Мы сыграли с тобой вничью

Парни шли вдоль мрачного полуразрушенного дома. Окна были наполовину выбиты, вместо них зияли черные дыры. Пройдя еще немного, парни осознали, что попали в самый заброшенный закоулок в городе. Вокруг возвышались устрашающие сооружения, давно уже находившиеся на грани разрушения. И ни одной человеком души. Темно и пусто.  — Как будто нам больше нечем заняться в вечернее время. Ходим тут, как два дебила, — заныл Никита.  — Ты можешь заткнуться? — шикнул на него Влад, освещая путь фонарем. — Я уверен, мы уже почти на месте.  — Ты был также уверен пол часа назад, но мы почему-то продолжаем бродит черт знает где, ища приключения на свою жопу.  — Слушай, ты уже достал меня, — не вытерпев нытья с боку, Каневский толкнул своего спутника, но Никита устоял на месте. — Если ты боишься наложить в штаны при встрече с Сэндвичем, то вали тогда в свою теплую кроватку. Влад решительно направился вперед, но Воронцов его окликнул:  — Ты поступаешь безрассудно! Откуда мы знаем что ожидать от Сэндвича на этот раз?  — Но ты же… — Влад обернулся и возмущенно подавился слюной, — ты же сам сказал, что не стоит бояться этого отморозка; что он только способен угрожать… Потупив взгляд, Никита вздохнул:  — Я недооценил его. Мне кажется, он изменился. Например, Диана его ни на шутку испугалась..  — Так давай же разберемся с ним! Отомстим за Диану! Воронцов замотал головой.  — Надо план составить… Хорошенько все обдумать. Мы слишком легкомысленно поступим, если бросимся в бой, не подготовившись как следует… Никита замолк, обратив внимание на лицо Каневского. Оно пылало. Глаза сощурены. И этот взгляд, в котором злость смешалась с возмущением.  — Может, ты просто идти не хочешь? Испугался? Никита не знал, что ответить.  — Перед самым ответственным моментом решил сдаться? Если ты трус, признай это. Я пойму.  — Да! — неожиданно воскликнул Воронцов. — Мне слишком дорога моя жизнь.  — Понятно, — кивнув, бесстрастно сказал Влад.  — И тебе не советую ввязываться в это.  — Я уже влез в это дерьмо, Воронцов. Но я не собираюсь отступать. Я буду идти до конца, потому что я не боюсь трудностей, гребаный ты придурок!  — Иди. И придурок сейчас только ты.  — А ты жалкий трус, — сплюнул Каневский. — Себе же хуже делаешь. Никита не стал дослушивать нотации в свой адрес. Он развернулся и пошел прочь. Влад смотрел парню вслед, не веря, что когда-то считал этого труса своим лучшим другом. Простояв так еще немного, Каневской двинулся дальше. С целью расправиться с обидчиком. Уничтожить еще одну тварь. Остановившись напротив частного сектора, парень с опаской постучал в дверь. Ему казалось, что на этот раз он точно не ошибся адресом. Сэндвич открыл мгновенно и ухмыльнулся, увидев гостя.  — Долго ты добирался, парнишка.  — Не надо было назначать встречу на окраине города, — невозмутимо ответил Влад. — Здесь даже опасно на машине ездить.  — А ножки тебе на что, принц ты недоделанный? Первым порывом было врезать этому недоумку как можно посильнее. Но, утихомирив свою агрессию, Каневский с ухмылкой полюбопытствовал:  — Ты здесь живешь, наверное… Комфортно ли тебе? Сэндвич никак не отреагировал на издевательство.  — Интересно, а убить ты меня собираешься вот этим чудесным прибором? — Влад брезгливо осмотрел ржавую ложку, взяв ее кончиками пальцев.  — Нарываешься, парень… Давай лучше поговорим.  — А можно я тебе врежу?  И, не теряя ни секунды, замахнулся кулаком и попал Сэндвичу в нос.  — А это тебе за Леру! — и дал смачную пощечину. — А это… Каневский почувствовал острую боль в затылке. Все поплыло, и только нечетким отголоском он услышал женский крик.

***

Я пришла навестить Диану на второй день после операции.  — Как ты, Дина? Ермакову удалось спасти. Прочистили желудок. Освободили организм от химического яда. Теперь Диана может жить и радоваться жизни, а потом обмолвиться словечком о случившимся. До сих пор никому ничего неизвестно.  — Нормально, только поташнивает чуть-чуть.  — А ты что хотела?  — Ой, не начинай… Мы засмеялись. Надо же, прям как в старые добрые времена.  — Я тебе фруктов принесла, — я продемонстрировала пакет с бананами и яблоками.  — Спасибо. Положи пакет на тумбочку, пожалуйста. Я присела на краешек кровати. Диана, вонзившись зубами в яблоко, молча смотрела на меня. Я первая нарушила тишину:  — Ты так никому ничего не рассказала.  — Хватит! Мне неприятно об этом говорить.  — Ты можешь хотя бы назвать причину? — не унималась я. — Все же волнуются за тебя. Диана отвернулась, обиженно надув губки. Я вздохнула. Первая мысль была, что она это сделала из-за Влада. Опять поссорились и все такое. Но так хотелось услышать другую версию! Кстати, Никита и Влад до сих пор не объявились. Ушли куда-то и не вернулись…  — Какой-то… ммм… — начала Диана, — Сэндвич, кажется, хочет убить Влада. Я затаила дыхание.  — Он, Сэндвич, сказал, что Каневский-старший — его давний враг… Или враг его партнера… Я не помню! — Диана схватилась за голову.  — Что он сказал, Дина?  — Отец Влада якобы задолжал ему кучу денег… Или его партнеру… О, Господи… — Диана смахнула слезу. — И Сэндвич собирается расправиться с должником. Но, чтобы этого не случилось, я должна добыть любую информацию о семье Каневских. И тогда, может быть, он никого не тронет…  — И ты решила покончить жизнь самоубийством?  — Он угрожал мне, Лера! Он звонил мне каждый день, грозился, что прикончит меня, маму… Я не вытерпела… всего этого! Я такая слабая… Диана зарыдала. Громко и отчаянно.  — Я не знаю, — продолжила Ермакова, — зачем я отправила Владу смс-ку… Написала ему эти слова на бумаге… Ведь, мы расстались. Наверное, хотела, чтобы он не забывал меня, чтобы помнил…  — Вы расстались? — удивилась я. — Но почему?! Диана не успела ответить. Никита вошел в палату.  — Привет, — поздоровался он.  — Привет, — ответила я, встав с кровати. Наверное, сейчас будет уместным оставить их наедине. — Я пойду. Молчок.  — Выздоравливай, Диана! Девушка кивнула.  — Пока. На входе я тихо поинтересовалась у Никиты:  — Где Влад? Но тот только пожал плечами. Следующие три дня Влад не появлялся в школе. Словно пропал куда-то. И тогда у меня появилась настойчивая мысль, что с ним что-то произошло. Страшное и непоправимое.