Ночная бабочка

      – Любите ли Вы вино, Кассандра? – мягко поинтересовался Эрик. Он появился из ниоткуда, мягко ступая по покрытому ковром полу. С момента их последней встречи прошел всего лишь день, а она уже успела соскучиться. В прошлый раз он был так близко... Девушка подняла голову, с интересом вслушиваясь в его ангельский голос.       – О, месье, я не могу не любить вина... Да и поверьте, алкоголь ведь развязывает язык... а я, как Вам известно, донельзя разговорчива и сама люблю выслушивать людей.       Она почувствовала себя немного глупо. Все-таки Эрик иногда заставлял ее говорить глупости.       – Тогда позвольте предложить Вам бокал.       Кассандра ощутила, как в ее руку ткнулось стекло. Осторожно, боясь разбить стекло или или пролить вино, девушка взяла бокал, и в тот же момент руки ее коснулись ледяных пальцев Эрика. Это была молния... Кассандра вздрогнула, едва не разлив кроваво-красное вино (в цвете она была почему-то уверена).       – Кажется, игру в Ангела можно считать завершенной.       В голосе Эрика звучало неожиданное отчаяние. Кассандра могла ощущать его в каждом произнесенном слове.       – Вы провалили ее еще в первую нашу встречу. Ангелы не пользуются одеколоном, – хмыкнув и отпивая несколько глоточков вина, произнесла Кассандра. Напиток был дивным, и она приподняла бокал, как выражая благодарность мужчине.       – Вы наблюдательны. Большинство верит лишь глазам и словам...       Кассандра напряглась. Он задел ее больное место.       – Вот как? Тогда мне повезло, что я ничего не вижу. Хотя, знаете, я хотела бы увидеть Вас... должно быть, я Вам и в подметки не гожусь, я же просто девочка, не отличающаяся особенно милой внешностью. Мне никогда не говорили, что я красива, поэтому я и полагаю, что отвратительно обыкновенна.       Эрик горько вздохнул, и Кассандра услышала, как он наливает себе еще вина.       – К сожалению, это не совсем так. Впрочем, неважно... Но Вы красивы, Кассандра. Вы прекрасны.       Почему-то Кассандре казалось, что он не лжет.       – А она... Кристина Даае... она красива? Красивее меня?       – Да, – без тени стеснения произнес Эрик. – Но как я могу сравнивать солнечный лучик, блуждающий в огненной осенней листве, с лунным светом, что пронзает мрак? Такой одинокий рыжий лучик...       Эрик коснулся ее волос.       – У нее карие глаза, по-детски удивленные, у нее каштановые кудри... и хрупкая фигурка... А Вы... Вы тоже сильфида, тоже хрупкая, как бабочка, но я все время вижу в Вас что-то большее, чем прекрасную внешность...       Кассандра улыбалась немного ребячливой улыбкой. Ей казалось, что она никогда не испытывала такого подъема. Сердце отчаянно билось.       – Я бы хотел, чтобы Вы рассказали мне о себе. Чем Вы жили до нашей встречи, что любите, о чем мечтаете...       – Я требую того же от Вас.       Эрик вздохнул.       – Не проси меня об этом, это невозможно.       Он поднялся.       Кассандра вскочила, сжимая уже пустой бокал. Она кинулась к Эрику, пытаясь по голосу понять, где тот. Внезапно девушка споткнулась обо что-то. Похоже, об оставленную глуповатой горничной коробку из шляпного магазина.       – Молю, не уходите! – вскрикнула Кассандра, падая в объятия мужчины. Эрик поддержал ее, нежно и ласково. – Только не так! Я устала ранить Вас! Устала!       Эрик тяжело вздохнул и прижал ее к себе, гладя по волосам. Кассандра уткнулась лицом ему в грудь, щеки ее отчаянно пылали.       – Ничего не бойтесь... Мне так хорошо оттого, что Вы не боитесь меня, так легко...       – Кто бы испугался?       Он вновь вздохнул.       – На Вас смотрели когда-нибудь с презрением? Да что за чушь я говорю! Нет, конечно. У Вас есть отец...       – Может быть, на меня и смотрели зло. Я не знаю. Но я всегда была чужой отцу. Он бросил мою мать и меня. Я должна быть благодарна, что после смерти матери он не оставил меня, но... Вы знаете, у меня ведь есть шрамы... на руках. Уродливые шрамы... это меня пытались убить после смерти матери, когда я пыталась собирать милостыню, ходила с одним человеком... а, да что тут говорить... Я не светская дама!       – Я тоже. И мое прошлое не менее неприятное. Больно даже вспоминать. Кажется, что...       – Что прошлое оживает от разговоров о нем? Но ведь нужно говорить о страхе, чтобы отпустить его...       Эрик прижал ее к себе крепче.       – Мне надо идти. Уже поздно, а у меня еще есть дела. Но я приду завтра... Обещаю.       Кассандра улыбнулась.       – Я буду ждать.       Ожидание – это все, что остается нам.