Мы сыграли с тобой вничью

Она была в белом платье, словно ангел. Ее кожа светилась во мраке темной комнаты. Скорее всего из-за луны, подумал Влад. Из-за луны, которая серебристой дорожкой проскользнула в его комнату. Диана сделала шаг вперед. Ее черные волосы рассыпались вдоль спины по белому платью. Она шла вперед не останавливаясь. Она молчала, и только ее брови были приподняты немного вверх.  — Диана, ты что здесь делаешь? — недоумевал Каневский. Зрелище было… завораживающим, но и пугающим одновременно.  — Тшш, — Ермакова присела на край кровати. Влад отодвинулся подальше. — Не бойся, — засмеялась она, — я просто пришла тебя проведать.  — А почему ты так странно выглядишь?  — Тебе не нравится? — Диана осмотрела себя. — Но там все так одеваются.  — Там — это где?  — Какой ты глупенький, — Диана потрепала парня по щеке, не переставая улыбаться. — Я умерла… Ради тебя.  — Что? — Влад хотел вскочить, но девушка его остановила. Она прижалась к его губам, легонько поцеловав.  — Теперь я буду приходить к тебе каждую ночь, чтобы ты смог меня поблагодарить. И не дав ничего сказать, опять прильнула к губам. На этот раз поцелуй был жадным и глубоким.  — А я думала, что буду к тебе одна приходить, — рядом кто-то досадно хмыкнул. — Но, видимо, не судьба. Влад оторвался от Дианы и взглянул на нового гостья. Это была Лера. В этом странном белоснежном платье.  — И ты…оттуда?  — Ага. Я тоже умерла из-за тебя. «Умерла из-за тебя», — с этой мыслью Влад проснулся. И холодок пробежал по его спине.

***

Диана без сознания. Ее рука безжизненно свисала с кровати. Никита бросился к девушке. Проверил пульс. Она жива. Ее все еще можно спасти.  — Диана, давай! Парень бил Ермакову по щекам, облил водой из стакан. Никакого результата. Диана была бледна. И, кажется, почти не дышала.  — Диана, дура… Какая же ты дура. Подняв ее на руки, Никита направился в ванную. Включил душ, выпуская как можно больше холодной воды. И плевать, что вода была слишком ледяной! Это единственный шанс привести ее в чувства. Никита направил душ на Диану, заодно хлопая ладонью по ее спине.  — Ты сможешь. Ну же.. Сперва ничего не происходило. Но затем Ермакова закашлялась, задыхаясь от низкой температуры в ванной. Никита, обрадовавшись, усилил хлопки по спине, продолжая обливать девушку обжигающе холодной водой. Диана заверещала. Но, когда содержимое таблеток начало выходить наружу, успокоилась. Никита выключил воду, помогая держать волосы, пока девушка избавлялась от таблеток, которые могли лишить ее жизни на незаконченной минуте.  — Давай, молодец. Ермакова остановилась и опустилась на плитку, застонав.  — Как ты? Она сейчас выглядела очень бледной и испуганной. Кажется, она начала осознавать, что совершила. И чем могло все это обернуться.  — Я… Дура-а-а… Я просто хотела… — Диана зарыдала, бившись кулаком об плитку до крови.  — Тише, — Никита крепко прижал ее к себе. — Все хорошо… Ты жива, и это главное.

***

 — Держи, тебе нужно выпить горячего чая. Никита протянул Диане чашку, но та никак не отреагировала. Просто отсутствующим взглядом уставилась куда-то. Парень поправил плед на ее плечах и присел на корточки перед девушкой.  — Тебя все еще трусит? Диана молчала, лишь посильнее сжалась, укутавшись пледом. Дрожащими руками взяла чашку и сделала первый глоток.  — Зачем ты это сделала, Диана?  — А разве непонятно? — произнесла Ермакова. И Никита испугался ее голоса. Он был безжизненный.  — Из-за… него?  — Я хотела его защитить.  — От кого? Ее слова звучали абсурдно. Как можно кого-то защитить, лишая себя жизни?  — Неважно. Все равно я осталась жива, и это… плохо. Я сделала хуже себе.  — Не говори так! — Воронцов схватил Диану за плечи, встряхнул. — Ты бредишь. Ты говоришь какую-то бессмыслицу. Поверь, смерть — это не лучший способ решить проблему.  — Тебе не понять меня! — воскликнула Ермакова, но схватилась за горло, выронив чашку. Она убежала в ванную, и Никита услышал новые позывы рвоты. Он хотел помчаться следом, но наткнулся на лист бумаги. Записка была адресована Владу. Никита решил прихватить ее с собой. Он верил, что в записке найдет ответ на свой вопрос. Неожиданно Воронцов услышал пронзительный крик.  — Диана! — догадался он и поспешил на помощь.

***

I may cry ruining my makeup Я могу заплакать, испортив мой макияж Wash away all the things you've taken Избавиться от всего, что у меня есть I don't care if I don't look pretty И меня не заботит, как я выгляжу Big girls cry when their hearts are breaking. Большие девочки плачут, когда их сердца разбиты.  — Браво, — зааплодировал Влад. — Ты действительно неплохо поешь.  — А ты не будешь петь? — смутившись, ответила я.  — Я буду играть на гитаре, а тебе предоставляю возможность спеть.  — Спасибо тебе большое, Господи, — я театрально вскинула глаза кверху. — Ты услышал мои молитвы. Влад только покрутил пальцем у виска.  — Big girls cry when their hearts are breaking… Большие девочки плачут, когда их сердца разбиты… Ты серьезно обо мне такого мнения?  — Конечно, нет. Ты другая.  — И какая? — улыбнулась я.  — Ты в любой ситуации плачешь. Тьфу ты, всю романтику испортил.  — Тогда почему ты такую песню выбрал?  — Потому что иногда нужно спеть что-то противоположное своему характеру. Так ты будешь совершенствоваться. Как личность. Он говорит такие умные вещи, но не замечает самого элементарного. Чувства. Он не разбирается в чувствах, в самом простом и сложном одновременно.  — Может, еще раз споешь?  — Ммм… — я недовольно промычала, упав на кровать. — Лучше сыграй что-нибудь. Я ожидала, что Влад откажется, и я смогу немножко отдохнуть. Но нет. Интуиция у меня так себе.  — Только ради тебя. Парень ударил по струнам и запел. Чисто. Красиво. Завораживающе. If I could be with you tonight, Если я смогу быть с тобой сегодня ночью I would sing you to sleep, Я спою тебе колыбельную Never let them take the light behind your eyes… Никогда не позволяй им уничтожить свет в твоих глазах… Я слушала его голос, но не слышала слов. Слова ни к чему. Они всегда лишние. Они разрушают жизни. Портят отношения. Для нас важны поступки. Нам важно знать, на что люди смогут пойти ради нас. Он закончил петь. Отложил гитару в сторону и повернулся ко мне. Мы долго смотрели друг на друга, пока наши губы не соприкоснулись. И снова водоворот чувств и эмоций. И вновь это сладостное ощущение, когда я могу обнять его и почувствовать его горячее дыхание на своих губах. Он продолжал меня настойчиво целовать, падая со мной вместе на кровать. Я отвечала не менее глубоко. Я старалась передать все те чувства, которые возникли при поцелуе.  — Скажи, что между нами происходит? — задыхаясь, спросила я.  — Чтобы ни происходило, мне это нравится, — ответил Влад и снова прильнул к моим губам. Я хотела большего. Я хотела почувствовать его… всего. И мне ничуть не стыдно за свои желания.  — Помнишь, ты сказал, что я тебе безразлична?  — И что? — Влад целовал мою шею, и я понемногу сходила с ума.  — Ты же изменил свое мнение? Каневский остановился и встал с кровати.  Да, я сама говорила, что слова не имеют значения. Но, черт возьми, мне необходимо знать его мнение.  — Почему ты молчишь? Он не успел ответить. Телефон зазвенел в его кармане.  — Чего тебе, Воронцов? Постепенно лицо Влада менялось. Эмоция за эмоцией. Он был в ярости.  — Я уже выезжаю.  — Что случилось? — я разволновалась ни на шутку.  — Диана в больнице.

***

 — Что с ней?! — Влад подбежал к Никите.  — У нее повысилась температура, и она упала в обморок, — подавленно ответил Воронцов. Каневский непонимающе хмыкнул, а Лера подозрительно прищурилась. Никита обреченно вздохнул. Он понял, что Лера опять во всем винит его.  — Вы друзья Дианы Ермаковой? — к троице подошел пожилой врач. Все трое синхронно кивнули, а мужчина продолжил:  — Температуру мы стабилизировали, но девушке понадобится очищение желудка, потому что симптомы отравления могут повториться. И так легко она уже не отделается.  — Диана отравилась? Но чем?! — ужаснулась Шевцова. Вопрос остался без ответа. Сзади послышался стук каблуков и женский возглас:  — Где моя дочь?! Ирина Николаевна выглядела еще хуже, чем прежде. Она, словно сбежавший из дурдома пациент, схватила бедного доктора за руку и начала трясти, истерически что-то выкрикивая. Каневский-старший пытался успокоить ее, но тщетно. Биологичка была на грани нервного срыва.  — Я пойду… Помогу привести ее в чувства, — осторожно предложила Лера. — Не могу больше смотреть и ничего не делать. Влад и Никита остались наедине.  — Ничего не хочешь мне сказать? — полюбопытствовал Каневский.  — Она таблеток наглоталась… Из-за тебя, — шепотом ответил Воронцов. Влад натянуто улыбнулся, сжав правый кулак.  — Идиотка! — он со всей силой ударил этим самым кулаком об стенку.  — Она оставила тебе записку. Влад быстро пробежался глазами по строкам.  — Что за бред? «Они заставили меня сделать это. Иначе пострадал бы ты». Никита пожал плечами.  — Они…Они… Но кто они? — Влад ходил туда-сюда по коридору.  — Может, лучше спросить у Дианы, когда она очнется?  — Они… Точно! Воронцов, дай мне номер Сэндвича.  — Ты уверен?  — На все сто. Только он желает моей смерти.  — И что ты будешь с ним делать?  — Хочу встретиться. Ты со мной?