Personal Inhibit

1. Обвинения. Угрозы. Никаких скидок. Холодный пол карцера. Мелкое окно. Она видела это в фильмах, но не думала, что попадет туда лично. Застенки Кремля. За окном - колокольный звон. Но для нее это будто панихида. Запястья кровоточат от кандалов. Но это всего лишь начало. Больше всего на свете она любила свою страну. Свою Родину. Именно поэтому она молчала. Она не желала быть предателем. Он сидит перед ней. Так же, как и она, он упрям. Ей казалось, что век Сталина уже миновал, что люди научились вести диалог. Это было ошибкой. Этот человек не желал ее слушать. Садист, упырь и ублюдок. Робин понимала, что живой она отсюда не выйдет. А тот в очередной раз бьет ее рукой по лицу, хватая за челюсть и сжимая. Он сыпет ругательствами, но Нико только смотрит на него. - Вы сделали, что я просила? – наконец сказала она. - Да. Не волнуйся. Я передал твоей подруге, что ты мертва, и чтобы она даже не пыталась искать твою могилу. Она даже прислала ответ, - усмехается мрачный и огромный мужчина в советской шинели. Робин была бы тоже ей рада. Под землей, знаете ли, не лето. - Хочешь его услышать? – насмешливо говорит он, но Робин равнодушно жмет плечами. - Она сказала, что один из ее друзей знаком с Богом. И они решили ему молиться за тебя. Что это за чушь? - Она просто очень верующая девушка, - даже не моргнув, ответила Робин, судорожно пытаясь сообразить, что имела в виду Нами. - Знаком с Богом! Что за бред! – смеется мужчина. Робин поднимает глаза. - Нельзя смеяться над богами. Они приходят мстить. - Да?! – он схватил ее за шею, но Нико упрямо смотрела на него. - Ширью Аме. Он отпустил ее. - Думаете, я не знаю вашего настоящего имени? Думаете, не знаю, что вы – шпион… - Аме заткнул ей рот рукой. - Ты не выйдешь отсюда живой. Твоя жизнь станет вечным Адом. - Пусть так. Но когда моя жизнь закончится, за мной явится Бог, чтобы проводить меня в Рай. Робин никогда не была фанатиком, сама относилась к религии весьма скептично. Но Нами обещала привести к ней бога. Значит, что бы ни случилось, она это сделает. - Ты расскажешь нам секрет Понеглифа или ты… - Моя смерть или благо моей родины. Как ты думаешь, что я выберу, ты, предатель?! Слуга… Он сильно ударил ее, и девушка упала, потеряв сознание. Кровь медленно текла по полу. - Бог! Ха! Он хотел дернуть ее за руку, но в стальную дверь комнаты дознаний судорожно застучали. - Шеф, скорее! Это атака! Взывала сирена, ничего не осталось, как бросить Робин на полу и смотреть, что же происходит. - Робин! Робин! Голос Нами вывел девушку из небытия. - Нами… - еле слышно сказала она. - Все будет отлично. Все будет восхитительно! – Нами сжала ее руку. В ее глазах стояли слезы, но она искренне улыбалась, - Луффи спасет нас всех! Робин услышала тихий смех, и посмотрела на парнишку, сидящего на корточках рядом. Совсем ребенок, с широкой улыбкой, но уже со шрамом под глазом. - Положись на меня! – почти весело заявил он. Робин смотрела на него. - Мы уйдем отсюда вместе, если надо, я провожу до Рая… - усмехнулся парнишка и легко взвалил Нико на плечо, - Наш план включает много беготни. Так что держись, сестренка! - Но… Почему? – недоуменно сказала Робин. - Потому что ты мне нравишься. Ты хороший человек. - Ты меня не знаешь… - Мне не надо тебя знать, чтобы так считать. Я просто буду тебе верить. - Но! Я… Луффи прижал ее к себе. - Забудь обо всем и просто доверься мне. И я тебя не подведу. Все остальное ты решишь потом сама. Сейчас главное - уйти отсюда, так или иначе. Аме Ширью тогда повстречался с психами. И он искренне надеялся с ними больше не встречаться. Они украли Робин из карцера, они устроили догонялки по всему Кремлю, а в итоге… В итоге мальчишка, загнанный в угол на балконе башни, сделал шаг назад. Он прыгнул с башни, прижимая Робин одной рукой к себе, а другой показывая ему фак. Аме Ширью знал – этого парня он не забудет. Когда он бегом спустился вниз, на холодном снегу не было не только тел, не было даже следов. Они исчезли. Просто растворились в воздухе, пока он бежал по лестнице. Но улыбка того парня не выходила из головы. Он был готов умереть. Он принял смерть так, как встречают доброго друга. Бог? Очень может быть. Впрочем, Аме Ширью – шпиона германского правительства, русского немца по происхождению, это волновало мало. Он лишь слышал странный звук. Будто что-то разбилось. Разбилось навсегда. 2. Сабо ценил информацию. Уважать ее научил Трафальгар, и Голд ценил это. Найти Эйса будет трудно, но блондин знал, что он странный тип. А странным типам, как правило, везет. Сабо умел вынюхивать и анализировать. Он умел втираться в доверие и быть приятным и добрым собеседником. Только впервые за много лет – он был свободен. И сейчас он вдыхал воздух своей родной Британской империи и улыбался. Может, как псих, может, как идиот. Вряд ли бы нашелся человек, который бы сказал это блондину, стоящему на мокрых от дождя перилах моста, раскинув руки и глядя в небо. Сабо чувствовал свободу от магии Альмандина и был счастлив. Неподдельно счастлив. Он хотел броситься к Трафальгару, уронить его, сжать в объятьях и сказать, что никогда не предавал его, тискать и умолять простить. Жаль. Они больше не дети, вряд ли он поймет это адекватно. Но из всего этого, по большому счету, Сабо нужно было только одно. Чтобы Ло поверил, что Голд никогда не предавал его. Объяснить, что это плата за магию камня. За игру, в которую они сыграли все вместе. Что им тоже пришлось заплатить… Он должен понять, ведь Петля замкнулась, все встало на свои места. Он должен понять. Иначе, зачем мне жить? Сабо раскинул руки. Если Ло будет ненавидеть его, презирать и не верить, то у него есть один путь… - Эй! Что, в птицы заделался? – голос Дофламинго. - Тебе все равно не летать, куропатка общипанная, - тут же развернулся Сабо и сел на корточках, все так же оставаясь на перилах. - Ты так же неотесан, как твой брат, - заметил Донкихот, - Ты хотел встретиться со мной. Сабо кивнул. - Я нахожу твои методы весьма и весьма… - Лаконичными? – с любопытством спросил Сабо. - Ты убил одного моего человека, а другого отдубасил так, что он еле дополз до меня. - Ой, прости, - улыбнулся Сабо, - Просто до меня доходило много слухов, - Сабо поднял подбородок вверх, - Почему же не убьешь меня? Почему не отомстишь за своих накама? - Это не имеет смысла, - пожимает Донкихот, - Раз они были настолько слабы… Дофламинго вздрагивает, потому что глаза Сабо оказались в сантиметрах от его лица. Небесный Дьявол смотрел в горящие безумием глаза Голда. - Слабак - это ты, Донкихот, - медленно сказал Сабо, - Трусливое, никчемное сознание, лишенное собственного я. - Как будто у тебя оно есть, - желчно сказал Дофламинго. - Я всего лишь Жрец, - тяжело сказал Сабо, и Донкихот попятился. - О. Ты знаешь. Не совсем идиот, похоже. - Что ты хочешь знать? – почти спокойно сказал Дофламинго. - Что с “Черным Орловым”? – спрашивает Сабо, - Где мой камень? - Забеспокоился? Еще бы, Тич ищет способ своровать Кулинан. - Где. Мой. Камень?! Дофламинго примирительно поднял руку. Воздух вокруг него, казалось, начал гореть. Теперь он действительно осознал, что если бы Эйс захотел его убить, у него не было бы даже мгновения подумать. Впрочем, Жрецы бывают разные. И таких, как Сабо, Дофламинго еще не встречал. - У-ху-ху,- странно смеется Сабо, - Аме Ширью. Мой камень у него. Я чую. Чую, как бьется сердце этого человека. Сабо взмахивает пальцами, под слышимую лишь одному ему музыку. - Мой брат там. Я слышу мелодию его камней, - Голд качает головой. - Ты – псих! – говорит Дофламинго. Обычно его радуют такие люди, готовые на все ради своей цели. Но Сабо его откровенно пугает. Голд же недоуменно смотрит на него. - Мне пора идти. Ты хочешь подраться со мной, нет? А, как я и думал, - жмет плечами, спрыгивает с перил. Сабо, весело посвистывая, удалился широкой походкой, чуть покачиваясь в такт своих внутренних мелодий. Дофламинго же широко улыбнулся ему вслед. - Ничего. Как говорится, око за око. Я устрою тебе месть за своих людей. Да такую, что ты будешь жаждать меня убить. Почему только ни ты, ни Эйс не пожелали убить меня раньше? До сих пор не пойму. Вы же такие “друзья”. В последней мысли сквозило ехидство. Но он подавил его. Голубые глаза, полные фанатичного блеска. Что-то крылось за этим, какая-то очень важная мысль, но Дофламинго не мог ее словить. Он привык играть. Идти по грани до конца, и иногда понимал, что сам мало отличался от безумца. Дофламинго выдохнул. Он вдруг понял. За безумным взглядом Сабо таился очень холодный и расчетливый ум. Был ли он сам по себе таким, или был одержим демоном, для Дофламинго был малоинтересный вопрос. Жрец и не мог быть обычным человеком, вот что было бы уникально. В свое время “Черным Орловым” владел Кавендиш, по прозвищу Хакуба. Трагическую смерть красавца и ловеласа приписали дьявольскому камню. А теперь Сабо заявляет, что камень его. Логично, что Дофламинго смог проследить связь. Только дело могло быть и не в камне. Сабо мог сам убить Кавендиша. Надо сказать, что сам Голд чихнул от этой мысли. Хорошо, что он ее не слышал. Наверно, он бы в конец обиделся на Дофламинго. Как никак, он приложил много усилий, что спасти Кавендиша. По мнению Сабо, смерть от Проклятия - не слишком приятная вещь, насколько ни был бы ужасен человек. И все же, Сабо знал одно: Еще раз он коснется его - и он труп. Я больше не буду терпеть. Я больше не могу терпеть. Демон, что жил в Черном Камне, ударил в унисон его сердцу, отчаянно пытаясь поговорить с Хозяином. Потерпи, малыш. Папочка идет за тобой. Будь хорошим мальчиком, ладно? Сабо слабо улыбнулся. Камни тоже не виноваты. Они не были виноваты в том, что они такие. Они просто были. Ведь изначально они не несли в себе проклятий, не несли какой-то магической силы. Они были просто сосудами, которые можно наполнить. И люди наполняли. Желчью, злобой, лицемерием, завистью. Сабо старательно собирал такие камни, пытаясь облегчить их долю, либо уничтожить, если не было выхода. Но “Черный Орлов” он не смог уничтожить. Убив Кавендиша, камень дал трещину, и Сабо, который видел в камнях живых существ, не смог убить непонятную ему, но страдающую душу. Наказав своему камню следить за Альмандином, Сабо отправился платить по счетам. Оказалось, что Орлов сослужил ему верную службу. Весьма верную службу… Молодец, малыш. Вот Сабо остановился перед еще одним камнем. Чище камня он не видел никогда. Кристально чистый, огромный. Будто никогда не соприкасался с людьми. - Вот таким и оставайся, - негромко сказал Голд, чувствуя легкое сожаление от того, что его Орлов станет чистым, только познав смерть. - Эй, парень! Музей еще закрыт! Как ты здесь оказался? – к нему уже бежал охранник. Но вот он замирает, потому что никого нет. Охранник абсолютно один в пустом здании. Сабо же оглядывается на здание музея. - Отомсти мне, Дофламинго. Дай мне снова познать боль. Дай снова почувствовать душу. И дай мне тебя убить. Сабо знал, что Орлов влияет на него довольно сильно. Но правда была и в другом. Он слишком долго жил без Ло. И сейчас, чтобы оставаться человеком, ему было жизненно важно увидеть эту хмурую физиономию, заглянуть в голубые глаза. - Трафальгар, как же я соскучился по тебе. Но Эйса спасти важнее, верно? Давай постараемся, брат, как в старые добрые времена. 3. - Куда делся Трао? – зевая, спросил Луффи, выходя в гостиную. На него уставились недоуменные глаза Робин и Нами. - Из твоей комнаты никто не выходил. - И ночью тоже, - заметил Зоро, - Я не ложился, - прокомментировал он под недоуменные взгляды, - Санджи может подтвердить. У повара упал нож, но он быстро взял себя в руки. Луффи тут же проснулся. - Идем. - Куда? - Туда, куда логичнее всего. Потому что если его там нет, то рано или поздно он вернется. - Почему ты так уверен? – недоуменно говорит Санджи. - Здесь его дом. Я уверен, что он думает именно так. А кошки всегда возвращаются домой, - негромко сказал Луффи, накидывая плащ. - Оружие берем? - Само собой. Зоро и Санджи усмехнулись. Они тут же поняли, куда они идут. Нами и Робин молча пошли с ними. Монки не спорил. На выходе Луффи обмолвился: - Всю ночь он смотрел на телефон. Кто-то ему прислал сообщение, очень важное, раз он так сбежал. И кто это, если не Дофламинго? Что эта курица узнала? - А если это не он? – поинтересовался француз, - Извинимся за беспокойство и подарим бутылку лучшего вина? – предложил он. - С ядом, если только, - дергано сказал Монки, и Санджи предпочел замолчать. Они с Зоро понимали, что это всего лишь ловушка. Ло и сам это прекрасно знал, но, видимо, ему было очень важно услышать ту информацию, раз он так поступил. Что-то принципиально важное. - Дофламинго знает, где Эйс, - сделал вывод Зоро, впрочем, Санджи тоже об этом подумал. - Быстрее, - глухо сказал Монки. 4. Дофламинго знал, что будет именно так. Ло придет, никуда не денется. Донкихот разжился действительно интересной информацией. И ему даже не жалко было отдать ее Трафальгару. Видеть, как он бледнеет, как хмурит брови – Дофламинго любил смотреть на Ло, когда тот думает о чем-то сложном или неприятном. - Вот такая у нас была встреча с Сабо. Замечательно знать, что он тебя предал? Что все было подстроено изначально? Фу-фу-фу! Каково знать, что лучший друг вытер об тебя ноги? Самая лучшая ложь, в которой есть правда. И Дофламинго это очень хорошо знал. Впрочем, он сказал не только это. Ему не было на руку чрезмерное усиление позиций Тича, поэтому он рассказал Трафальгару, где сейчас Эйс. Его координаты были единственной правдой в путах лжи, которыми он сковал Ло. Почему он не может ничего сделать? Почему не может сопротивляться? Ни этому насмешливому голосу, ни этим рукам. Тело дрожит, сознание сходит с ума. О, они прекрасно знают, что их ждет, но все равно не могут ничего сделать – мозг просто не отдает им приказ. Он не в панике. Он просто отказался думать. Просто пустота. Отчаяние пульсирует в сердце. Большие руки расстегивают его рубашку, а он снова чувствует себя маленьким мальчиком. Что это за паутина, что за нити, из которых ему никак не выбраться? Что за власть? Прижатый к стене, лишенный силы воли. Дофламинго почти хихикает от удовольствия. О, он обожает это. Его руки гладят его пресс и спину, язык облизывает губы, предвкушая насилие. Дофламинго пытается его поцеловать, но Ло умудряется отвернуться. Тогда Донкихот силой разворачивает его рукой за подбородок, грубо целуя. Ему нравится видеть, как серые глаза, которых он так боится, становятся пустыми, и больше не несут в себе никакой угрозы. Вот Дофламинго отрывается от него, впервые видя, как по правой щеке катится слеза. Ло никогда себе не позволял слез. Даже в семнадцать лет, даже в первый раз. - Луффи… - тихо говорит Трафальгар, - Мне нравится Луффи. - Какое мне дело до того, кто тебе нравится! – рычит Дофламинго, - Его здесь нет, а я есть! И все будет, как люблю я. - Не сомневаюсь, - Ло со странной улыбкой смотрит на него. - Готовься, Трафальгар! Дофламинго хватает его за шею, приподнимая и сдергивая штаны. Ло хрипит, хватаясь руками за его руку. Дофламинго лижет его шею, а другая рука уже опустилась вниз. - Каково тебе ощущение… Когда ты наставишь рога своему любимому Луффи? Когда ты сам предаешь его? Потому что не можешь мне хорошенько двинуть, а? Ты - слабак, Ло. Слабак. И за это я поимею тебя по полной. Дофламинго смотрит в глаза Ло. - Ты – кукла. Очаровательная и прекрасная. Я дал тебе немного возможности погулять на свободе, но сейчас… Трафальгар сжимает губы. - Ого… Давно этого не делал? Я уж думал, Луффи на тебя так и прыгает, - Дофламинго пошло усмехается, - Ничего. Чем больнее, тем лучше. Ты ведь знаешь… Но Донкихот не договаривает. Просто не может. В голове искры. Во рту кровь. А еще будто десяток рук выворачивает его на изнанку. Что за ощущение?! Трафальгара крепко обнимают. - Это я. Это я, Ло. Все закончилось, слышишь? Ну же! – Луффи стискивает его, - Трао… Трао! Монки пискнул, это Трафальгар сжал его в ответ, с такой безумной силой, что Луффи показалось на миг, что его раздавят. Трафальгар сжимал своего спасителя, медленно приходя в сознание, и так же медленно заливаясь краской. Не только Луффи стал свидетелем происшедшего, но и Зоро с Санджи, Робин и Нами. Парни - еще ладно. Но девушки? А он тут почти голый и без штанов? Зоро и Робин заняты Дофламинго. Нами что-то ему говорит, а Санджи курит в сторонке. Нервно курит, руки дрожат. - Убей его! – вдруг рыкает повар, его рука сжимается в кулак, - Раздави ему горло! Зоро смотрит на друга. Луффи целует Ло. - Трао… - шепчет он. - Луффи… Прости меня, - Трафальгар снова крепко обнимает Луффи, закрывая глаза, - Это как наваждение. Будто он просто дергает меня за нитки, будто я его игрушка… Я бы никогда… - Я разорву эти нити. Вот увидишь. Все будет замечательно. Просто верь мне. И я тебя не подведу. Дай мне шанс быть для тебя всем, и я тебя… Трафальгар целует Луффи в висок, потом отдаляя от себя, в нос, потом в губы, и снова обнимает его, чувствуя, как силы покидают его. Монки помогает ему одеться и встать. Дофламинго, который умудрился сесть, вид имел весьма потрепанный. - Ну что, как тебе ощущения? – усмехнулся Донкихот, - Знать, что они все пронаблюдали… Санджи ударил его с разворота ногой. - Сука. Ты мне еще тут поговори! Дофламинго посмеивается. Ло опустил глаза в пол. Ему действительно было некомфортно. Будь это просто незнакомые люди, или те, кого он друзьями не считал – он бы так себя не вел. А друзья Луффи уже стали ему друзьями. Поэтому перед ними было стыдно. Может, это неправильно, но так он чувствовал. Чувства смешались в тугой комок. Санджи сел перед Дофламинго на корточки, туша сигарету о его руку. - Если Луффи отдаст нам приказ, мы с Зоро повеселимся с тобой ТАК, что ты не сможешь говорить или смеяться больше никогда. Как и ходить, как и есть. Мы разберем тебя на части, оставив жить. Недолго, но очень мучительно. Сейчас Дофламинго не смеялся. Донкихот всегда думал, что особенно стоит считаться с Зоро. Тот был явным психом, любящим убивать. На повара Мугивар Дофламинго смотрел как на бесплатное дополнение к выше обозначенному психу. Санджи коснулся рукой его подбородка. - Я могу пустить по твоему телу самый смертоносный яд, а потом вырвать тебе язык. О, я с удовольствием понаблюдаю за твоими мучениями… - Не надо! – сказал вдруг Ло. Санджи с разочарованием поднялся. - Прости, Трафальгар. Зоро, идешь? Ророноа оторвался от стены, глянул на Ло. Он сжал руки. - Еще раз он такое повторит, мы разорвем его на твоих глазах, клянусь. Мы никогда не позволяли трогать своих друзей. На выходе Зоро повернулся. - Луффи? - У меня просто появилась идея получше, - капитан усмехнулся, - Поэтому пока просто оставьте его здесь. - А если бы она не появилась? – спросил вдруг Зоро и увидел, как Трафальгар обнял Луффи, потому что глаза того непримиримо вспыхнули. Но вот он выдохнул. Дофламинго же усмехнулся. - Тебе никогда не выиграть, Луффи. Он всегда будет моим. Всегда будет подчиняться мне. Как сегодня. Он даже не попытался меня оттолкнуть. Ло прижал Луффи к себе, разворачивая за плечи. - Не зарывайся, Дофламинго, - холодно сказал Ло, - Если ты думаешь, что я не могу тебя убить, то ты сильно ошибаешься… - Ха! Значит, я все-таки прав! Ты мог меня оттолкнуть, но не стал этого делать. Ло с силой сжал Мугивару. Он должен это объяснить Луффи! Но не при всех же! Да и как это объяснить? Свою душу не показать. - Я буду рвать их. Нить за нитью. Тот клубок, которым ты опутал его сознание. Все, что ты натворил – я исправлю. - Да куда уж тебе! – усмехается Дофламинго, сам поражаясь, насколько Луффи хорошо разбирается в происходящем с Трафальгаром, - Тебе не хватит на это сил! - На него мне всегда хватит сил и терпения. Ты уже проиграл, Донки. Он уже предпочел меня тебе. А дальше, поверь, я разберусь. Луффи потерся щекой о рубашку Трафальгара. - Идем? - Идем… - вздохнул Ло, так же ошалело смотря на Луффи. Ему не надо ничего объяснять. Монки Д. Луффи и так все прекрасно понял. Разве так бывает? Луффи тянет его за руку, а Ло чувствует, как на душе становится легко. Будто с нее сдули вековую пыль. Монки оборачивается, чтобы бросить на него взгляд, замирает на секунды, и отворачивается, улыбаясь под нос. Сейчас у него голубые глаза. Итак, ссылка на Черный Орлов, кому интересна его история: http://marisols.livejournal.com/22515.html