Personal Inhibit

Не ты мне предложил сыграть в игру, Но я сыграю. Пускай ценою станет жизнь, Я смерти подыграю. Пусть в черной мгле огонь горит, Пусть время платой станет, Пускай. Пока огонь в душе горит, Я ей не проиграю. 1. / Годом ранее от событий первой главы Бус/ - Дети. Должны. Слушать. Родителей! – каждая пауза сопровождалась ударом. - И поступать так, как они? – из разбитого носа текла кровь, но Сабо это не слишком беспокоило. Ноги ныли от ударов, но все еще слушались его. - Ты мой наследник, Сабо! – зло говорит отец, - Как ты можешь быть таким слабаком? Таким неженкой и тряпкой! Сабо поднял на него голубые глаза, силой воли туша пожар в душе. - Сабо… - чуть мягче говорит тот, - Пойми, это бизнес. Это всего лишь бизнес. Что ты взъелся? Тебя та девчонка волнует? Она же деревенщина! И такая же тупая! Понимаешь, тупая. Тупиковая ветвь развития! Она только и может, что вынашивать таких же ублюдков… Сабо поднял на него глаза. - Это маленькая девочка, отец. Ты – протестант! Ты ходишь в церковь каждое воскресенье и каешься в грехах так, что твой бог отпускает все твои грехи? Ты уверен в этом? Сабо улыбнулся, разводя руки в стороны. - Не хули Бога! Он знает, что я делаю это ради семьи! Ради тебя и твоего брата! - Эта унылая сопля не мой брат! – рыкнул Сабо и словил еще оплеуху. - Верни Коалу. Верни. Мне. Коалу, - упрямо сказал блондин, сплевывая кровь. Его отец смеется во весь голос. - О, ты скоро забудешь эту глупую любовь! Хочешь кому-то вставить - я тебе подгоню хоть сегодня. Только забудь уже. Никто тебе ее не вернет. Никто! Сабо мрачно посмотрел на отца. - Жизнь людей значит для тебя так много, отец, - с легкой ехидцей сказал блондин, помня, как Трафальгар рыдал над могилой своей семьи, ставшей братской могилой для всего их села, а также защищавших мирных граждан военных, - Ты так просишь бога простить тебе твои грехи. Ты так хочешь быть чистым душой… Его отец недоуменно слушал его, и вздрогнул, когда Сабо ему улыбнулся. - Только не у бога надо просить прощения. А у тех, кому ты доставил столько боли. Отец снова хохотнул, но смех его оборвался на полуслове. - Бог не может простить, не может наказать. Ему на нас плевать. А люди - могут, - Сабо развернулся, слегка усмехаясь, заставляя отца почувствовать холод, - Я не прощу тебе Коалу и боль своего друга. Я не прощу тебе ад, что ты устроил на земле ради денег. - Да? Да на что ты способен, ты, мелкий?! Кем ты себя возомнил?! - Упущенное время, бездействие, - Сабо сжал руку в кулак, - Я отплачу тебе тем же. И ты познаешь, что такое боль предательства. - Я буду танцевать, - тихо сказал Сабо, смотря на резные потолки поместья, - Я буду танцевать ламбаду на твоих костях. Сабо смотрел на свою руку, вспоминая чужую кровь. Почему путь судьбы сделал такую петлю? Почему так сложилось? Не встреть он тогда Трафальгара, сейчас бы помогал отцу, считая, что торговля оружием и людьми - просто бизнес. Ло дал ему то, что не смог бы дать ни один хирург мира – душу. Он напомнил, что такое люди. Кем они должны быть, а не кем они становятся ради денег. Жадность изъедает слабое, падкое на наживу сердце, оставляя лишь оболочку, которую заполняет самое черное и низменное. Во что превращается человек? В демона? В маленького, бесцельно прожигающего жизнь, демона? - Ты не представляешь, насколько я поднялся! Скоро я смогу заключить договор с Тенрьюбито, и тогда… Сын, мы сравняемся с богами! Сабо смотрел на голубое и чистое небо в огромном окне. Зеленая листва нежно шелестела в порыве ветра. - Мы будем… - Любого бога можно свергнуть. Покуда бог всего лишь человек, возомнивший себя богом. И я тебе это докажу. Пока же Сабо нужно было спасти Коалу во что бы ни стало. Сделать это можно было только одним способом - найти верного человека, который может ее купить. К счастью, у него такой на примете был. Пару месяцев спустя. В каком-то смысле, это был Ад. Зеленые ухоженные лужайки, идеально чистые машины, мирное небо без единого облачка над головой. Разве что частный самолет пролетит где-то в вышине, оставляя белый след всего лишь на мгновения. Досуг, полный сплетен, и пустая, такая никчемная жизнь. Разве это ад, спросил бы кто. Никто не спросит. Они просто живут, не зная, что каждый их шаг полон двуличного лицемерия. - Почему?! Ну почему?! Почему они?! Почему я?! – он вцепился в него, сжимая плечи, - Ну сколько можно?! Когда это все закончится?! Прижать его к себе, не отпускать. Дать ему возможность уснуть. Стук в дверь. - Да, отец, - спокойно говорит Сабо, накрывая Ло с головой, и только потом приоткрывая дверь. - Я ухожу на торги, будь паинькой. Сам знаешь, что с тобой будет, если опять выкинешь фортель! Брата забрала твоя мать. Ты меня точно понял? Отец толкает дверь, видит, что на кровати кто-то лежит, но только хмыкает. - Смотри, ничего не подхвати. Сабо захлопывает дверь. Алкоголь из него уже выветрился, да и Ло, хоть и пьянеет быстро, так же быстро трезвеет. Голд подошел к окну. В сознании Сабо Ло – рыцарь. Возможно, рыцарь-наемник, но его рыцарство никто не отменял. Прийти к нему и сказать, что следующая цель – картель его отца, это же надо? Предупредил, называется. Трафальгар ценит дружбу больше всего на свете. Иначе бы он не пришел. Сабо это прекрасно понимал. Даже зная, что Сабо попытается его убить или скажет отцу, поставив всю операцию под угрозу, он сказал правду. Сабо не знал, сколько он так простоял перед окном, но тут же почувствовал, как Ло проснулся. Просто теперь за ним наблюдали весьма пристально. Ад. Это был нескончаемый ад. Другая сторона золотой медали была черной от запекшейся крови. Такими были деньги в представлении Сабо. - Мой отец проплатил ту операцию, в которой вырезали всю твою деревню, да? – спросил Сабо. - Да, - просто ответил Ло. - Ты хочешь убить меня? Ло не ответил, и Сабо повернулся. - Ты что несешь? – поджал губы Трафальгар, а потом кисло улыбнулся, - Это твой ответ, что ли? - Я бы не стал сопротивляться, - сказал вдруг Сабо, вздыхая, и поднося пистолет Ло к виску: - Бам! И нет меня, - он улыбнулся, - Жизнь человека, как орех, бессмысленна, и так же легко ломается. Серые глаза внимательно наблюдали за Сабо. - Отдай пистолет, - попросил Ло, - И больше никогда не бери его в руки. Стань мирным гражданином. Живи счастливой жизнью. Или убей меня сам. Потому что через два часа весь картель Голда и Тенрю будет мертв. Будут мертвы все приглашенные главы семейств. Ты не представляешь, что там будет. - Ад? – усмехается Сабо, - Я тоже знаю, что такое ад. В его голосе горечь. - Знаешь, каково это - смотреть, как твою девушку забирают подонки, чтобы продать на аукционе? Как бы ты ни пытался, все, чего ты добиваешься - быть избитым до полужизни, хотя жизнью это не назвать. Каково это - знать, что происходит со всеми этими людьми. Живой товар… - Сабо выплюнул это слово, - Каково это - знать, что эта грязь, это клеймо есть и на тебе, ведь именно ты оказался слаб и не сделал ничего. Каково знать, что это сделала твоя кровь? Тихий звук зажигалки. Тихий выдох. - Они умрут, Сабо. Ты это понимаешь? Твой отец, твоя мать, брат. Они будут мертвы. Ты их не вернешь. Будь твой отец хоть дьявол во плоти, имеет ли это значение? Он остается твоим отцом. Ты же желаешь ему смерти? Потом его не вернешь. Люди - всего лишь куски плоти. Они разлагаются и исчезают. Нет никакой вечности. Нет ничего. Сабо развернулся и шагнул к Ло, на лице блондина была ярость, но Трафальгар даже не закрыл глаз, он был готов даже к смерти от руки друга, потому что не считал это неправильным, однако, Сабо лишь порывисто его обнял, прижимаясь к нему, будто ища защиты. - Поступай так, как должен поступить, Ло. Тебе жить с этим, а не мне. Ты его убьешь, а не я. Ты возьмешь грех на душу, а не я. Ло стиснул его в объятьях, тихо усмехаясь. - Аллах все видит. И все уже видел, так что уж теперь? Переходить в ваше христианство? Ло гладит кудрявые светлые волосы. - Мне пора, Сабо. - Я помогу тебе, Ло! - Нет, Сабо. У меня приказ, - серые глаза уставились на него, - Это моя месть, друг. Это был Ад. Безумие, которое прописалось в этом мире, пустило ростки в каждом сердце, желая подчинить волю и тело. Сабо медленно идет по залу, а под ногами хлюпает кровь. Ло сидит на коленях, винтовка валяется рядом, так же, как и два ножа. Он смотрит вверх, а руки безвольно касаются пола, пачкаясь в чужой крови. Какой смысл просить прощения у бога, если их с рождения бросили в Преисподнюю? Какой смысл изо всех сил быть правильным и порядочным? Что ты просишь у Аллаха? Или, быть может, ты просто смотришь в потолок? Сабо опускается на колени, обнимает его за плечи. - Красивый потолок, да? – спрашивает Ло, - Я все думаю, как они нанесли эту гравировку? Сабо тянет его за плечи, прижимает к себе. - Пойдем. Пойдем… Они шли коридорами, и Трафальгар молчал, думая о своем. Думал ли он о смерти, о бренности человеческого тела? Думал ли о том, что отомстил за смерть своей семьи, убив семью друга? Сабо выхватывает пистолет и убивает какого-то чудом уцелевшего охранника. Тогда Ло немного приходит в себя. - Сабо… Что ты делаешь… - Пойдем, выпьем? – как ни в чем не бывало, предложил Голд. Сабо был поражен только одним. Трафальгар оставался человеком, несмотря ни на что. Не стал хладнокровным убийцей, переживал, сочувствовал, почему… умел быть другом. Почему? Они снова перебрали. Это была форменная истерика. Вцепившись в его рубашку, Ло наговорил столько, сколько, наверное, не говорил никогда в жизни. Сабо слушал все это, надеясь, что когда-нибудь ему тоже достанет сил рассказать про все, что произошло по вине отца. Он гладил Ло по голове, а тот говорил, глотая слезы. Будь проклята эта война. Будь проклят мир, что заставляет детей брать оружие в руки вместо их отцов. - Сабо… - тихо говорит Ло, чуть вздрагивая, - Ты… Что ты сейчас… Но блондин лишь обнимает его. - Я не знаю, Трао. Я не знаю, что такое отец, что такое мать. Я не могу понять. Не могу понять, что ты испытал, видя, как твою семью убивают на твоих глазах… Я был всего лишь скован этими понятиями, не понимая их сути. Теперь же я свободен. Благодаря тебе, я свободен. - Сабо… Голд целует его в висок. - Ты мой брат. Тебя я боюсь потерять. Тебе я не дам погибнуть. Сабо и сам понимал, что остался человеком благодаря своим братьям. Ло, Эйс, Луффи. Если бы не они, он был бы совсем другим. Нельзя уметь ценить жизнь, когда вокруг ее не ценят. Завтра он поможет Ло сбежать из страны, а сегодня он укладывает его спать, сам забираясь на подоконник. В ночной тишине мысли текут плавно, и, совсем того не желая, мозг разрешил телу отдохнуть. Измученная душа уснула в равнодушном теле. Среди ночи Сабо проснется, чтобы увидеть спокойные серые глаза. - Жизнь продолжается, да? – глухо спросит Голд. - Да, Сабо. Жизнь продолжается. Блондин усмехнется в ответ. Жизнь продолжается – ей нет дела до людей. Только самим людям может быть дело друг до друга. Ло проверил винтовку. - Я ухожу, брат. Сабо кивнул. Они перевернули эту страницу и больше никогда к ней не вернутся. Скорее всего, сегодня они наконец-то стали взрослыми. Ло отомстил за свою семью, Сабо лишился оков. Начиная с завтра, все будет по-другому. Прежним останется лишь одно. Их отношения. 2. Время. Это единственное, что связывает прошлое, настоящее и будущее воедино. Время – самое дорогое, что есть у всего живого. Что может быть дороже? Пожалуй, ничего. Ведь даже секунда может решить все. Даровать жизнь или лишить ее. Время - наш дар и наше проклятие. Мы тратим его бездумно, не замечая, как секунды исчезают в пустоте. Заплати. Заплати временем. И ты узнаешь его ценность. - Т-ц… - говорит бармен, но лезвие коснулось его шеи. - Значит, Портгас Д. Эйс сейчас наверху? - Я не знаю, как его зовут. Но это единственный парень, который крутился возле вашего испанца! – быстро выговорил бармен, отчаянно пытаясь подать знак помощнику, чтобы он высвободил мальчишку из номера. Время было довольно раннее, но бармен выбирал из двух зол, как ему казалось, выбирал правильно. Тихий шелест стали, режущей плоть. Капля крови. Капля за каплей – тонкой струей. Бармен падает, корчась на полу. - Зачем было убивать его, босс? Это же пешка, - услышал он холодный голос. Боли не было. Но мир вокруг темнел. Он услышал, как двое протопали по лестнице, гогоча. А еще он увидел смерть. Она явилась за ним. Смерть была молодым парнем, носила капюшон, рот был закрыт черной повязкой. Почему-то смерть сказала ему: - Ты не умрешь. Вена не задета. Тогда бармен и отключился. У Смерти, как и положено, были очень жуткие глаза. Серые и печальные. Тех, кто поднялся в номер и выбил с ноги дверь, ждало горькое разочарование. Грязные шторы были раздвинуты в стороны, створками окон хлопал ветер, но Портгаса уже и след простыл. Тот, кто ранил бармена, коснулся рукой наручников, все так же висевших на кровати, но лишившихся жертвы. - Как же ты сбежал, Эйс-кун? - Босс? Что с вами? - Да так… Просто мороз по коже пробежал. Жуткое здесь местечко, да, Лаффит? Лаффит пожимает плечами, совсем нет, на его взгляд, обычное место. Его же босс резко подходит к окну и видит внизу высокого человека в капюшоне. Глаза не разглядеть, только хищную улыбку. Но вот он разворачивается и скрывается в проулке. - Будем преследовать? – спросил Лаффит, уже стоящий возле окна. - А ты как думаешь? - Это ловушка. Нам не стоит это делать, - тут же сказал Лаффит. - Пожалуй, нам надо на время залечь на дно. Вот мое мнение. Его босс усмехается. Он не понимал, почему испугался всего лишь одного человека. Но своей интуиции он верил. И никуда не пошел. Потому что если бы пошел, никакой истории бы не вышло. Его жизнь закончилась бы в тот день. 3. Камень находился в Мечети, в Мечети! Марко покачал головой, находя это неким кощунством. В религиях приходилось разбираться, куда уж без этого. Кто сказал, что век религиозных войн давно минул? Религию всегда можно использовать для развязки конфликтов. Поэтому Феникс разбирался в ней. Не путал суннизм с шиизмом, да и про салафизм все знал. Он никогда не говорил Эйсу, почему же так хорошо разбирается в исламе. Потому что один раз он очень крупно проиграл на этом незнании. И, слушая ехидный и холодный смех Трафальгара, Феникс решил, что подобного не повторится. Его путь с Ло пересекся всего лишь один раз, этого было достаточно, чтобы зарубить себе на носу. Противников нельзя недооценивать, даже таких юных. Возможно, особенно таких юных. Этот долговязый тип обладал грацией кошки, ее же осторожностью, какой-то дьявольской хитростью и острым умом. Быстро приходил к решению и действовал. И так же легко убивал. В глазах не отражалось ровным счетом ничего. Тем более странно было для Феникса, что Эйс был лучшим другом Трафальгара Ло. Также странно, что отпрыск знати – Сабо Д. Голд, получивший от Феникса кличку "Бешеный протестант", в его понятии все англичане были протестантами, - тоже готов был перегрызть глотку за эту сероглазую кошку. Феникс не мог понять, как такие разные люди оказались друзьями. Не мог понять, как Сабо простил Трафальгару смерть его семьи и еще нескольких кланов, причастных к финансированию операции по зачистке деревни Ло. Сабо Д. Голд, светский аристократ, укрыл его и помог выехать из страны. Марко усмехнулся, задирая голову и любуясь архитектурой Коджатепе. Самая известная мечеть Анкары была достойна быть самой известной. Чего одна люстра стоила. Почему подлинник камня хранится здесь, а не в музее под семью печатями? Потому, что здесь его проклятие слабее, или наоборот, сильнее? В чем подвох? Может, и нет никакого подвоха? Может, все это сказки? Марко долго искал камень и, наконец-то, нашел его. Он хранился в одной из секций храма, и это был не камень. Это были бусы - слишком крупные камни, чтобы быть четками. Это были бусы жреца Алабанда, как гласила выгравированная на камне под ними надпись. Охраны не было никакой. Подходи и бери. Это была самая древняя часть мечети, в которой ему, еретику, находиться было нельзя под страхом кары. Марко усмехнулся. Камни притягивали взгляд. Альмандин. Кровавые камни жили своей жизнью, казалось, внутри что-то двигалось. Феникс усмехнулся, ему стало немного жутковато. Вот Марко замечает какое-то движение и отпрыгивает за колонну. В конце концов, на эту аферу он пошел в одиночестве, понимая, что иначе его все-таки запрут в кладовке, несмотря на статус. Белоус не любил жертвовать своими подчиненными. Глаза Феникса стали похожи на блюдца. - Кайдо… - прошептал он, стискивая зубы. - Босс! Что будем делать с этим ребенком? - Эйс, как, твою мать, ты к ним попал…? - шипит про себя Феникс. Портгас же оглядывается, видит камень и облегченно выдыхает. - Ты же должен еще быть в кровати! – мысли Марко скачут. Кайдо весьма опасный противник. И то, что он здесь сейчас самолично, значит очень много. Эти камни, скорее всего, бесценны. - Как что… Этот малец нам их и достанет, - глухой голос Кайдо разносится эхом, - И вся радость проклятия достанется ему. - Твою мать… - Феникс проклял все в этот момент. Ну уж нет. Я позволил уйти твоей матери, но тебе я глупо погибнуть не позволю, Портгас!