Скажи "пока" прошлому

      - Ванька! – раздалось по всему коридору, - Иван!       Паньков беззаботно плелся по коридору института. Только что закончилась третья пара. Осталась всего лишь одна – и он совершенно свободен! Он был даже в приподнятом настроении, когда его догнал до боли знакомый женский голос.       - Ванюша! – В этот момент на хлипкое тело парня набросилось другое – на каблучках, в блузке и в до неприличия короткой юбке. Паньков рефлекторно обхватил повисшую на нем девушку, стискивающую его в объятиях.       - Лиза? Ты… ты чего здесь делаешь? – Сказать, что Ваня удивился, значит ничего не сказать! Лиза засмеялась над ошарашенным видом парня, ради шутки щелкнула его по носу и слезла.       - Ванька, давно не виделись! – девушка излучала явное дружелюбие. - Я здесь учусь на втором курсе. – Последовала небольшая заминка, во время которой Ваня не знал что сказать, а Лиза немного сурово на него смотрела. - Можно с тобой поговорить? – Лиза перестала улыбаться, и немного поджала губы. Паньков нервно вздохнул: он прекрасно понимал, что речь пойдет о том, что произошло три дня назад на крыше между ним и Толиком. Чувство вины так и не прошло, зато поутихло. А теперь, когда он видел эту девушку, картины трехдневной давности ярко всплыли в его памяти.       - Да…

***

      Студенческая столовка была похожа на студенческую стипендию: маленькая и без фантазии. Собственно говоря, столовая включала в себя скудненький буфетик, где можно было купить второе, выпечку и что-нибудь попить, и около семи-восьми столиков. Столики всегда были заняты либо элитой института – компании, чья слава гремела на всех курсах – либо студентами, успевшими каким-то образом занять себе места до того, как перекусить придут полторы тысячи человек. Остальные же теснились на подоконниках или в аудиториях.       Зато, когда перемена не включала в себя время, чтобы пойти и поесть, столовая сиротливо пустовала. Сейчас студенты либо уже пулями летели домой, либо плелись на последние пары.       Лиза и Ваня сели за один из столиков, друг напротив друга. Паньков боялся взглянуть девушке в глаза: он был уверен, что ничего кроме укора и обиды там не увидит.       - Что у вас случилось? – ее голос был спокоен, но у парня почему-то все равно внутри все сжалось. Кажется, Анатолий не посвятил друзей в ситуацию.       - А с чего ты взяла, что что-то случилось? – по губам скользнула усмешка, но почему-то ироничного характера. Под выжидающим взглядом карих глаз пришлось продолжить:       - Ты ведь знала, что он гей?       Лиза ненадолго замялась. Она, разумеется, знала об ориентационной особенности приятеля.       - А это проблема?       - Да. И не только это, - на этом месте девушка удивленно вскинула бровь, - говоря по правде, этот парень слишком много о себе думает!       На лице рыжеволосой было искреннее недоумение. При виде этого лица, у Вани внутри что-то заклокотало.        «Они что, правда не замечают этого?! Или я чего-то недопонимаю?»       - Почему вы к нему так относитесь? По-моему, вы о нем слишком большого мнения! Он же такой эгоистичный, думает, что ему в этой жизни легко достанется все, чего бы он ни захотел: все его слушаются, магнитофон за ним вчера таскали, друзья для него на все готовы, и я, типа, должен пасть перед ним ниц, раз он удостоил меня своей симпатии и…       - Замолчи! – от неожиданности Паньков замер и уставился на собеседницу. Лиза так резко встала, что стул, на котором она сидела, упал на пол. Пышные волосы растрепались и скрывали раскрасневшееся от злости лицо.       – Как ты смеешь о нем так говорить! Ты же его совершенно не знаешь! Откуда тебе знать, что с ним произошло и почему мы так о нем беспокоимся?! Не говори так безрассудно о том, о чем не имеешь ни малейшего понятия, - внезапно громкий голос Лизы стал тихим и дрожащим. – А знаешь что? – девушка внезапно успокоилась и подняла на него просветлевшее лицо. – В субботу приходи к Толику домой!       Я ненадолго завис.       - Не-а! Ты о чем вообще?! Я не собираюсь с ним общаться!       - Ты что, гомофоб?       Иван замялся. Он не считал себя гомофобом, но только тогда, когда его это дело не касалось. А сейчас, при одной мысли, что в него может втюриться парень, внутри что-то вздрагивало.       - Эм… ну… не то, чтобы прям у меня к ним фобия. Просто я сам натурал и меняться в ближайшие годы не планировал!       Пока они тут болтали началась последняя пара. Ваня, поняв, что опаздывает, начал было собираться.       - Вань, тебя никто не заставляет с Толей встречаться, – слова Лизы заставили замереть. Паньков выжидающе смотрел на нее. – Я просто хочу, чтобы вы помирились: Толик из-за тебя поникший ходит. У него ведь есть твой номер? – теперь Ваня не мог вставить ни слова. – Я тебе СМСкой пришлю адрес! Приходи в субботу, поможешь нам подготовить вечеринку. Пожалуйста, не подведи!       Последние слова девушка уже кричала, исчезая за дверью в столовую.       Когда до Ваньки дошло, что ему не отвертеться, он пожевал губами, схватил сумку и помчался на пару, обещая себе, что потом над этим подумает.       Ваня швырнул сумку в угол комнаты, отключил телефон и лег на кровать. В горизонтальном положении думалось лучше. Правда, мысли продолжали роиться в голове парня, отказываясь собираться в единый поток. Чувство вины так и не отпускало, а масла в огонь подливал страх, необъяснимый, но вполне отчетливый.       В голову снова полезли воспоминания того дня: крепкие руки, полная уверенность в своих словах, горячее дыхание на шее. По телу Панькова пробежались мурашки. Он перевернулся на бок и закрыл глаза.       «Даже если я не собираюсь отвечать ему взаимностью, что я ему скажу? – Ваня попытался вести внутренний диалог, - Извинюсь? Я не умею нормально извиняться, да и не чувствую я себя настолько виноватым, чтобы прощения просить, - парень с детства, наверное, не извинялся от чистого сердца. Мог попросить прощения за мелочь, за сказанное грубое слово, или когда в коридоре случайно врежется в человека. Но извиняться за крупные ошибки он разучился, даже если сам понимал, насколько сильно обидел кого-то. – А точно ли я не отвечу на его чувства? Уверен ли я в своей ориентации? – ответ последовал почти сразу: - Да, несомненно! Недавно расстался с девушкой, но не перестаю посматривать на симпатичных дам, проходящих мимо; на рабочем столе какая-то дамочка стоит. А собственно говоря, это ли определяет ориентацию?..»       Больше Иван у себя ничего не спрашивал и ничего не отвечал. Теперь хотелось ни о чем не думать, а просто полежать наедине с тишиной. К сожалению, разные идеи кружили в черепной коробке, крича хозяину о необходимости что-то делать с самим собой.       Парень и сам не заметил, как уснул, так и не переодевшись после института.       Сон студенту приснился беспокойный, как будто он тонул в чем-то вязком и липком. Под ногами то появлялась, то исчезала опора. Как бы он не барахтался, плыть или все время держаться на поверхности не удавалось, и Ваня время от времени с головой уходил вниз, от чего в рот и нос попадала эта жижа, такая мерзкая на вкус и запах. Когда ему уже показалось, что он вот-вот наверняка захлебнется, в очередной раз уйдя под эту жижу, кто-то схватил и потянуло его наверх. Ваня жадно хватал ртом воздух и стирал с глаз эту массу, чтобы посмотреть на того, кто его спас.       Но по общеизвестному закону подлости в этот момент прозвенел будильник. Паньков резко распахнул глаза и перевернулся на спину. Будильник он специально поставил подальше от кровати, чтобы пока он дойдет до него и выключит, немного проснуться.       В институт надо было идти только ко второй паре, так что у парня был свободный час. Чем заняться в это время он толком не знал. Уж точно не учить конспекты к сессии! Тогда парень сел за компьютер.

Иван в сети

Марина: Вань, привет!) 08:02 Иван: Привет. 08:04 Марина: Как поживаешь?) 08:04 Иван: Хорошо. 08:05 Паньков вообще не слишком хотел с ней общаться, но игнорировать или нагрубить девушке у него не хватало ни смелости, ни наглости. «А Толе нахамил, и глазом не моргнув!» - пристыдил парня его внутренний голос. Марина: Слушай, давай встретимся? 08:07 Иван: Зачем? Разве тебе со мной не скучно? 08:08 Марина: Не злись, Ванюш! Просто посидим где-нибудь, поболтаем) 08:12 Марина: Ну, так что? 08:12 Иван: Хорошо, давай. 08:16 Трудно поверить, что они расстались всего две недели назад.

***

      «Пятница. Завтра идти к этому хвостатому, - думал Ваня, ожидая в парке Марину. – Что я здесь вообще делаю? И что со мной стало за эти три месяца?!»       А за последние месяцы произошло следующее: он познакомился с Мариной, и через пару недель он предложил ей встречаться, посчитав ее веселой и умной, да еще и красивой; переехал в отдельную от родителей квартиру; поссорился с последним приятелем, который еще мог терпеть его выходки; расстался с Мариной, познакомился с Толей и его друзьями, побегал от полиции, был поцелован парнем, а теперь вот, Марина, видимо, пытается с ним помириться. Как ни странно, последняя неделя богата на события больше всех. Да еще теперь идти на вечеринку к человеку, с которым он не знает, как поговорить.       Ваня сидел на лавочке. Одеться он старался максимально просто: белая футболка и красные бриджи. Правда, было желание купить хоть букетик ромашек, но парень это желание подавил, ведь мириться хотела Марина, а не он.       Как и все приличные девушки, бывшая Ивана опаздывала уже минут на пятнадцать. Это ее свойство жутко раздражало.        - Вань! – наконец, раздался знакомый голос, - давно ждешь? Марина подошла к парню и, слегка коснувшись его локтя, невесомо поцеловала того в щеку. Девушка приветливо улыбалась. Наряд на ней был немногим интересней, чем на Панькове: желтый сарафан с ярко красными цветами.        - Не очень давно, - сухо ответил Ваня, стараясь сделать непроницаемое лицо. - Ты хотела поговорить?        - Да. Пройдемся?       Марина, не дожидаясь ответа, подхватила парня под руку и первая двинулась по тропинке парка. Ваня не сопротивлялся. Ему не было совсем наплевать. Нет, просто показывать девушке заинтересованность в этой встрече, значило бы показать, что он хочет вернуть их отношения. А гордость и эгоизм этого сделать не позволяли.       Около трех минут они просто шли в тишине, каждый думая о своем. Девушка время от времени пыталась заглянуть в лицо Вани, желая прочесть там хоть какие-нибудь чувства. Она явно волновалась, часто пробегалась языком по губам, свободной рукой теребя подол сарафана.       Иван тоже не спешил начать разговор. Он и сейчас считал, что первый шаг должна сделать Марина – ведь это она его бросила. Или ему просто не хватало духу пойти на встречу девушке, да и не был Ваня уверен, что его позвали мириться.       - Вань, - нарушила девушка тишину, - ты уже с кем-нибудь познакомился? Ну, в смысле… Мы ведь уже две недели не встречаемся. Никого не нашел? Парень на некоторое время ушел в состояние шока: как он мог найти себе подружку за такой короткий срок?! Если только очень повезет, или наобум предложить отношения первой встречной.       - Нет, не нашел. Даже особо и не искал: сессия начинается – не до того.       - Вот как, - девушка заметно повеселела и стала более раскрепощенной, - тогда как ты относишься к тому, чтобы сходить со мной на карусельках покататься? – Марина заискивающе улыбнулась. В соседнем квартале был парк аттракционов, где можно было убить весь остаток дня. Ваня как раз пришел сюда после пар, так что время было вечернее, и народу там наверняка море. Родителям некогда водить своих чад в подобные места в разгар дня, обычно они это делают вечером или на выходных.       - А пошли! – Иван точно знал, что ничего не теряет. Если только деньги, ведь парень всегда платит за девушку.       - Спасибо! – Паньков улыбнулся продавщице сладкой ваты и принял из ее рук палочку, на которую было намотано сладкое розовое облако.        - Ванька, ты чудо! – спутница перехватила лакомство, а в освободившуюся ладонь парня сунула свою миниатюрную ручку. – Куда теперь пойдем? Иван попытался оторвать от облака кусочек, но делиться девушка не собиралась и, хохоча, отодвинула от него сладкую вату подальше.        - Даже не знаю, честно говоря… - Ваня вспомнил, что в кошельке у него остались жалкие триста рублей. – Может, просто пройдемся? Поздно ведь уже. Девушка надула губки и исподлобья посмотрела на парня.       - Ванюш, тебе надоело тратить на меня деньги, да? Я слишком много требую?       «Да!»        - Нет, конечно! – свои мысли Паньков решил держать при себе. – Просто темнеет, я еще должен тебя до дома проводить…       - Проводить меня? – Марина остановилась. – Что-то я раньше не замечала за тобой такого благородства… - протянула она, запихивая в рот клочок ваты. – Вань, скажи честно, ты хочешь вернуть наши отношения? Парень приподнял одну бровь: почему-то все выглядело так, будто это он пригласил Марину на свидание. Попытка быть учтивым была расшифрована не верно…       - А ты? – Ваня не мог ответить на вопрос, на который сам хотел услышать ответ от кого-нибудь. Он не понимал сам себя: хочет ли он снова встречаться с этой капризной и немного заносчивой девушкой? А ведь Толя был едва ли не такой же! Хотя капризным его назвать язык не поворачивался, заносчивым он был – это наверняка. А еще он был жизнерадостным и самоуверенным. Но Улигин так и оставался для него неизведанным человеком, камнем, лежащим на дне пруда. И с каких-таких пор он стал думать о внутреннем мире этого парня с хвостиком на затылке?!       Девушка, надеявшаяся на то, что ей ответят сразу, поджала губы и отвернулась, задумавшись. Иван ее не торопил. Вокруг бегали и кричали дети, молодые парочки, вроде них, неспешно слонялись в толпе или сидели на скамейках. Летом солнце не заходило допоздна, так что расходиться народ не спешил.       Налетевший ветряной поток едва не выбил из рук девушки сладкую вату и разметал ее волосы, обнажая шею и ключицы. Со стороны это выглядело довольно красиво, но Ваня продолжал смотреть на спутницу безо всякого интереса. Он уже даже точно не мог сказать, что он к ней испытывает и хочет ли с ней встречаться.       - Можешь не отвечать, - остановил ее Паньков, когда Марина уже набрала в грудь воздуха для ответа, - что бы ты ни сказала, я все же не хочу с тобой встречаться. Кажется, мне кое-кто уже нравится. Марина так и замерла: с приоткрытым ртом и распахнутыми от удивления глазами.        - Ну надо же… - протянула девушка, - а ведь я была уверена, что ты захочешь, чтобы мы снова встречались.       Иван стоял неподвижно, глядя куда-то в толпу, лишь бы не столкнуться со взглядом Марины. Это были не угрызения совести и не жалость к ней – он просто боялся, что сейчас пожалеет о сказанном.       - Ладно, Ванюш, - наконец прервала девушка повисшую тишину, - надеюсь, это не испортит наших дружеских отношений! – Марина улыбнулась. - Сладкую вату я оставлю себе, ничего? Не провожай меня, сама дойду, не маленькая ведь.       - Как скажешь, - сухо ответил Иван.       Девушка развернулась и летящей походкой, которая приковывала взгляды многих парней, скрылась в толпе. Ваня еще долго смотрел туда, куда она ушла. На некоторое время он потерялся: он никогда не видел, чтобы Марина улыбалась так искренне. Неужели и она не слишком-то хотела что-то возвращать? Он настолько плохой кавалер? Или тут дело в чем-то другом?       Ни на один из своих вопросов Паньков ответить не мог.

***

      Паньков надел наушники, включил «Мельницу», откинулся на спинку стула и стал пялиться в потолок. Засыпать посреди раздумий в этот раз он не собирался, а если уж лежа думать нельзя, то музыка в помощь!       «А ведь я думал про себя, что если она предложит возобновить отношения, то я соглашусь. Что тогда случилось? Почему я отказался? И что я сказал? Что мне кое-кто уже нравится? И о ком это я? О Лизе, что ли? Да нет, я ее скорее побаиваюсь. Улигин?..»       От этой мысли Ваня даже прямо сел, боясь ответить самому себе. Ладони внезапно вспотели, музыка лишилась смысла и слышалась просто как фоновый шум.       «Нет, я уверен, что девушки в целом мне продолжают нравиться, но Улигин… Он будто выбился из общей массы парней, к которым у меня особого интереса нет, особенно, с тех пор, как последние друзья оставили меня, предпочтя общаться с теми, чей характер был покладистым и менее ершистым. Я таким не являюсь. Хотя фамилия у меня звучит мягкой и даже немного детской, она совершенно не отражает мой характер. А этот парень… Возможно, он еще слишком мало меня знает, вот и привязался. А если я его лучше узнаю, то что будет? Признаюсь ли я себе, что творится у меня на душе, или продолжу сам себя от всего отговаривать, лишь бы не менять свою тихую и размеренную жизнь? Да, думаю, пора бы уже что-то делать, иначе навсегда останусь таким вот слизняком, боящимся взаимодействовать с остальным миром!»       Музыка снова приобрела красочные очертания, тусклый монитор, разбивающий темноту комнаты, освещал утомленное лицо Панькова. Вид у него был умиротворенный, а на душе так спокойно, как не было ни разу за последние месяцы.       «Я не сильно расстроюсь, если сдвину свою ориентацию с «натурала» на «би». В конце концов, надо же что-то делать, чтобы настоящее и будущее отличались от прошлого.»       Ваня снял наушники, выключил музыку и компьютер, разложил на столе конспекты, вооружился маркером и стал подчеркивать то, что могло встретиться в понедельник на экзамене.       Стрелки на часах уже давно прошли полночь, когда в просветленную голову Панькова снова прокралась неприятная мысль, о которой он забыл, увлекшись терзаниями по поводу Марины. Что он завтра скажет Улигину? Точнее, уже сегодня…

***

      Иван крепко держал в руках телефон. От волнения его то ли трясло, то ли знобило. Но зуб на зуб нормально не попадал, поэтому звонить Лизе было бесполезно. В последний раз он так нервничал только на вступительных экзаменах в институт. Кстати, в тот раз его вырвало, как только он успел покинуть аудиторию: медсестра, дежурившая в это время в медпункте, сказала, что он всего-навсего переволновался.       С Лизой они договорились встретиться как раз в нескольких кварталах от дома Толи. Ваня предлагал назначить встречу еще дальше, но девушка обвинила его в трусости – в шутку, разумеется, - и сказала, что на каблуках она далеко не уйдет и парню придется ее нести. Представив как он, маленький и щупленький, тащит на себе тетку на год старше его и на пол головы выше, Паньков содрогнулся всем телом и отказался. У него перед глазами так и стояла картина: он лежит на асфальте, свалившись от усталости и придавив собой рыжеволосую девушку.       Ваня сновал туда-сюда, выделив себе для ходьбы небольшой квадратик асфальта. Прохожим он не мешал, но на него время от времени бросали косые взгляды: то ли от его изможденного вида (спать надо раньше ложиться), то ли от безумно-отрешенного взгляда, вызванного душевными метаниями. Прийти он умудрился на полчаса раньше назначенного срока, так что сейчас просто накручивал себя, представляя, как именно будет извиняться. Говоря по правде, ничего в голову не лезло, хотя Ваня пытался представить себе и диалог, и ситуацию, и свое извиняющееся выражение лица, но все это казалось наигранным, как в каком-то дешевом сериале.       Когда через десять минут пришла Лиза, она застала его лезущим на дерево. Зачем ему это было нужно, Ваня и сам не понял, возможно, считал, что, как телефон на высоте будет лучше ловить сеть, так и его мозг. Разумеется, это не помогало.       - Эм… Ты тут давно стоишь? – Иван смотрел сверху вниз на девушку, замершую на месте с приподнятой бровью.       - Да нет, пожалуй, - Лиза всеми силами старалась не смеяться, но улыбку сдержать не могла, - но достаточно, чтобы застать тебя за возвращением к предкам нашим, обезьянам. Паньков покраснел от ушей до скул. Он до сих пор висел на дереве, пока здравый смысл не подсказал ему спуститься вниз.       - Неужели волнуешься? – Лиза подхватила его под руку и потянула вперед.       Ваня смущенно отвернулся. Он и волновался, и боялся, и вообще дрожал при мысли о том, что должен извиниться. А ведь еще неизвестно, как на это отреагирует Улигин. Вдруг он обидчивая натура, или в качестве извинений потребует, чтобы Иван встречался с ним?       - Лиза, - парень смотрел себе под ноги, чтобы не занимать себя ненужными картинами домов, машин и прохожих, - какой он человек?       Рыжая недоуменно посмотрела на спутника, пожевала губами, размышляя над вопросом, и ответила: - Разве тебе не достаточно того мнения о нем, к которому ты сам пришел?       - Да ни к чему я не пришел, - поморщился Паньков. – Нельзя понять человека, прообщавшись с ним минут тридцать от силы. Хотя в одном я точно уверен на его счет - его ориентация.       Девушка хмыкнула: - Тебя ведь это волнует? Не нравится Толик? Или вообще парни? – возникла небольшая пауза. – Или ты просто боишься поступать так, как не привык? Боишься, что окружающие будут тебя осуждать, что ты перестанешь соответствовать общепринятым стандартам?!       Ваню словно током ударило: - Перестань! – девушка замолчала. – Почему ты об этом заговорила? Такое людям в лицо вообще говорить не принято, - но не ответить на выпад девушки он не мог. Да и ее наглость немного развязала язык. - Значит, как Улигин, использующий окружающих людей и делающий, что вздумается, так он бедная, ранимая натура, о которой я ничего не знаю! – Ваня остановился и посмотрел в лицо рыжей. - А я кто, получается? Почему ты думаешь, что все обо мне знаешь?       Иван безбожно врал! В его прошлом нет ничего такого, о чем можно было бы рассказать без зевоты. О нем просто нечего было знать! Он был просто парнем, которому родители сняли однокомнатную квартиру и сами до сих пор за нее платили, так как стипендии Панькова не хватило бы даже на половину. За всю свою жизнь он не сделал ничего необычного или выдающегося. Кроме волос, в нем не было ничего, что отличало бы его от остальных парней его возраста.       Лиза немного отшатнулась. Кажется, она серьезно отнеслась к его словам. Лицо у нее перестало быть осуждающим, скорее, удивленным и раскаивающимся. Ваня с удивлением для себя отметил, что подобное отношение вполне приятно. Но внутри тут же взыграла советь. Парень отвел взгляд.       "Да я же иззавидовался весь! - невесело думал Ваня. - Неужели я просто не могу успокоиться и начать быть менее эгоистичным? И откуда это желание все рассказать этой девчонке?.."       Ваня притих и ссутулился еще больше.       - Прости, - он уже пожалел, что затеял этот разговор, - ты права. Во всем права! - Паньков густо покраснел: извинения давались ему с трудом. Чтобы как-то справиться с переполнявшими его чувствами, он сел на маленькую оградку, отделявшую тропинку от газона.       - То есть, - Лиза неуверенно подошла и немного нагнулась к Ване, - то, что ты тут сейчас говорил - это ложь?       - Да.       - Почему? - не ответить, когда у тебя что-то спрашивают таким тоном, значит сразу забронировать себе местечко на кладбище.       - А сама не понимаешь? - Лиза сверху вниз смотрела на сгорбившуюся фигуру парня. Челка закрывала его лицо, - Вы так носитесь с этим парнем, что я чувствую себя холопом на фоне царя! Кого вы из него делаете? - парень резко поднял голову. - Я не увидел в нем ничего особенного. Ничего такого, что вы видите в нем вы. Я и общаться-то с ним из-за этого не хочу. Чувствую себя лишним.       Лиза села рядом с Ваней и облокотилась головой о его плечо. Девушка без интереса посмотрела на проходящих мимо людей.       - Дурак ты... - Паньков обиженно отвернул голову. - Мы же так ко всем друзьям относимся. Ты нас совсем не знаешь, а уже думаешь плохое.       - Что-то не заметил.       - Да ты и не пытался! Ты из тех эгоистов, которым нравится жалеть себя и представлять вокруг себя злых и жестоких людей, зацикленных на самих себе. Тебя будто задевает то, что о тебе никто не думает.       - А это не так? - невесело усмехнулся Иван.       - Смотря какие вокруг люди. Я сомневаюсь, что в твоем окружении нет таких людей, которые бы беспокоилися о тебе.       - В моем окружении вообще уже людей не осталось!       - А вот тут ты сам виноват! - Лиза села прямо. - Как ты относишься к окружающим, так и они, зачастую, относятся к тебе: просто ты не хочешь этого замечать.       - И что мне теперь делать? - после минутной паузы спросил Ваня.       - Ну что за глупый вопрос? - девушка встала и, улыбнувшись, посмотрела на Панькова. - Попробуй снова! Заведи новых друзей. Например...       Ваня поднял глаза на рыжую девушку. Та улыбалась, протягивая ему руку.       - Начни с нас! - Лиза склонила голову на бок.       Ветер, заигравшись челкой Панькова, смахнул ее с глаз. Деревья позади шумели листвой. Лицо у парня было немного растерянное. Будто он уснул на паре, а разбудили его толчком в бок.       - Ну так что? - Лиза все еще стояла в той же позе.       Вместо ответа парень протянул ей свою ладонь.

***

      Ваня смотрел на дверной звонок. Звонок на него не смотрел ввиду того, что смотреть было нечем. Паньков стоял перед дверью в девятиэтажном доме. Пространство между лифтом и дверью было небольшим (как и на всем лестничном пролете), пахло здесь скверно, да и вообще, чувство, что сейчас он встретится с человеком, которого надеялся не увидеть больше никогда в жизни, уверенности не придавало.       Лиза стояла позади парня и зло сопела. Она была девушкой терпеливой, но эти гляделки продолжались уже около пяти минут и двигаться с мертвой точки не спешили. Несмотря на то, что Лиза для себя решила Ваню не торопить, рыжая несильно хлопнула его по голове, оттеснила от двери и сама нажала на звонок.       - Чего ты тормозишь? – не успела девушка высказать все, что думает о нерешительности Вани, как дверной замок щелкнул и на пороге они увидели Улигина.       На парне была незастегнутая красная рубашка без рукавов и джинсы с мокрыми штанинами у самых босых ступней. «Неужели он мыл полы?» - пронеслось у Вани в голове. Волосы у Толи были не собраны и теперь падали на лицо.       - Привет! – Улигин посмотрел на гостей, и беззаботная улыбка на его губах поникла, когда он узнал спутника Лизы.       Повисло неловкое молчание. Толя, не моргая, смотрел на Ваню, слегка приоткрыв рот. На лице застыло удивление и растерянность. Паньков тоже не решался нарушить тишину. Он нервно бродил взглядом по лицу Улигина, стараясь не смотреть в глаза.       Лиза вежливо кашлянула. Она и без того долго ждала, когда у Вани накопится смелости позвонить в дверь, и ждать теперь, чтобы хоть один из парней отвис, она не собиралась. Хотелось дальнейшего развития событий. К тому же через пару часов на вечеринку начнут собираться друзья, а к ней почти ничего не готово.       Толя вздрогнув посмотрел на рыжую. Судя по всему, он забыл о ее существовании на эти полминуты. Затем отступил назад, давая гостям возможность войти.       Девушка быстро забежала в квартиру, скинула ботинки и пошла в ванную мыть руки. Ваня же вошел, едва не споткнувшись об порог, а потом долго возился со шнурками. Толя все это время стоял рядом и молчал. Только смотрел на посетителя сверху вниз все с таким же выражением на лице, будто не верил в происходящее.       - Я думал, - нерешительно начал Паньков, - что ты знал о моем визите.       - Почему я должен был о нем знать? – голос у парня был немного хрипловатый.       Ваня, наконец, снял обувь, аккуратно поставил в сторону и выпрямился. Коридор этой, судя по всему, двухкомнатной квартиры был вполне широким, и ребята стояли достаточно далеко друг от друга, но Иван все равно отметил, что их разницу в росте не заметить нельзя. Это немного задевало его самолюбие.       - Лиза должна была взять у тебя мой номер, разве нет?       - У нее свободный доступ к моему телефону, - пожал плечами Улигин. Неловкость, что была в начале, притупилась.       - Тебя так удивило то, что я пришел?       - Ну, я не ожидал, что ты захочешь со мной после такого общаться, – Улигин отвернулся, – В нашей стране гомосексуализм едва ли не ставят в один ряд с убийством человека.       Ваня ощутил, что камень был в его огород.       - Я о тебе так не думаю! – и, поймав заинтересованный взгляд собеседника, добавил, - Вообще я о геях ничего подобного не думал.       Снова повисло молчание. Друг на друга Ваня и Толя не смотрели. Иван занимался лицезрением узоров на обоях, а Улигин угрюмо разглядывал еще влажный от мытья пол.       «Разве Лиза уходила не просто руки помыть? – думал про себя Анатолий. – За это время уже можно было душ принять!»       Будто услышав его мысли, девушка вырубила воду и вернулась к ребятам.       - Помирились? – рыжая улыбалась, на ходу отряхивая руки.       - Там в ванной полотенце для рук висело, – холодно отметил Улигин, пропустив вопрос мимо ушей.       Лиза хмуро взглянула на Ивана: тот все еще рассматривал обои. Примирение явно не клеилось. Девушка поспешила разрядить обстановку:       - Ладно, Толь, что нам делать? Ты просил помочь тебе, так мы готовы! Да, Вань? – рыжая с надеждой посмотрела на парня. Тот кивнул.       - Что надо делать?       Лиза критично ознакомилась со списком продуктов, за которыми Толя сейчас пытался отправить ее в магазин. Точнее, в магазин пытались отправить Ваню, но девушка вызвалась как доброволец.       - Толь, тут ведь кроме алкоголя ничего нет, – сказала Лиза, когда прочитала все до конца.       Они стояли посреди небольшой кухни, в которой кроме плиты со столом была только раковина и маленький холодильник. Иван стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. Работу ему пока не дали.       - Почему же? – Улигин вознегодовал, - Вот! Чипсы, семь пачек. Что не так? Или чипсы уже не еда?       Рыжая закатила глаза.       - Ты хочешь, чтобы мы потом всей компанией в больницу загремели? – Лиза хлопнула парня этим же списком по голове, – Значит, так. Я на свои деньги покупаю еще чего-нибудь для людей! И не смей со мной спорить! – девушка вяло стукнула Толю в грудь. Улигин примирительно поднял руки. – Ладно, я ушла!       За Лизой захлопнулась дверь.       - Что у нас там дальше? – Ваня стоял на том же месте, в той же позе.       - А теперь нужно перетащить этот стол, - Толя хлопнул ладонями по обеденному столу, - в комнату! Он длинный и тяжелый, так что в одиночку я его не дотащу.       Когда со стола убрали все лишнее, ребята с разных сторон взялись за него и потащили к выходу из кухни. Комната, в которой должен был проходить процесс разложения молодежи этим вечером, и кухня располагались в трех метрах друг от друга.       - Не тяни ты так сильно! – заорал Улигин, когда заметил, что его все время тянут обратно.       - А ты куда вообще летишь?! – Иван не остался в долгу, – Не видишь, что сейчас в проем не втиснемся?! Он вообще пройдет?       - Войдет, конечно! – уверенности Толика можно было только позавидовать.       Стол и впрямь оказался довольно тяжелым: руки у Панькова начали предательски дрожать. Физическая подготовка у него вообще была на очень среднем уровне. По этой причине он не мог долго бегать, таскать тяжести, много подтягиваться, отжиматься и приседать и еще много чего.       - Дьявол! – Толя пару раз толкнул стол, но тот явно в комнату пролезть не мог. Проем был явно уже столешницы.       Улигин поставил его на пол и замер. Ваня решил, что тот задумался, поэтому не мешал. Хотя недоговоренность между ними напрягала. Ваня переминался с ноги на ногу.       - Так, давай просто перевернем его на ребро! – Улигин взялся уже было за край стола, но повернуть его не получалось. Ваня стоял как вкопанный. – Эй, ты чего? Я не справлюсь один, помогай!       Паньков задумчиво смотрел куда-то сквозь Толи. Губы были поджаты, челка почти полностью закрывала глаза.       - Прости… - голос Вани было едва слышно.       - Что? – не понял Улигин.       - Извини, – в этот раз звучало уверенней, парень с непривычки отвернулся, боясь сбиться с мысли, – я не хотел… То есть, я не думал того, что сказал тебе там… - лицо Панькова залила краска, губы пересохли, и вспотели ладони.       Толя стоял с распахнутыми глазами. От удивления он даже дышал через раз.       - Вань, - парень облокотился на стол и посмотрел прямо на Панькова, - по правде говоря, все это время мне казалось, что извиняться должен я, – Иван изумленно вскинул брови и обернулся к собеседнику.       - За что? Почему ты? Это ведь я на тебя наорал…       - А я к тебе приставал, так что та истерика была за дело, - пожал плечами Анатолий.       - Это была не истерика, - Паньков обижено надулся. – И раз так, почему не извинялся? – он понял, что еще немного - и снова будет хамить.       - Не знаю, - признался Толя. – Может быть, я просто не умею.       Иван беззлобно фыркнул.       - Ладно, проехали, оба накосячили, - улыбнулся он. – Так мы сегодня стол дотащим или нет?!       - Вообще-то, это ты завис посреди работы!       - Ну что поделать, если из нас двоих прощения попросить хватило смелости только у меня, причем именно в это время?       - Да, ты прям мастер выбирать неподходящие моменты!       - Не хочу слышать ничего подобного от тебя!       Толя захохотал, а Ваня просто ухмыльнулся.