Я хочу жить...

Я не понимаю, что со мною происходит, толи это сон, толи всё же реальность. Но лучше сон. Я боюсь прикрыть даже на секунду глаза, а как давно это началось? Уже и забыла. Почему именно я, почему их тянет ко мне, почему вижу их только я? Вопросы, вопросы, и не одного внятного ответа. Почему мои руки в крови? Почему моя белая рубашка стала красной? Почему я крепко сжимаю в руке доминатор, а он тоже весь в чем-то испачкан, в чем-то приторно пахнущем, засохшем уже давно. Я подношу оружие к своему лицу, и пробую его на вкус — железо. Где я нахожусь? Какая-то огромная комната с высокими потолками и большими окнами. Здесь нет мебели, и здесь холодно. Закат кроваво-красный заливает все помещение, и я вижу в углу тела тех, кого я убила. Что это за существа? Почему они медленно растворяется в воздухе, как будто пытаеются скрыться с места преступления. И почему с моих глаз стекают слезы, почему я вся дрожу? — Не волнуйся, инспектор, — слышу чей-то голос в дверном проеме — я здесь. — Он подходит ко мне ближе, и я отчего-то рада его видеть — От окна отойди. Он пришел, я так счастлива. Он мне поверил, так же как я поверила ему, он не такой как они, я всегда это знала. Почему-то моя рука сжимается в кулак, и я понимаю, что все это время я крепко держала в своей левой руке что-то. В правой доминатор, а что в левой? Я опускаю свой взгляд, чтобы удовлетворить любопытство. — Тебе нужно поспать. — Громкий мужской голос разрывает тишину, и отвлекает меня от левой руки. — Со мной ты в безопасности. — Он медленно приближается ко мне. — От боли выбора, правды и ядовитых бесов других. За окном больше нет красного солнца, уже темно, уже светит луна, я смотрю на свою левую руку, что сжимает за желтовато-белые пряди волос женскую голову. Я убила ее, это части ее тела скрыты в тени угла. Я не чувствую вины, сожаления, или чего-либо другого, гнетущего, все так и должно быть. За окном что-то пробежало, чья-то тень, потом вторая, но они все прошли мимо, эти монстры не обращали на меня внимания. — Видишь, ты им не интересна, — он стоит совсем рядом со мной, я чувствую тепло исходящее от его тела — как в принципе и мне. — Как спокойно он произносит эти слова, а у меня внутри все разрывается, умереть хочется прямо здесь и сейчас. За что он так со мной? Я роняю чью-то голову, которую я же срубила с плеч без сожалений, скольких я убила сегодня? Даже не считала, все равно собьюсь, но я прекрасно помню все их лица, все эмоции перед их кончиной. Это как хобби — запоминать лица перед тем как убить. «Тела считай как тех овец, тела считай как тех овец». Крутится у меня в голове на повторе. — Тела считай как тех овец. — Повторяю одними губами голос в моей голове. А это идея, все равно уснуть не могу, так хоть подсчитаю, скольких я лишила жизни, если их существование можно назвать жизнью. — Под барабанный ритм войны, считай тела. Почему он пришел, если я ему безразлична, почему он помогает избавиться от тела? И смотрит прямо в глаза, прожигает, но я не могу отвернуться, он как магнит. И его слова эхом звучат в моей голове. Он медленно наклоняется, и берет в руку голову, внимательно изучает черты лица той женщины, и как-то странно ухмыляется, как будто нашел то, что искал, смотрит сидя на корточках мне в лицо, а за тем снова на лицо той женщины. Я совершенно не понимаю, что происходит, почему он так доволен — это пугает. Он встает на ноги, и бросает голову в угол, к остальным частям тела. Его правая рука испачкалась в кровь. Он еле ощутимо касается ею моей щеки, но кровавые следы остаются, и я чувствую холод от его касания. — Иди-ка спать — повторяет он снова — Я позабочусь обо всем, война окончена. — Он замолкает и смотрит мне в глаза. Ужасно хочется спать, впервые за долгое время глаза сами закрываются. Он обнимает меня, так нежно, и почти невесомо. — Я тебя защищу от всех твоих врагов и демонов. — Шепчет он мне на ухо — Я спрячу тебя и от тебя же спасу. — Я не совсем понимаю, что он имеет в виду, но не отстраняюсь, ведь мне так хорошо. — От всех лжецов защищу — да, ты прав, они одинаковы все, они мне не верят, считают сумасшедшей, но только не ты — Я тебе должен, теперь я тебе обязан. — Я не отвечаю, ведь я не понимаю, что ты имеешь ввиду. — Ты для меня словно воздух, поэтому не бросай меня. — Так и хочется закричать, но я лишь шепчу. — Кирито, поцелуй меня. Ты молчишь, и я молчу, сама не знаю почему, просто молчу. И мое молчание вознаграждается, ты целуешь меня, глубоко, страстно до боли. А затем что-то холодное касается моей груди, и острая боль отдается по всему телу, но я молчу, я наконец-то засыпаю в твоих объятьях. — Спи, под барабанный ритм войны …