Скованные цепями

Страх окружил меня со всех сторон. В последнее время единственными эмоциями, испытываемыми мной, были лишь страх и отчуждение, причём меняющиеся всё чаще и чаще с каждым разом.  Пока автомобиль разворачивался и отъезжал, я безотрывно смотрела на Марину, которая встала, чтобы помахать мне рукой в последний раз. С того самого момента, когда она меня обняла на прощание, я пообещала себе, что встречусь с ней снова. Надеюсь, что успею сделать это. Но для начала нужно выпутаться из всей сложившейся ситуации и найти дом. — Так ты, значит, сутенёрством занимаешься? — язвительно спросила я. Кто же за язык меня дёрнул! Мгновенно пожалела о своих словах. Дура.  Лебедев, до этого не отрывавшийся от дороги, резко повернулся ко мне. Во взгляде не было злости — только раздражение. Быстро окинув меня взглядом, он усмехнулся чему-то, известному ему одному, и снова отвернулся, продолжив вести машину. На несколько минут повисло молчание.  — Тебе-то какое дело, бездомная? Не лезь не в свои дела, пожалеть можешь, — всё-таки ответил мне он. Угрожает, значит? Надоело это. К черту.  — Куда хочу, туда и лезу, — поспешила с ответом я. Со стороны, вероятно, это выглядело, как будто маленькая девочка спорит с большим и угрюмым дядей.  Дима только приподнял брови, услышав мою фразу. Мне казалось, будто я забавляю его и ему интересно, что же я выдам дальше своей несмышленой, по его мнению, головкой. Он продолжал хранить молчание, сделав в машине громче.  Спустя час мы подъехали к посёлку за городом, а позже и к самому дому, принадлежавшему, скорее всего, семье Лебедева. Парень заглушил мотор и вышел из машины, бросив мне: — Вылезай, что сидишь? Я вышла из машины и увидела дом во всём его великолепии. Полностью деревянный двухэтажный коттедж поразил меня своей красотой. Всё было прекрасно, но хотелось увидеть и нутро дома. Ставлю на то, что здесь есть и чудесный сад с уютной беседкой, как это бывает в богатых домах, которые показывают в разных фильмах.  Я отправилась за Лебедевым в дом, немного подождав, пока он наконец-таки откроет все двери и введёт код. «На всякий случай», — как сказал он. Внутри была ещё сигнализация, которую ему пришлось быстро снять. Он включил свет в уютной прихожей, от чего в комнате, сделанной под старину, стало ярче. Стены из брусков дерева, паркетный пол, шкаф, с виду простой, но стоивший явно больше, чем вся моя одежда, с чудным орнаментом и большим зеркалом с приставным столиком. Всё было выдержано в определённом стиле, и мне безумно захотелось увидеть, как же сделаны остальные комнаты. Я оставила обувь у порога, в специально отведённом месте, и прошла за Димой в гостиную. Стены были светло-коричневыми, в углублении стоял телевизор, посредине комнаты мягкий кожаный и два кресла со стоявшим между ними деревянным столиком. В углу — кресло-качалка, а на смежной стене полка с книгами и статуэтками из разных стран. На стенах также висело несколько картин, на которых были изображены домик в деревушке и осенний лес.  — Присаживайся, — сказал Дима, сам усевшийся в кресло, закинув ноги на столик. – Предлагаю обговорить условия.  Я присела в кресло, стоящее напротив, и вопросительно посмотрела на него, спрашивая, что, мол, за условия такие. Сейчас я была в растерянности и не понимала.  — Как я понял, тебе негде жить, так? — я кивнула. — Пока что мне незачем задаваться вопросом, почему так получилось, да и не очень-то интересно, а вот помочь тебе, как и просила Марина, придётся. Ты всё же случайно узнала о моей не такой уж и большой тайне, поэтому теперь необходимо расхлёбываться и мне, и тебе. Естественно, то, что ты должна хранить это в секрете, объяснять не надо, так? — я снова положительно кивнула головой. — Поэтому я предлагаю тебе заключить небольшую сделку.  Я недоумённо посмотрела на него, приподняв брови. Сделка непосредственно ведёт за собой условия, и я понятия не имела, выгодными ли они будут для меня. Осознавала я одно: мне негде жить. И эта проблема стояла на ранг выше всех остальных, потому что меня могли в любой момент объявить в розыск, и вот тогда бы следовало ожидать крупных неприятностей. Сбежать из дома — не просто так. И сейчас Лебедев был единственным надёжным вариантом для решения моей проблемы. — Что ты хочешь? И какую это выгоду принесёт для меня? — я, наконец, собралась и готова была вести серьёзный разговор. От его исхода зависит моя дальнейшая судьба.  Дима подпёр голову рукой и продолжил говорить:  — Это дом моей бабушки. Она вернётся утром и может помочь своему любимому внуку, то есть мне, приютить у себя девушку, которой являешься ты. Чтобы она не начала задавать много вопросов, скажем, что ты моя девушка и сейчас тебе необходимо где-нибудь пожить. На деле фиктивная, разумеется, — добавил он, заметив мой удивленный взгляд. — Твои родители могут подать заявление о пропаже через трое суток. Если получится, я смогу уладить это через своих знакомых в полиции. Возможно, что тебе придется немного сменить внешний вид и изменить фамилию, скорее всего, что и имя тоже. Но это на крайний случай. Если понадобится, то сделаем из тебя новую личность — кардинальную твою противоположность. У бабушки ты можешь жить столько, сколько потребуется, но учти, что она может тебя невзлюбить. Собственно, всё.  — Что же ты хочешь взамен? — спросила я, зная, что он ожидает моего вопроса.  Предложение было; и, как никогда, выгодное для меня. Он готов мне помочь, сделать всё, что нужно. Единственной проблемой оставалась плата за его «доброту» ко мне. Естественно, это не игра перед бабушкой влюблённую пару.  — Всего лишь одно желание. Я могу пожелать его, когда захочу, и ты будешь обязана его выполнить. Всё, ничего непреодолимого не будет. Всё в соответствии с рамками, которые, правда, установлю я. Ты согласна?  Я осознавала, что нужно бы хорошенько обдумать его слова, взвесить все «за» и «против», но ненавистное время поджимало, поэтому оставалось лишь дать ответ. Сейчас и ни днем позже. Отчаяние взыграло во мне, и я не могла думать ни о чём, кроме как о возможной свободной жизни для меня. Даже слова Лебедева об оплате уходили на задний план, отдавая предпочтение тем плюсам, существовавшим сейчас.  — Да, я согласна, — ответила я, отбросив все опасения.  Он усмехнулся чему-то своему и заговорил всё с тем же высокомерием, как и прежде: — Ты думаешь, я сомневался? — вопрос был, несомненно, риторическим. *** В шесть часов утра по Москве приехала та самая бабушка Лебедева, звали её Лилия Леопольдовна. Я представляла её совсем иначе: какая-нибудь толстая бабка в странной одежде (как говорят сейчас, прошлый век). Оказалась она совсем другой. Стройная женщина лет пятидесяти пяти в атласном брючном костюме пастельного света и в туфлях на высоком устойчивом каблуке. Волосы были уложены в стиле «Мэрилин Монро», а на лице легкий макияж: светлые тени и тёмная помада. Эту женщину никак язык не поворачивался назвать бабушкой. Зайдя в дом, она оставила большой, но красивый чемодан в коридоре и зашла в гостиную, к нам с Лебедевым, поставив сумку на спинку кресла и вытащив оттуда сигареты.  — Дима, наконец-то ты приехал меня навестить, я уж думала, позабыл, — сказала «бабушка», закуривая. Внук подошел к ней и расцеловал в обе щеки.  — Здравствуй, бабуля, — он холодно улыбнулся. Неужели нельзя было порадоваться?  Женщина жестом предложила внуку сигарету, и тот с радостью принял её. Это произвело на меня неизгладимое впечатление: ну в какой семье бабушка будет спокойно курить вместе со своим несовершеннолетним внуком? Странная семейка всё же.  — Дима, кто эта прелестная деточка, что сидит в кресле? Кажется, её нужно приодеть: выглядит скверно, — Лилия Леопольдовна сурово поджала губы. — Понимаю я, пришёл ты не ради того, чтобы меня проведать. Поэтому давай поживее. — Она деловито присела в кресло, подставив поближе к себе пепельницу.  Лебедев присел на диван и приготовился к серьезному разговору. Лицо его было несколько отстраненным, ровно как и его родственницы. Вот оно, оказывается, как разговоры ведутся в таких семьях.  — Это Ася, моя девушка, — ответил Дмитрий. — У неё сейчас проблемы с жильём, поэтому я прошу тебя приютить её у себя. Вы с ней обязательно поладите, я уверен.  — Как долго ты хочешь, чтобы она жила здесь? — деловито спросила женщина. — Выглядит она не очень, словно только что с помойки. Где ты достал такую? — язвительно поинтересовалась она.  Ох, ну и характер у этой чёртовой бабушки. Как же с ней поладить получится? Я недоумевала, как Лебедев только мог подумать, что я смогу с ней ужиться, да еще и пребывать у нее в доме долгое время? — Я не знаю, на сколько недель, а может, и месяцев, она тут задержится, но прошу принять её. Приодеть для тебя не составит труда. Научить чему-либо тоже. Тогда какие могут быть проблемы? Она кое-что знает, важное для меня, поэтому выбросить ее на улицу я не могу. Пожалуйста. – Сейчас Дмитрий говорил обо мне словно о неживом предмете и уж явно не как о своей девушке. Не умеет он красиво разыгрывать чувства, что с него взять.  — Ладно, пожалуй, я подумаю, что с ней можно сделать. А теперь можешь идти, я устала после долгой поездки. Лилия Леопольдовна проводила внука и вернулась ко мне в гостиную. — Ну что, девушка моего внука, как думаешь, уживёмся? — она с усмешкой посмотрела на меня.  Теперь-то я понимаю, на кого похож Лебедев и насколько странная у него семейка.