняла обдуманное и, самое главное, правильное решение. Я замолкла, чтобы посмотреть на реакцию парня. Он ничуть не изменился в лице, хотя едва заметно выгнул бровь, что сообщалось о его заинтересованности.  — Шевцова, как долго ты собираешься торчать под дверью?! — неизвестно откуда раздался противный голос Ирины Николаевны. Я повернула голову в сторону лестницы. Так и есть: на верхней ступеньке стояла биологичка, как всегда окинув меня неприветливым взглядом.  — Почему ты до сих пор не в аудитории?  — Уже иду, Ирина Николаевна, — покорно ответила я. Недоверчиво хмыкнув, женщина прошла мимо, открывая двери и скрываясь за ними, но напоследок не поленилась еще раз напомнить о моем присутствии на репетиции. Не сдержавшись, я состроила ей рожицу, что вызвало смешок со стороны. Не честно! Почему Владу ни слова, а мне сразу целую подготовительную речь высказала? За то, что его отец спонсируют нашу гимназию, его драгоценному сыночку слова лишнего бояться сказать? А то обидеться ненароком. Замечательно. А мне можно, я все вытерплю и не посмею ни в коем случае обижаться. Что ж, не всем суждено родиться в богатых семьях.  — Шевцова, ты, кажется, хотела что-то сказать мне?  Ага, хотела. Только весь запал пропал.  — Хотела сказать, что ты не повлияешь на мои решения! И я буду участвовать, не смотря на твои предупреждения. Ты — никто, понял? Ты ничего не сможешь мне сделать! — выкрикнув все это на одном дыхании, я резко открыла дверь и впорхнула во внутрь.  — Ты сделала свой выбор, детка… Но этим словам я не придала никакого значения. Вопреки моим ожидания репетиция прошла весьма неплохо. Не было подколов или неожиданностей от Влада. Было вполне тихо и мирно, к моему удивлению. Почти… Два года, прошедшие без вокала, отразились на сегодняшней репетиции. Поэтому то, что я сбивалась или пропетая мною нота не соответствовала действительности, легко объяснялось. Войдя в мое положение, Светлана Анатольевна, преподавательница по музыке, тактично молчала. Зато Ирина Николаевна не соизволила промолчать, и колкие замечания иногда срывались с ее уст. Каневский также не желал отставать от биологички. Красноречивые взгляды, которыми он меня награждал, многое разъясняли. Он не хочет выступать со мной в паре — это слишком очевидно. Ну, конечно! Он же наверняка занимается вокалом беспрерывно. Не то, что я. Сперва забросила, а потом… опять решила возобновить, хоть и не по своей воле. Прекрасно же понимает всю ситуацию, но все равно пытается унизить, пускай и визуально. Так продолжалось на протяжении пяти дней. Голос постепенно делался значительно лучше, но до совершенства еще не восстановился. Насмешки Каневского становились все нахальнее, что выбивало меня из колеи, но я не сдавалась, прекрасно понимая, что он прав. С таким позором на сцене лучше не появляться…  — Ребята, я понимаю, что вы устаете и не за горами семестровые контрольные. Но осталось все два месяца до мероприятия, а песня еще не выбрана, — просветила нас Светлана Анатольевна и многозначительно посмотрела на меня. Нет, а что вы хотели? Чтобы я сразу чисто запела? Наивные. — Поэтому на завтра назначена незапланированная репетиция. И еще, — женщина заговорщицки подмигнула нам, — вы прекрасно смотритесь вместе. Не вздумайте отказываться от участия! Ну, все. Больше не смею вас задерживать. Выйдя из актового зала, меня прорвало. Даже Канеский поинтересовался, все ли со мной в порядке. Но я ничего не могла ему ответить — истерический смех не позволял этого сделать. Продолжая дико смеяться, я схватилась за живот и осела на пол.  — Шевцова, что с тобой? — Влад озадачено присел рядом, дернув меня за плечо. Убрав нахлынувшие слезинки в глазах, я успокоилась, хотя смех еще не хотел меня отпускать.  — Слышал, что сказала Светлана Анатольевна?  — Ты про то, как мы чудесно смотримся вместе?  — Ага… — И снова эта истерика. Теперь моя очередь пришла, потому что Влада прорвало, еще похлеще меня. Облокотившись об стенку, за стеку, он со всей силы колотил ладонью по ней, пытаясь прервать смех.  — Блин, Шевцова, тебе лечиться нужно.  — Что? .. — Почему-то теперь не хотелось смеяться.  — У тебя шизофрения развивается, ты в курсе? — заявил Каневский, вставая на ноги.  — Ты придурок? Я совсем не то имела в виду, — я старалась говорить спокойным голос, но тон предательски нарастал.  — Запомни, детка, что мы никогда не будем вместе! — проигнорировав мои слова, парень продолжал гнуть свою палку. — Ты неинтересна мне. В тебе нет ничего привлекательного.  — Особенно мне хочется быть с тобой… Да никогда в жизни я на это не соглашусь!  — Никогда не говори никогда, — щелкнув меня по носу, Каневский направился в сторону лестницы.  — Да пошел ты! — выкрикнула я. Но реакции никакой не последовало. Спускаясь вниз, Влад не обернулся.

***

Из зеркала на меня смотрела девушка семнадцати лет. Русые, небрежно причесанные волосы средней длины лишены насыщенности и густоты, так как их хозяйка не уделяет должного им внимания. Да и вообще уходу всей внешности я не нахожу времени, потому что просто считаю это напрасно потраченным временем. Соответственно, мой внешний вид не вызывает ни у кого восторга. Зато прекрасным голосом я не обделена, в этом я убедилась. Два года без пения, конечно, не пошли мне на пользу, но позорно сдаться тоже не входит в мои планы. Вчерашний вечер упорных тренировок по восстановлению прежнего голоса не прошел даром, и в результате я снова запела. Первое место не по ошибке досталось мне. И сегодня я докажу это Каневскому. Поэтому больше он не посмеет надо мной насмехаться. Никогда.  — Лер, ты скоро? Через несколько секунд начнется урок, — ноющий голос Дины раздался со звонком. Бросив напоследок взгляд своему отражению, я хищно улыбнулась в предвкушении сегодняшней репетиции.

***

 — О, ребят, вы уже пришли? — Светлана Анатольевна впорхнула в аудиторию, распространяя свой оптимизм по всюду. Влад поприветствовал учительницу с каменным лицом, не выражая ни единой эмоции, а я — с полной уверенностью, зная, что у меня обязательно все получиться.  — Итак, ребятки… — женщина присела на стул, положив перед собой папку в синем переплете.  — Я выбрала предварительные песни для вашего выступления. Не уверена, подойдут ли они… Но попытка — не пытка, так? Поэтому попробуем сейчас их спеть. Та-ак… — Светлана Анатольевна достав из папки пару листов, протянула их нам. Получив текст с песней, я приготовилась к дальнейшим действиям.  — Ребят, на самом деле у вас разные тексты. А точнее в вашем исполнении будут два номера, преобразовавшиеся в один. По смыслу песни похожи, и поэтому спеты они будут одновременно.  — А как мы будем выступать дуэтом, если песни разные? — спросил Влад, опередив меня. Потому что мне тоже интересно…  — Все очень просто. Когда заиграет нужная мелодия, вы будете петь то, что написано на вашем листе. Понятно?  — Необычный номер получается… — вырвалось у меня. Светлана Анатольевна мягко улыбнулась.  — Возможно. Хотя я, конечно, придерживаюсь классического выступления. Но…не мне решать, разумеется. А потом, словно опомнилась, встряхнула головой и добавила:  — Ладно, меньше слов — больше дела. Лер, ты первая! Давай, попробуй! Справившись с легкий волнением, я глубоко вдохнула и тот час же выдохнула, поднявшись на сцену. Перед тем, как посмотреть на текст песни, я взглянула на Влада. На его губах образовалась презрительная ухмылка. Фыркнув, я отвела взгляд, демонстрируя, что нисколько не задета его «поддержкой». Лера, ты сможешь… Заиграла легкая мелодия. Я уверена в себе. Вперед! Вспоминая меня, открой и пойми, Что во всем мире, я известна, как самая обычная девушка. Но ты меня не забывай. У этой истории будет продолжение. Я погрузилась в ауру мелодии. Я пела для себя, но это оказалось ложью. На самом деле я хотела доказать Владу, что могу петь не хуже него, а даже лучше. Когда я пою, я полностью отдаюсь музыке. Клубок, состоящий из разнообразных мыслей, постепенно расплетается и медленно куда-то катиться. В голове пусто, ни единой мысли. Остались только эмоции. И единственное желание. Желание доказать всем, что я лучшая; что я достойна многого. И у меня получилось. Я ни разу не сбилась и не сфальшивила. Я сумела.  — Стоп. На этом твоя мелодия кончается. Ну что ж, Лера. Похвально. Ты спела значительно лучше, чем в предыдущие дни. У тебя действительно чудесный голос. Я спокойно восприняла похвалу. Я знала, я просто знала, что достигну нужного результата. Нахмуренное лицо Влада — подтверждение моему успеху, иначе он не был бы таким раздосадованным.  — Влад, теперь твоя очередь. Только предупреждаю сразу, что песня не в стиле рок. Гости, которые будут присутствовать на мероприятии, не слишком одобряют сей жанр музыки. А предпочтения гостей — для нас святое. Согласен? Без лишних слов парень слегка качнул головой.  — Ну вот и чудно. Начинай! Удобно разместившись на мягком сидении, я положила руку на подлокотник, подперев щеку ладонью. И с полным равнодушием приготовилась к прослушиванию. Мои глаза покраснели. И паруса моей души Медленно рвутся. Снова. Прикрыв глаза, я в ту же секунду резко распахнула их. Голос… Он действительно прекрасен. Я плавно возвращаюсь к тому фестивалю. Когда победа должна была достаться ему, потому что он достоин этого. Конец дней. Мы обливаемся кровью, Чтобы достигнуть определенных целей. Простить, забыть, жить дальше. Ведь мы можем… Хочется слушать без остановки, хочется отстраниться, что я и делаю… Остаток времени я провела, словно в трансе. Я не слышала, что нам рассказывала, объясняла Светлана Анатольевна. Или просто не хотела вникать в смыл сказанного. Не знаю. Мне все равно. Очнулась, когда преподавательница собрала бумаги и объявила, что репетиции окончена.  — Слушай, Шевцова, а ты оказывается неплохо поешь все-таки. Спускаясь по лестнице, я чувствовала, как мои ноги становятся ватными, а очертания ступенек расплывчатым. Сказывается двухчасовая репетиция после уроков, но тем не менее реплику Каневского я не могла оставить без внимания.  — Я этот день помечу синим цветом в календаре. Все-таки я дожила до этого момента и услышала такие долгожданные слова от профессионала. Парень усмехнулся.  — Иронизируешь? Ну-ну. А почему синим, а не красным цветом?  — Потому что синий — мой любимый цвет. И на будущие… Я не живу по общепринятым понятиям.  — Мне все равно, как ты живешь.  — Кто бы сомневался. Молчание. Тишина. Но я не была бы собой, если бы не нарушила такую идеальную тишину. Зацепившись за шнурок, я полетела вниз по лестнице. Коротко вскрикнув, я уже приготовилась к худшему, но не успела. Сильные руки подхватили меня за талию, не дав расквасить себе нос. Банальная ситуация и, наверное, я бы отреагировала обыденно, но… Его руки, обнимающие меня вызвали учащенное сердцебиение.  — Не ушиблась? — его неожиданная забота привела меня в замешательство.  — Руки убери…  — Да я даже боюсь убирать, а то вдруг опять упадешь.  — Я повторяю…  — Ладно, ладно… Вот доброе дело сделал, а в ответ никакой благодарности. Где же твои манеры, детка?  — Джентльмен хренов.  — Ого, какие мы невоспитанные. Придется тебя научить хорошим манерам, — прошептал парень, крепче прижимая к себе.  — Отпусти, придурок!  — Зачем так кричать? .. Я в отчаянии старалась вырваться, но хватка у Каневского была железной. Пыталась залепить пощечину, но Влад перехватил мое запястье, сжав его с такой силой, что послышался хруст.  — Отпусти.. Больно же.  — Тебе не нравится? Рука парня опустилась ниже талии, прикасаясь к запретному месту, а горячие губы уже хозяйничали на шеи… Моему негодованию не была придела. Гневно рыкнув, я заехала ему между ног, надеясь, что тот еще долго будет приходить в себя. Услышав болезненный стон, я возобновила бег по лестнице.  — Идиотка конченная! Да ты никогда в жизни не будешь нужна мне! Ты никому не понравишься, потому что ты уродина и психованная в придачу! Слышишь, Шевцова?  — Повторяешься, Каневский! — крикнула, продолжая бежать вниз. Очутившись на улице, я дала волю слезам. И пусть все говорят, что плачут только те, у кого есть душа. Я так не считаю, потому что плачут только слабые люди. Но все равно я не могла остановиться, слезы не хотели прекращаться. Дура! Какая же я дура! Во время репетиции придумала себе миф, что обладатель такого прекрасного голоса не может быть жестоким человеком. И сама же поверила в эту наивную сказку, забывая, что это всего лишь Влад Каневский. Холодный, равнодушный, эгоистичный и самый последний подонок. Больно. Почему же так больно? Он четко сказал мне, что мы с ним абсолютно разные. И… все равно мне не хочется в это верить. Это просто принципы. Глупые, никому ненужные принципы. Хватит. Он бессердечный и бесчувственный придурок, который разыграл меня, как бестолковую малолетку. Достав салфетку, я аккуратно вытерла слезы, дав себе слово, что больше не буду проливать их попусту. Пустота — отлично подобранное слово для описания моего внутреннего состояния. На душе пустота… из-за него. И снова слезы… Я не заметила, как оказалась на проезжей части, но услышав оглушительный вой машины и пронзительные голоса прохожих, я застыла, не имея возможности двинуться дальше. Прямо на меня мчался черный джип…