Personal Inhibit

Луффи нервно заерзал на барном стуле. Давненько он так себя не чувствовал. Вечеринка была в самом разгаре, но абсолютно никому не было до него дела. Ло и Эйс просто не отлипали от Сабо. Луффи с легкой улыбкой наблюдал за ним, тут же заметив, как Голд изменился. Будто снова стал подростком, который не ведал горя и проблем. То есть таким, каким ему не довелось побывать. Луффи бы поревновать, уж очень все эти обнимашки были на какой-то грани, но он не стал. Чувствовал, что так лучше для Сабо. Что ему становится легче, что сердце начинает биться, а душа – быть душой человека. Вот Эйс привлекает его к себе, проводит руками по щекам и склоняется к нему. - Выпьешь? – Марко спрашивает Луффи, садясь рядом с ним, - Санджи, будь так любезен, - говорит он, не дожидаясь ответа от Монки. Санджи ставит три стакана. Пока Зоро ковыряется в подсобке, можно было и выпить. Повар был уверен, рано или поздно Ророноа найдет там выход в иной мир. Что там можно было делать уже десять минут? Уснул, что ли? - Марко? – интересуется Луффи, кивая на них. Феникс жмет плечами. Если оглянуться – пьяны все, так что на эту троицу внимания никто не обращает. Татч вообще занят Изо. Похоже, он во что бы то ни стало намерен получить ответ “да”, и хотя бы уже начать встречаться. - Почему сам не ревнуешь? – Ло как раз усадил Сабо к себе на колени, обнимая за плечи, положив подбородок ему на плечо и закрыв глаза. Трафальгар покачивался в такт своим мыслям. Луффи сжал руки. - Потому что я тоже люблю Сабо. Потому что знаю… - голос Монки стал глух, - Что он ни во что себя не ставит. Что считает свою жизнь пустым звуком. Они привязали его к себе и не дадут уйти, не дадут исчезнуть. К чему я должен ревновать? К обнимашкам? К поцелуям в макушку и щеку? - Но тебе больно. - Да, - сказал Луффи, он усмехнулся. В этот момент его обнимают. Зоро, подобравшийся как всегда бесшумно, прижимает к себе, а Санджи обнимает со спины, потянувшись через столешницу. Марко посмеивается, потому что Ло резко меняется в лице, и тут же поднимается. Феникс линяет к Эйсу и Сабо, а Трафальгар хватает Луффи в охапку, легонько толкая Зоро. Блондин и ассасин переглядываются, двусмысленно улыбаясь. Когда Санджи и Зоро остаются вдвоем, если так можно сказать о комнате, в которой полно народа, француз говорит: - А Трафальгар, походу, дико ревнив. - А по-моему, так и должно быть, - говорит Зоро. Он бросает беглый взгляд на Санджи, и снова опускает его вниз к своему стакану. - Зоро… - Санджи… - говорят они одновременно, и замолкают. - Что ты… - Я там… - и снова одновременно. Санджи хмыкает, нежно улыбнувшись. - Я там птичкой поработал. Хочешь оценить? - Сейчас? – удивился Санджи. - А почему нет? На их исчезновение никто не обратил внимания. Кладовка в главном особняке была огромной. Содержать такую ораву было непросто. А Луффи был не дурак пожрать. Зоро увел его чуть ли не в самый дальний конец. Там стояли дорогие вина, и кроме Санджи сюда никто не ходил. Разбей одну такую, и либо повар, либо Нами тебя прибьет. - Романтика, все дела, что ли? – усмехнулся Санджи, в глубине души считая, что это мило. Зоро соорудил целое мягкое гнездо из одеял и подушек. На бочке стояла бутылка вина и два стакана. - Только… не это, - улыбнулся блондин, убрал бутылку на место и достал другую. - Вот это. Даже ты не будешь кривиться, выпьешь, как миленький. Зоро уже плюхнулся в гнездо. - Ну что, птичка, иди-ка сюда. - Сам ты птичка! – рявкнул Санджи. В полумраке кладовой, наполненной запахом старого дерева и вина, было действительно очень уютно. Француз нежно улыбнулся. Он не был против быть трахнутым здесь. Зоро уже снял рубашку, чуть повел плечами, и Санджи понял, что хочется. И очень хочется. - Снимай штаны. У тебя уже все стоит! – как всегда прямолинейно заметил Ророноа. - Я… Но ему не дали ничего сказать. Расстегнули ширинку, сдернули штаны, усадили на себя, сжали ягодицы. Романтика и Зоро - совместимы лишь местами. - Ох… - выдохнул Санджи. Его любовник уже запустил пальцы в него, а другая рука сжала напряженный член. Зоро нежно коснулся его губ, внимательно смотря на него. - Слушай, повар… - тихонько сказал он, наблюдая, как Санджи сжал губы, чтобы не стонать, и вопросительно уставился на него, - Я… Ну… - Что, Зоро… - прошептал Санджи, чуть приподнимаясь, чтобы расслабиться и пустить пальцы глубже. - Тогда вышло… Довольно сложно. Санджи замер, покраснел. - Я… Прости! – быстро сказал он. - Идиот, что ли? – удивился Зоро, - Я о другом. В этот раз я постараюсь. Не хочешь попробовать еще раз? Санджи недоуменно смотрел на Ророноа. Зоро ждал от него ответа. - Нет? – спросил он. Санджи выдохнул. - Черт возьми. Я думал, ты мне никогда больше не позволишь. - А я думал, ты никогда больше не захочешь. - Шутишь, что ли, идиот?! Ты бы себя видел! Я после этого неделю спать не мог! Наступила тишина. - Так что? – поинтересовался Зоро. Санджи повалил его на спину. Предлагают – надо брать. Прописная истина. Первый раз был тяжелым, собственно, вряд ли его можно называть полноценным первым разом – пришлось ограничиться пальцами. Но вид Зоро свел Санджи с ума. Его хриплое “хватит”. Его стоны, его взгляд, возбужденный и полный сомнений. Француз знал, что мог бы войти в него, чуть порвав. Зоро был узким, но мог бы. Только не стал. Зоро переступал через себя, а Санджи умел это ценить. Все его “да хоть каждый день”, “да не проблема”, были бравадой, но не пустой. На практике же все оказалось не просто. Блондину, что совсем не удивительно, насилие над своим же любовником было чуждо. Зоро тогда не говорил продолжать, хотя в его характере было плевать на боль. Но он не стал. Тяжело дыша, он попросил остановиться на этом. Санджи не настаивал, разрядил их обоих руками. С того раза француз больше не возвращался к этой теме, отдаваясь Зоро всегда, когда возникало обоюдное желание. Секс изменился, он всегда был куда как неплохим, но сейчас Зоро просто доводил Санджи, и блондин заметил, что теперь его тело реагировало на малейшее прикосновение к Зоро. Заводилось, моментально вспыхивало, желая его ласки. В пору читать статью о нимфоманах. Дыхание Зоро учащается, Санджи понимает, что он все равно волнуется. - Я буду нежным, - обещает француз. - Лучше… - хотел что-то вякнуть Зоро, но Санджи занял его рот своим языком, и все мысли Ророноа исчезли. Его ноги были согнуты в коленях, и одна рука Санджи уже легла на ягодицы Зоро, сжимая. Санджи оторвался от него, тихо застонав от удовольствия. Он любил и умел целоваться. - Где смазка? – огляделся блондин. Зоро закрыл лицо руками. - Под подушкой, - буркнул он, - Обещай, что пойдешь до конца. Понял? - Зоро… - До конца! Санджи только усмехнулся. Достал смазку, размазал ее по пальцам. - Спокойно… Француз склонился к нему, отвлекая и вовлекая в новый поцелуй. - Да, вот так… - шепчет Санджи, вставляя второй палец. Дело шло определенно легче, чем в первый раз. Он держит пальцы в нем, продолжая целовать. Страстно и нежно. - Расслабься. Ты весь напряжен. Я ничего не делаю. - Санджи… - Я люблю тебя, Зоро, разве ты не понимаешь? Не чувствуешь? Не глупи. Я могу там себе что-то выдумать. Но ты-то не блондинка. - Но ты для меня… - резко начал Ророноа и замер. Санджи тоже посмотрел на него, а потом снова поцеловал в засос, чувствуя, как Зоро расслабился, пальцы скользнули глубже. Санджи приподнимается, проводя рукой по возбужденному члену Зоро и, облизываясь, не выдерживает, склоняется, чтобы взять в рот. Зоро выгибается. Сосать француз любит и умеет. - Черт! – стонет Ророноа не в силах сдержать голос, и даже не замечая, что в нем уже три пальца, и тянут его весьма активно. Вот Санджи снова поднимается, облизывая его головку, и снова берет в руки смазку. Зоро внимательно смотрит на него. - Я пойду до конца, так, как ты и хотел. Но обещай, что не будешь терпеть боль. Обещай, что скажешь или покажешь. - Думай о чем про… - Зоро. Ты просишь идти до конца, даже если это будет насилием. Ты сам понимаешь, о чем меня просишь? А я прошу о равноценном. - Но ты не остановишься, даже если я скажу! – упрямо буркнул Зоро. - Не остановлюсь. Но сделаю так, чтобы было не больно. Зоро вцепился в его плечи. - Вот… так… - Санджи медленно толкнулся в него, в душе жалея об упрямстве Зоро. Надо следить за ним, не скажет ведь, что больно, как пить дать будет терпеть. Но входит хорошо, Санджи удовлетворенно кивает – он хорошо его растянул. - Зоро! – почему он смотрит куда-то в сторону? – Зоро! Он перевел взгляд на него. Санджи проводит языком по его кадыку, облизывает губы и снова целует его. Он добивается своего - не выдержав, Зоро стонет ему в рот. Санджи приподнимается. Придерживая его за бедра, входит в него сильнее, чувствуя, как дрожит и откликается на его прикосновение тело Зоро, сводя их обоих с ума. Санджи тихо стонет сам, Зоро узкий, входит плотно, но он принимает его, реагирует на него, возбуждаясь до предела. Санджи проводит рукой по щеке Зоро, не в силах оторвать взгляд от его вида. Теперь ему понятен этот долгий взгляд Ророноа, которым он оглаживает француза, когда берет его. Санджи резко толкается в него, особенно удачно задевая простату, и слышит громкий стон. Зоро пытается прикусить губу, но блондин повторяет, ему хочется услышать это еще раз, и он вознагражден. - Сан…джи… - шепчет Зоро, и тянет руку к своему члену. Однако блондин его опережает. Одну кладет на член, сжимая его, другую под зад, и продолжает доводить Зоро до грани. И доводит. Зоро вздрагивает, закрывая глаза, а Санджи тянется за салфетками. Все-таки, Ророноа молодец, все продумал. Вот блондин ложится рядом, и его тут же сжимают в крепких объятьях. Сказать можно много чего, слова только особо не нужны. Если любить друг друга, то все проблемы можно разрешить. Не бывает исключений. Во всяком случае, Зоро был в этом уверен. Санджи, на самом деле, тоже уверен. Поэтому молча показывает на вино. Можно пропустить по бокальчику. Ну а потом - начать второй раунд!