Скованные цепями

Жизнь с Димой была, пожалуй, очень трудной. Прошло уже три месяца после того случая на приёме и, кажется, мы с Димой были в своеобразных отношениях. Почему в своеобразных? Здесь, конечно, всё очевидно – Лебедев хоть и нехотя признавал, что мы вместе, но мало что говорил по этому поводу. Нет, он не выражал своих чувств. Я до конца не представляла, что же всё-таки происходит у него в душе. Ну и ладно. Пожалуй, пусть это останется небольшой интригой для меня. Близился Новый год, было уже двадцать девятое декабря. Время летело так быстро, что я не успевала следить за этим. Я пошла в гимназию и теперь усиленно готовилась к сдаче экзаменов. С матерью, правда, встречалась лишь раз, но об этом умолчу, потому что эта тема всё ещё неприятна для меня. Впрочем, этого и следовало ожидать, ведь мне до сих пор было больно. Глубокие раны заживают долго и болезненно. Пожалуй, пришла пора подвести итоги года: начинался он не самым лучшим образом, да и потом меня затянуло в круговорот событий, из которых так и не выпуталась. Одному событию я должна отдать должное – встрече с несносным Лебедевым, которого я, признаюсь, частенько не могла выносить, но именно с ним я испытала слишком много эмоций, доселе мне незнакомых. Я познакомилась с чудесной бабушкой Димы – Лилией Леопольдовной, у которой я до сих пор проживала. Кстати говоря, сегодня был важный день – я остаюсь у Димы. Мы ещё не дошли до этого этапа наших отношений, но всё было впереди. Определенно, мне было страшно. Нет, не в том смысле, что я была в жуткой панике или чём-то в этом роде – скорее, потому что этот шаг был первым не только для меня, но и для Лебедева. Я знала, что он тоже взволнован не меньше меня, хотя и не показывает этого никому. И мне хотелось резко взять себя в руки, поднять его, успокоить. Но со всей моей впечатлительностью и эмоциональностью я этого сделать не могла. «Ты где?» Смс пришло от Лебедева, переживающего за меня. Он слишком много беспокоился обо мне. Оказывается, да, он может быть даже в какой-то степени заботливым (не в общепринятых рамках, конечно), а мне это дико нравилось в нём. Я ответила, что направилась за подарками в торговый центр, и положила телефон в карман. Передо мной стояла непосильная задача – выбрать подарок Диме. Я прокручивала в голове всё то, что мне удалось узнать о нём, но не могла найти ни одну вещь, за которую могла бы зацепиться. Деньги я скопила достаточно быстро. Нарисовала пару портретов на улице, продала. Как поговаривали, за сумму слишком дешёвую, но мне этого хватало. Мне нужны были деньги – я их получила. Теперь я спокойно могу похвастаться о том, что у меня есть первый заработок. Определенно, прогрессирую. Я походила по магазинам и, наконец, нашла то, что должно было понравиться Диме. Это был красивый нож с рукоятью из тёмного дерева и красивой гравировкой на лезвии, состоящей из переплетающихся ветвей какого-то растения. Да, это определенно было нужным. Узнала о страсти Димы к холодному оружию я примерно месяц назад, случайно увидев в его квартире меч. Он занимался с ним единоборствами, что рассказал мне он сам. Правда, информацию пришлось достать с помощью огромных усилий, потому что о себе парень распространялся не так охотно, как мне хотелось бы. Обо мне же он знал всё. Именно это, пожалуй, изредка напрягало меня. Конечно, хорошо, когда ты доверяешься парню, но в моём случае просто некому больше доверять, поэтому открылась я именно ему. Вот и сейчас, стоя перед дверью, я неуверенно раздумывала, позвонить или поддаться страху и отправиться домой, соврав Лебедеву что-нибудь. К сожалению, я выбрала первое. – Я уже думал, что ты никогда не решишься, – усмехнулся Лебедев, открыв дверь и пропустив меня внутрь квартиры. Я привычно чмокнула его в щёку. Сначала он противился такому жесту, называя его слишком «слащавым», но совсем скоро привык, и вот я уже с гордостью могла говорить, что начинаю переучивать великого и могучего Дмитрия Лебедева. – Как ты узнал? Мог и сразу впустить и не заставлять меня стоять и краснеть, – недовольно пробурчала я, раздеваясь и снимая пальто. – Краснеть перед дверью? – искренне рассмеялся Лебедев, видимо, удивляясь тому, что я так серьезно всё это воспринимала. Я же была только рада доставить ему радость. Слишком уж приятно было видеть, что он добродушно и широко улыбается, а это удовольствие ещё и удваивалось, когда приходило понимание, что причиной этой улыбки была я. – Хватит надо мною смеяться, Лебедев, – я шутливо шлёпнула его по плечу, – сегодня мы смотрим фильм, – деловито произнесла я, замечая удивлённое лицо Димы. Он был совершенно не против того, что я взяла бразды правления в делах романтических себе. Наоборот, он был даже «за», потому что парню не приходилось заморачиваться насчёт всякой чепухи, типа «как нам провести время» и прочее. Конечно, иногда он делал что-то милое и даже любил (хотя, конечно, он жутко оспаривал этот факт) наблюдать моё довольное выражение лица, но это было достаточно редко. – И что же ты выбрала? – вопросительно посмотрел на меня Дима. – Романтическую комедию? – наполовину вопросительно спросила я, наблюдая за реакцией парня. Его лицо скривилось от отвращения, а брови были удивлённо приподняты. – Что-то не так? – Лучше бы ты выбрала мультики, – закатил глаза он и ушел на кухню, крикнув уже оттуда: – Я купил ведро мороженого. Я улыбнулась и, быстренько сложив вещи в отведённом месте, решила сразу отправиться в душ. Я приехала довольно поздно и так, а сейчас было уже десять. Совсем скоро мы начнем смотреть этот чертов фильм, во время которого – вангую – он будет возмущаться. Но нужно же внести хоть немного романтики в наши отношения! С этими мыслями я направилась в ванную комнату, готовясь к прекрасному вечеру рядом с дорогим мне человеком. Включив фильм, я села на диван вместе с Лебедевым, взяв в руки ведёрко с мороженым и ложку. Я то ела сама, то кормила Диму, как маленького ребенка. Он лишь улыбался на это, а я чувствовала себя счастливой рядом с ним. Было невероятное ощущение того, что, вот, мною дорожат и меня даже любят. После всего произошедшего это, пожалуй, было неизменно важным и ценным. Диме, очевидно, не нравился фильм, поэтому я спокойно воспринимала то, что он, вечно молчаливый, сейчас хочет поговорить. С ним действительно интересно разговаривать. Под маской такого угрюмого и с виду недалёкого парня скрывался интересный и начитанный собеседник. Я получала кайф от того, что сейчас могу просто сидеть и знать, что этот парень сможет поддержать разнообразные темы и рассказать множество интересного. Всё это продолжалось до тех пор, пока я не затронула скользкую тему. Тогда всё пошло косо. Ну кто же тянул меня за язык спрашивать о его бывших девушках? А он, как ни странно, ответил. Так холодно и безразлично, будто бы специально делая мне больно. И я разгорячилась, начав повышать голос: – Ты так удивительно рассказываешь! Приятно вспоминать о них, да? – Начала буянить я, сама не понимая, что на меня нашло. Лебедев смотрел на меня с привычной усмешкой и даже не захотел обращать внимание на моё взвинченное состояние. Я бы сейчас резко успокоилась, если бы он просто угомонил меня чем угодно – будь то обычный поцелуй или спокойное «перестань накручивать», но это был Дима и его ужасный характер, поэтому он только давал мне своеобразную подпитку для начала ссоры. Эта ссора была не первая и даже не третья. Мы ругались по поводу и без, но сейчас я завелась из-за какого-то предложения – пустяка, по сути. Но завелась же. – Может, и приятно, – пожал плечами Лебедев, наблюдая за моей реакцией. Конечно, этому пуленепробиваемому идиоту было совершенно комфортно. Подумаешь, я ещё раз ни с того ни с сего нашла повод для ссоры. И тут я уже начала постепенно повышать тон. Я кричала, отталкивала его, но тот спокойный и надменный тон бесил меня все больше и больше. Всё. С меня хватит. Я уже натерпелась всего этого сполна. Нервно вскочив с дивана, я стала собирать все свои вещи, надевать пальто и обуваться. Пора бы свалить отсюда. – Далеко собралась? – с усмешкой наблюдая за моими действиями, язвительно поинтересовался Лебедев. – Подальше от тебя. Катись к чёрту, Лебедев. И разберись ты уже, что чувствуешь. И я ушла. С адской болью где-то в районе легких, потому что хотелось задохнуться, не дышать этой пронизывающей атмосферой одиночества. Убежала. Просто убежала от проблем. Наверное, я смогла бы ещё и разрыдаться. Прямо на улице. Но моя злость не давала мне покоя, кромсала меня на куски, отдавалась болью во всем теле. Голова будто свинцом налилась и пальцы немели. Пожалуйста, не нужно так сильно. Хотелось сдирать с себя кожу и биться в конвульсиях, хотелось жить, а не выживать. Хотелось быть целой, не пустой, не гниющей. Не смотрела по сторонам, не понимала, куда шла, не знала, почему так быстро и с какой целью. Картинки произошедшего стучали по вискам и все больше топили. Больно. Не хочу.

***

Спустя два дня. Знаете, иногда так приятно просто помечтать и представить своё будущее. Вот ты приходишь домой с работы, целуешь мужа в щёку, улыбаешься и говоришь о своих чувствах. Рассказываешь ему то, что у тебя происходит, то, о нём ты думаешь, и знаешь, что эти глаза, смотрящие с дикой преданностью, тебя не предадут. Напротив, они всегда поймут и поддержат. Помогут выбрать правильный путь. И просто будут любить. В ответ. Как и ты любишь. Мне было рано выходить замуж. Мне было рано даже мечтать об этом. Я определенно всё ещё Золушка, но уже нашедшая своего принца. Сейчас остается только надеяться, что произойдёт какое-то чудо, а я буду счастлива. И, знаете, я верю в новогодние чудеса. Верю, что за час до нового года ко мне в дверь постучится Лебедев, что-то съязвит, сгребёт в охапку и отнесет в свою машину. А потом он меня поцелует. Так, как всегда целовал. Так, как мне нравилось. Конечно, мы не будем жить без ссор, ошибок и недопонимания, но я отчаянно верю ещё и в то, что мы справимся. Вдвоём. Вера – всё, что у меня есть сейчас. И она обязательно мне поможет. В двадцать три тридцать по московскому времени, уже почти лишённая всякой надежды, я услышала стук в дверь гостиничного номера.