Скованные цепями

Я всё ещё жалею, что мой первый поцелуй получился так спонтанно и совсем не так, каким я его рисовала в своём воображении. Ни тебе красочных «люблю», ни влюблённости, от которой кружится голова. Вместо этого лишь чёткий план, которому нужно следовать. Все два дня я не выходила из дома, предпочитая просидеть с книгой или за игрой в шахматы с Лилией Леопольдовной (она оказалась не только хорошим игроком, но и собеседником). Как жаль, что раньше я не могла познать все прелести этой замечательной игры. Получалось у меня всё ещё плохо, но я старалась, правда. Хозяйка дома вскоре разрешила мне даже помочь ей. Вместе мы приготовили вкусный обед, потому что домработница отпросилась на один день. С готовкой дело шло из рук вон плохо, и это ещё мягко сказано. Кухня — определенно не моё занятие. Но я прилагала усилия, чтобы наконец выполнить лёгкие, по мнению Лилии Леопольдовны, задания, «с которыми может справиться трёхлетний ребенок, а ты уже семнадцатилетняя», как говорила женщина. Я за такое недолгое время уже свыклась с её ворчанием и язвительными высказываниями. Когда она находилась в хорошем расположении духа, то была замечательным собеседником, умеющим преподнести какую-то информацию очень интересно и доступно. Она всё ещё занималась со мной — на это было отведено несколько часов в день. Учёба была тяжелая, но я справлялась благодаря «пинкам» со стороны женщины. Когда находишься рядом с ней, невольно хочется быть лучше, научиться чему-то. А причину такому странному желанию я не находила. Дима в эти дни не появлялся. Он спокойно отреагировал на тот поцелуй и даже отпустил комментарий про то, что мне есть к чему стремиться, на что я лишь фыркнула. К таким его фразочкам пора бы уже привыкнуть. Хотя с чего бы привыкать? Знакомы мы не так давно. Однако мне хотелось думать, что обстоятельства сближают, но я была уверена, что это лишь моя фантазия. Ещё в последнее время я часто думала о Паше. С виду он приятный парень, раскованный и общительный. Я не так хорошо разбираюсь в людях, чтобы говорить об этом с уверенностью. Встреча с ним будет уже сегодня, и я ждала это с нетерпением. Может, у меня получится что-то с ним? По сути, о нём я совершенно ничего не знала. И это даже притягивало. Хотелось узнать всё в деталях: что он любит, куда ходит и прочее. Притом интерес был совершенно реальный и невинный. Сейчас я понимала одно: я готова к отношениям, но не готова к сексу, который же является неотъемлемой частью этих отношений. Это несколько пугало, потому что я осознавала, что не могу поделиться моей щекотливой ситуацией с кем-то ещё, ведь все могут неправильно воспринять, а это бы привело к плохим последствиям. Никто не должен узнать, что за жизнь на самом деле у меня была. Этим утром я достала ту одежду, которая у меня была, и взяла свой любимый чёрный свитер. Именно в нём я собиралась отправиться днём на встречу с Пашей. Внимательно посмотрев на своё отражение в зеркале, я не поняла, что во мне может привлекать. Это нагоняло страх перед тем, что на самом деле Павел познакомился со мной, потому что не разглядел внимательно, а после продолжил общение из жалости, увидев, насколько я закомплексованная и странная. Я всё ещё надеялась, что мои страхи не оправдаются. Отправившись к месту встречи, я вспомнила, что забыла дома новенький телефон — подарок Лилии Леопольдовны. Это было большой щедростью с её стороны, и, признаюсь, она меня сильно удивила таким презентом. Зайдя в кафе, я увидела сидящего за столом Пашу. На нём была надета футболка, обтягивающая его тело и не оставляющая простора для фантазии. Парень либо специально надел её, либо любит женское внимание, прикованное к его телу. Ставлю на второе, собственно. — Привет. Надеюсь, я не сильно опоздала? — дружелюбно спросила я, присаживаясь за тот же стол, что и три дня назад. — Прости, я не привыкла ходить на свидания, поэтому немного растеряна, — я потупила взгляд. Парень лишь усмехнулся и покачал головой. На губах расцвела улыбка. Я его забавляю, похоже. Ну, хоть какая-то эмоция. Тоже хорошо, да? — Привет. Всё отлично, ты не опоздала, — он снова улыбнулся, — и ты отлично выглядишь, — он сделал мне своеобразный комплимент, хотя мне казалось, что выгляжу я ужасно. Старые потрёпанные вещи — не самый лучший вариант для свидания. Да и было ли это свидание вовсе? — Не переживай, всё же отлично. Если ты так будешь смущаться, то я не выдержу и поцелую тебя в самом начале первого свидания. Согласись, это будет немного не по правилам, да? — Паша внимательно посмотрел на меня и облизнул губы. — Что будешь заказывать? Всё за мой счёт. Мне хотелось широко улыбаться и дарить всему миру счастье. Я привлекаю его даже такая: стеснительная и ничего не понимающая во всех этих штучках — типа свиданий и правил. — Не возражаешь, если я расскажу тебе одну занимательную историю? — Паша вопросительно посмотрел на меня. Я же была только «за», поэтому одобрительно улыбнулась ему, кивнув головой. Говорить мне не хотелось, да и не любила я этого. Слушать мне было куда интереснее, чем самой рассказывать о чём-либо. — Но мне придётся придвинуться поближе, а тебе заказать кофе, потому что рассказ будет долгий, местами скучноватый, но я надеюсь произвести на тебя впечатление, — он широко улыбнулся, словно его устраивали собственные слова. Я заказала себе двойной эспрессо, а он в это время подвинул кресло чётко к моему, и теперь мы оба имели обзор на выход из кофейни. Было видно всех входящих посетителей, а они, в свою очередь, могли заметить нас, лишь повернув голову. Пашу это, похоже, не интересовало, и он, устроившись поудобнее в кресле, начал рассказ. Слушать его было действительно интересно, и я не следила за временем, полностью поглощённая его историей. Он рассказывал о работе над историческим проектом, над тем, как долго шёл к такому. Его интересовала история России — в этой теме он был «профи». Паша был знаком со многими фактами, о которых я даже и не подозревала, читал много литературы. Он рассказывал о своём проекте с увлечением и явным огоньком в глазах, попутно отпуская шутки. Я не могла смотреть на него без улыбки, потому что такого интересного человека я ещё не видела. — Я тебя не слишком утомил? — спросил парень, заканчивая рассказ. Слушать его было необычайно интересно. Он увлекал, хотелось находиться рядом с ним. Я списывала это на обычную симпатию или, может, лёгкую влюблённость, потому что раньше никогда такого не испытывала. Или, как говорит Лилия Леопольдовна, «сердцу иногда нужно влюбляться, чтобы потом оправдывать свои жалкие поступки». Я априори не знала, так это или нет, потому и не смела спорить с её суждениями. — Нет, мне очень интересно тебя слушать, правда, — ответила я, улыбнувшись. Он был таким замечательным, что хотелось проводить с ним часы, просто лёжа на его коленях и не думая ни о чём. В это время входная дверь приоткрылась, и в кофейню зашёл Дмитрий Лебедев собственной персоной. Я испугалась, действительно испугалась. А что, если он меня увидит? Господи, дурочка, конечно же, увидит. Паша тоже заметил входящего, при этом чётко увидев мой взгляд, направленный на Диму. — Что-то случилось? Ты его знаешь? — обеспокоено спросил он. Видимо, выглядела я не очень хорошо. Чувствовала, как щёки побледнели. — Нет-нет, всё в порядке, — ответила ему я, замечая, что Дима подсел к какому-то парню за столик. Оттуда открывался прекрасный обзор на меня. Это вызывало только огорчение. Но крохотная надежда, что меня не заметят, всё ещё оставалась. — Тогда давай вернёмся к прерванному разговору? — улыбаясь, задал вопрос Паша. Я слегка тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и перевела всё своё внимание на парня. Смотреть ему в глаза я всё ещё не решалась, поэтому мы так и сидели: я, рассматривая подлокотник кресла и его руки, и он, устремив свой взгляд, — совсем не тяжёлый, кстати, — на меня. — Ты хотел рассказать что-то ещё? Он лишь усмехнулся, поражаясь, видимо, моей странности. Неумение кокетничать явно не вызывало улыбки. — Я хотел сделать это, — и он поцеловал меня, нежно, невесомо и совсем легко, плавно углубляя поцелуй, заставляя меня чувствовать себя хрустальной статуэткой в его руках. А я готова была расплыться по полу от этих ощущений. Как же мне хотелось, чтобы первый поцелуй был именно с ним. Ведь всё первое, до того неизвестное, помнят все, а второе скрывается в глубинах памяти, не напоминая о себе. Когда Павел отстранился от меня, я смущённо написала на салфетке телефон и быстро попрощалась с ним, всё это время ощущая яростный взгляд Лебедева на себе. Он вышел из кофейни сразу после меня, догоняя и резко разворачивая к себе. — Ты что себе позволяешь, девочка? — спокойно спросил он, но глаза выдавали ту первобытную ярость, которую он испытывал. Я не могла найти сравнения для описания его состояния. — Ничего противозаконного. Какого чёрта ты вообще заводишься от того, что я просто целовалась с парнем? — недоумевала я. — Ты ещё не видела, как я завожусь. Завтра ты выполнишь моё условие, чёртова ты шлюха, — выплюнул он и, развернувшись, ушёл обратно в кофейню. А я осталась, так и не понимая, что же послужило причиной его ярости.