Власть Империи

Фретриан, благополучно вернувшись к себе во Дворец, с лихвой отоспался, лишь в обед перейдя границы царства Морфея обратно в реальность. Юноша сбросил шерстяное одеяло, опустил широкие ступни на шкуру чёрного медведя, застреленного его отцом, протяжно зевнул с разводом рук в противоположные стороны... Фретриану сейчас казалось, что он отыскал заветный ключ к победе, поэтому ничего не утаил от начальника гвардии... им завладело желание заполучить меч перводинаста, и он обязательно удовлетворит свою прихоть. Он вызвал Хильвуда. Престарелый гвардеец, без стука вошедший в бывшую опочивальню умершего безумца, застал юного правителя, который впервые в жизни надел настоящие доспехи, за унылым самолюбованием в огромном зеркале с рост человека. Старик не смекнул, зачем панцирь и шлем могли понадобиться Императору. Рассказывая свой сон, мальчик внимательно наблюдал, как менялся старик в лице. — Считаю, не надо пренебрегать видением: для предстоящей войны сгодится всё и даже ржавые клинки... путь к гробнице ныне таит немало опасностей – надо отобрать крепких малых из моих гвардейцев, которые нырнут хоть в Тартар! — В Тартар пока рано еще спускаться мне и тебе, — ухмылка до ушей Императора мало понравилась Хильвуду. — Ваше Величество, люди с Чэти Минор не верят в существование сверхъестественных. Южане никогда не верили, только ваш род и мевенцы поклоняются Безликим с прежним благоволением, что заслуживает уважения... как минимум... однако, благочестие вряд ли убережёт вас от разбойников. Дороги нынче просто наводнены ими. — Я сын своего отца, поэтому не убоюсь. В конце концов, я не сказал, за сколько дней я хочу добраться! Будем передвигаться только днём — так безопаснее. Кого взять с собой? — Ланника, Иларда и Рункана... хотя, нет, я советую взять чуть больше. Я лично поведу их. — Отлично, выступаем через десять часов. Путь предстоял неблизкий, поэтому юнец и дюжина добровольцев, ещё глубокой ночью наспех позавтракавшие фруктовым ассорти, жаренными грибами и олениной, встретили рассвет уже в дороге; они взяли породистых скакунов в императорских конюшнях — вот почему не боялись задержек в путешествии. Эти кони просто созданы для перемещения. Выносливые и сильные, словно их родитель — конь бога войны. Император облачился в золотую броню, кольца которой кольчугу, которой глаза. Своё лицо он скрыл шлемом с кристой, вооружился кинжалом и лансом. Наконец, неудержимый Император объявил привал. Первая ночь в пути прошла мирно и спокойно. Лишь чей-то огород стал жертвой разгулявшегося аппетита Ланника, главного обжоры в гвардии. Утро, в противовес ночи, выдалось очень беспокойным. Юбка тумана скрыла облака. Это случилось так резко, что Фретриан подумал, что они набрели в земли какого-то скрывающегося от власти колдуна — даже если самоучка, он особо опасен для окружающих, и его надо убить. Юноша что-то увидел в тумане. Как вообще что-то можно разглядеть — сложная загадка для его сопровождения, поэтому оставалось лишь преданно следовать за Фретрианом на гибель или возвышение. Вдруг кусты зашелестели, и хищные птицы, название которых Император, как назло, не знал, взмахнули своими черными крыльями и резко взлетели. Он с перепугу шарахнулся в сторону. Как тут не испугаешься, когда эта ополоумевшая и пернатая тушка с острыми, как бритва, когтями, быстро проносится над твоей головой? — Ваше Величество, — шепотом позвал его Илард, которому такая кощунственная затея сразу не понравилась, а сейчас еще больше. Слишком мрачные места они преодолевают. Когда зловещий, сильно пугающий Ланника туман немного рассеялся, люди Императора разглядели плохо вооруженных онкимарцев, прятавшихся среди деревьев. — Откуда они взялись? — Илард вынул меч самым первым. — Я не знаю! Рубите их! — велел Фретриан и сам кинулся в атаку. Спустя пять минут онкимарцы, коих колдун Ирениан смог телепортировать сюда, пали в бою, а спустя ещё пять минут Илард напару с Ланником схватили и самого чародея. Они — племянники и пасынки лучшего мечника Империи. Их тандем несокрушим. — Кто ты такой? У кого обучался магии? Старик с иссохшей кожей, кривыми зубами, одетый, как грязный фермер, не выдержал и заплакал. Он молил о снисхождении, боялся смерти, хотел присягнуть на верность. — Занятие колдовством отныне карается, и единственное наказание за это — смерть, — приговорил Фретриан и мечом, отобранным у старика, лично казнил; обезглавливающей дугой продемонстрировав, что теперь закон это он, Император забрал себе клинок, зная, что маги по-особому куют оружия и броню, не так, как простые кузнецы. Наконец, монарх прибыл, куда держал путь; его вышел встречать привратник Левкестий, который видел Фретриана три года назад. — Фретриан? Как ты подрос! Ростом с меня уже. Сколько лет прошло? Десять? В любом случае я рад лицезреть и престонаследника, и его благородных товарищей. — Фретриан не престолонаследник. Он наш владыка, — холодно поправил его Хильвуд. — Хм, так это значит, Мероний уже умер, а давно? — Две недели труп смердит на всю столицу. Кто только не надругался над ним... — Что привело вас в наше священное место тогда? — понтифик в задумчивости почесал длинную, посеребренную бородку, — видит ваш предок, я и послушники не для каждого имперца устраиваем экскурсию в Мавзолей. Эту честь надо заслужить... — Хочешь ты того или нет, меня не волнует. Я намерен попасть внутрь Мавзолея предка, мне нужен его чертов рунный меч, — грубо ответил парень. — О, нет! Невозможно! Не позволю пройти дальше. Я не позволю расхитить гробницу и осквернить память вашего великого предка! — с жаром возвестил встревоженный жрец, подняв жезл. — Считаться с желаниями нудных стариков — незачем! — с холодом в голосе процедил парень, а затем обнажил свой меч и пронзил жреца в районе сердца. Некто из императорской свиты, вероятно, то был Илард, ужаснулся злодеянием монарха. Фретриан сразу обернулся к нему в надежде успокоить его. — Всё хорошо, мои друзья, разве не за этим мы преодолели вест путь? Ступайте за мной — мы заберём меч! Фретриан и его воины прорубили себе путь, ведущий их вглубь Мавзолея; они выкосили жрецов, ошарашенных кощунством, а также их учеников... одного за другим. Хранители не представляли реальной угрозы, ведь они не владели магией, и у них не было оружия, поэтому они были совершенно беззащитны перед вооруженными людьми, вторгшимися на территорию дома с намерением похитить меч, их главную святыню. Император торопился... он хотел заполучить клинок, который, по заверению его далекого предка, призовет успех в грядущих битвах с внешним врагом. Какой-то худой мальчуган, на вид не старше Фретриана, непонятно где отыскавший меч, безрассудно преградил группе убийц путь к святотатству. Взмахом своего меча наискось Рункан сделал так, словно сопляк никогда и не рождался. Добравшийся до центральных помещений, монарх обратил свое внимание на рисунки, изображающие самые эпичные моменты из жизни предка, упокоившегося в этой величественной гробнице. Художники, как заметил юнец, специально упустили все позорные эпизоды в биографии его смелого пращура. Мальчишка недолго любовался на эти льстивые фрески так, как вышедший из соседнего зала старикашка внезапно позвал своего монарха по имени. Судя по богатому покрою одеяния, это вышел Высший жрец к Фретриану. — Я не позволю тебе осквернить гробницу, чудовище! — сипло заявил он. — Я уже слышал это, даже не пробуй встать на моём пути, глупец, — прогремела сталь в голосе Фретриана. Жрец вытащил кинжал из рукава и рванул к подростку. Единственное, что старик сделал — брюхом напоролся на меч Императора по рукоять. Закатив водянистые глаза, жрец выдавил из себя таинственные слова на древнем языке. Наверное, проклятье, но старику не удалось договорить и привести кару в исполнение: в следующее мгновение властелин, выдернув оружие, отделил друг от друга квелое тело и седеющую голову. Свершив последнее убийство на сегодня, он бросил меч на пол и с приподнятой головой переступил через труп в луже крови. Юнец, наконец, вступил в усыпальницу, в середине которой внимание монарха привлёк золотой саркофаг. На массивной крышке красовался устрашающий лик. Без колебаний Фретриан расхитил гробницу великого предка. Спустя неделю юноша вернулся восвояси, играясь с новой игрушкой, сияющее лезвие коей, если верить имперской пропаганде, вырезало три тысячи онкимарцев. Приняв ванну, переодевшись и позавтракав, юный монарх решил созвать Совет Мечей и Копья, которым его предшественник всегда пренебрегал: изверг сам принимал военные решения... но Фретриан, в отличие от своего деда, не вырос с луком в руках и, признавая собственную неопытность в ведении войны, решил довериться чужому мнению. Юного Императора с отрочества прельщали лавры великого военачальника. Подчинение орды онкимарцев это деяния всей жизни его отца, Фетриса. Парень знал, что на лимесах сейчас весьма неспокойно. Ряд покоренных, не растерявших собственную задиристость, еще могут утолить жажду независимости. В желании сбросить оковы, бунтовщики сразу потянулись к копьям, как только прознали о смещении Мерония. Юному монарху нужно действовать быстро. Все властители до Мерония проводили свои заседания Совета Мечей и Копья в Тронной. Мальчонка, желая управлять Империей, как предшественники Безумца, конечно, вернул к жизни и эту отброшенную традицию. Здесь среди собравшегося цвета имперского дворянства особенно ярко выделялись лишь двое стратегов: первый — префект гвардии, комендант гарнизона Меронии, ну, а второй — широкоплечий, сухопарый брюнет, узкое и костистое лицо которого всегда выражало самоуверенное спокойствие. Его блестящие черные очи пылали жаждой славы и власти. Нарекли Феагисом в честь прадеда. Керула, его давно умерший отец, прославился лишь бесчеловечной жестокостью, потушив очаги сопротивления знати Мевении. На внешний вид Феагису не дашь более двадцати лет. По матери он происходит из благородного рода, основатель которого, по легенде, сам Айэрт Долгорукий, бастард Императора Бонасталя Хранителя, то есть молодой легат доводится дальним родственником Безумцу и обладает правами на императорскую корону. Хитрый, находчивый и харизматичный юноша верит, что ему на роду написано военное счастье, а значит, предначертано играть весомую роль в будущем. Несмотря на юный возраст, полководец уже искушён в воинском искусстве и опытен; он пользуется громадной популярностью среди простых солдат; великодушием превосходит остальных легатов. В отличие от множества командующих Легиона, которые подражают античным героям, ему всегда претило лично возглавлять атаки своих воинов и вступать в поединки с неприятельскими лидерами; нет, он не малодушничает, как может показаться на первый взгляд. Феагис просто никогда не забывает о собственной безопасности; лишь однажды он принял личное участие в битве: в прошлом году на границе пустыни Нурлы; при этом он уклонился от любой опасности. Во время этого боя подле легата находилась пятерка рослых телохранителей, ставивших щиты в ряд и таким образом прикрывавшие своего полководца от залпа неприятельских лучников и пращников. Феагис не участвовал в свержении Безумца, которого в последний раз видел еще весной. Лишь вчера герой приплыл из экспедиции к тарнарским руинам, а уже возжаждал новых приключений. Прибыв самым последним, монарх вежливо извинился за опоздание и пригласил людей, час прождавших его, сесть за круглый стол, который спешно накрыли разными яствами и кувшинами с напитками. Фретриан мудро учел, что обсуждение положения дел может затянуться допоздна, поэтому его доместик-трапезит заблаговременно позаботилась обо всем: стол полнился, чем можно перекусить и чем запить. Сам Фретриан не был голоден — всего пять минут назад он еще объедался в Триклинии. Все имперские командующие, за исключением только Хильвуда и Феагиса тоже сейчас предпочли бы застольное ложе, а не жесткий стул из бивня доисторического чудища. В отличие от ряда военачальников, насытившийся монарх не обратил внимания на пряности, рыбный маринад, индюшатину и обилие сортов вина. Вместе с Фретрианом только двое не притронулись к угощениям и напиткам, на которые жадно набрасывались сейчас их соратники. О репрезентативности власти, как реалии придворной культуры, не было и речи. В конце концов, это совещание первых военных лиц, а не званный обед, где распорядитель пиршеств должен следить за размещением гостя на парадной церемонии, стандартно оценивая влияние участников на на ход государственных дел. По лицу Императора было отчётливо видно, что он чем-то взбешён. — Я созвал всех вас для обсуждения планов дальнейших действий против варваров. Уже давно мы терпим сплошные неудачи. Утром мне доложили, что варвары разгромили три отборных легиона губернатора Мевении! — подтвердил Фретриан тяжелую ситуацию на восточных рубежах, — комес ввязался в бой с варварской шайкой и потерпел поражение. Есть и добрая весть: дряхлый рекс Тефрион погиб в этом сражении. Я желаю выслушать ваши предложения. Первым взял слово Феагис: — Ваше Величество, я полагаю, что следует немедленно выступить в поход, пока дикари не избрали нового Рекса, ибо Рекс — живой символ храбрости и доблести варваров, ибо только Рексы имеют право объявлять войны и вести армию. Враг не посмеет сражаться, пока не изберет главного вождя! Если мы не промедлим, а быстро сконцентрируем силы в единый кулак и перебросим через Ахет, то мы нанесём фатальный удар в самое сердце врага! — Так и поступим! — согласился Фретриан со столь дерзким планом, — мы победим их на их же территории! Это будет величайшая победа Империи! Все готовьтесь выступать! Все, кроме одного, подтвердили, что Феагис предложил мудрый план. Хильвуд возразил: — Думаю, что не стоит горячиться. Спешка, Ваше Величество, здесь губительна для нас. Если сведения верны, контингент лимитан в этом регионе сильно поубавился. Сила орды ослабла лишь на одного воина. — Остальные потери врага... его моральный надлом — в счёт не идут, значит? Тефрион в последние годы был слепой рохлей, а у него остался молодой сын, который, несомненно, захочет отомстить нам за отца. А что ты сам предлагаешь, Хильвуд? — спросил Барадил, коренастый и грузный майордом Гетенниса, сидящий слева от Феагиса, — отсидеться за стенами городов? Прежде, чем Хильвуд успел ответить на его реплику, ещё один полководец, родовитый и ехидный, швырнул свой сарказм в префекта гвардии. — Ты хочешь разработать план кампании, а сам-то сколько лет прохлаждаешься здесь, в столице? Давно залезал в седло? — рявкнул барон Ардо Майлус, как обычно укутавший свою шею шарфом. — Я не доверил бы тебе даже составить меню на мой обед. Хильвуд проигнорировал оскорбление, даже не взглянул на обидчика, как будто Ардо это пустое место. Он предпочел детализировать свой план: — Мы основательно подготовимся к битвам с варварами. Ваше Величество, для начала я организую дополнительный набор рекрутов и отзову в столицу треть лимитан с границы пустыни Нурлы, дальше я найму наёмников Келморна, а вы призовете ополчение Запада в помощь. — Что... Запада? Совсем рехнулся? Великие дома не примут участия в этой авантюре! — сразу заворчал длинноногий и престарелый Ботер, с недавних пор наследник герцогства Эйфус. — У них и своих дел по горло! — Мы их убедим. Предложим такое, от чего они не смогут отказаться. — Что? — исподлобья уставился эйфусит. — Что-нибудь. Уклончивые ответы мало кому нравились, а уж услышать их от обычного солдафона, да еще таких дурных корней — неприятно, как минимум, вдвойне. Феагис тоже влез в спор. — Ваше величество, не слушайте Хильвуда. Его план позволит врагу собраться с силами и подготовиться к отпору! — А кого ещё слушать? Не вас же, — криво ухмыльнулся Хильвуд, скрестив голые руки на своей груди. — Келморн невероятно жаден и верен лишь себе! — напомнил Майлус, — тебя он точно не послушает! — Только не утруждайся. Мы все знаем, как этот алчный разбойник однажды облапошил тебя и взял в плен. — Лишь с помощью Телльлонга! — Возможно... — А если мы отзовем треть пограничников, тогда Клинки Бури атакуют в тот же день! — Почему Орден должен нападать на нас, а не с нами? — пожал плечами Хильвуд. — Что ты предлагаешь? — сильно удивился Гиллоник. — Почему бы им не повоевать за нас? — Это безумие просить помощи у них. — Кто говорит, что мы станем просить? Тут о просьбе нет речи... мы предложим, ну или заставим, если они заупрямятся. — Они ведь употребляют скаарти! — Как и ты. — Даже не люди! Они мерзкое извращение природы! Биомеханические твари! — А также превосходные убийцы! — Так орденом давно правит Керан, и он ни за что не будет помогать Империи. Он хочет её разрушить! — воскликнул Фретриан. — А точнее возглавить. — Поправил своего Императора Гиллоник. — Керану — нет доверия! Ты и сам знаешь, кто он такой, Хильвуд! — заявил Феагис. Действительно, всем тут было известно, кто такой Керан; что из себя он представляет на данный момент. Вспоминать о нем как-то не хочется, а забывать не следует. Ныне самый смертоносный недруг Империи появился на свет в одной мевенской деревушке, хотя сам Керан утверждает, что родом из Старноса, т. е. центра Мевении. Керан был единственным отпрыском одного из мелких спонсоров мевенского восстания; его мать, имя которой неизвестно, умерла во время родов. Детство Керана было трудным — отец Керана, Терусий всегда винил сына за смерть своей жены. Да и вообще во всем том, что с ним, Терусием случалось плохого и дурного. Керан с шести лет терпел побои: за дело и за просто так. Тем самым Терусий хотел унять боль за потерю жены или хотел показать сыну своё превосходство над ним! Поэтому отношения у Керана с отцом были крайне натянутые. Когда сыну исполнилось одиннадцать лет, Терусий отдал на обучение в одну из самых престижных частных школ Старноса. Там юноша выказал недюжинные способности в области изучения биологии и физики, но на пятом году обучения Терусий попытался забрать документы из школы, не смотря на то, что преподаватели пророчили Керану будущее академика и даже лауреата императорской премии. Между отцом и его сыном вспыхнула поножовщина. В ходе неё студент, превратившийся к этому моменту в настоящего атлета, в приступе своей ярости собственными руками задушил своего отца. Когда Керан осознал что натворил, то вовсе не пожалел, что убил отца, ведь все детские воспоминания состояли из череды избиений и унижений. Отведя от себя улики, разыграв сцену скорбящего сына, Керан вышел сухим из воды и продолжил обучаться в школе, но не окончил, ибо парня исключили за мелкое хулиганство, издевательство над учениками и прочие проступки, которые начал творить после убийства собственного отца. Именно тогда он возомнил о себе, возжаждал трона. Продав наследство отца, Керан прямо перед восстанием уплыл в столицу Империи. Там, благодаря большим познаниям в медицине, он за шесть лет скопил сказочное богатство, продавая лекарственные снадобья, которые ставили даже обреченных его пациентов на ноги... когда Керан временно приостановил болезнь Императора Мерония, он приобрёл огромное влияние при дворе и стал личным лекарем Мерония. Керан втайне оборудовал собственную лабораторию, где провел уйму всевозможных опытов и экспериментов над существами разных биологических видов, с испытанием их выносливости, способности к регенерации и прочего. Керан хотел путём гибридизации и клонирования создать себе армию идеальных солдат, которые лишь ему подчинялись бы; он мечтал о захвате власти и восшествии на трон, но Керана ждал крах. За четырнадцать лет он лишь приблизился к разгадке своих научных интересов, но так и не успел создать ни одного солдата. В итоге, восемь лет назад великий, как назвал Керан, замысел был разоблачен и обращён в ничто. Император схватил ученого и приговорил к смертной казни, но Керану удалось бежать! В пустыню Нурлы... где по неосторожности зашел на территорию древнего храма и был атакован орденом Клинков Бури. Уничтожив часть своих противников, Керан заставил остальных признать свою власть, а затем провозгласил себя их богом. — Хильвуд прав: мы не можем выступить в поход прямо сейчас... ещё многое предстоит сделать. Достаточно потенциальной угрозы, а в том, что Керан нанесёт мне удар в спину, пока я буду занят усмирением варваров, нет сомнений. Я одобрил и поддерживаю планы Хильвуда. Совет завершен. Всего хорошего. — Вынеся вердикт, Фретриан тут же вышел из Тронного зала. *** Комес Мевении последние дни вёл себя, как трусливый, облезлый грызун в старом доме, хозяевам которого настолько надоел мелкий вредитель, что они съездили на рынок и уже возвращаются обратно, и не одни, а с котом. Атмосфера подкрадывающейся опасности в резиденции наместника — не редкость, но в этот раз Сцилоний облажался по крупному. Потери имперских сил были действительно велики. Легионеры Империи уже позабыли, когда Судьба преподносила такие суровые и кровавые назидания. Губернатор по привычке работал не в своем рабочем кабинете, не желая видеть ноющих просителей, которые вечно просятся к нему на аудиенцию. Имперские поборы разоряли мевенских патрициев, рушили их хозяйства, но их дочерям на это плевать, ведь комес, не взирая на возраст, приближающейся к черте пятидесятилетия, записной красавец. Комес — плечист, очарователен, с первого взгляда он пленяет женские сердца и приковывает к себе внимание. Молочная кожа и кустистые брови, пшеничные и вьющиеся волосы, две льдинки вместо глаз и чувственный рот. Его нижняя губа выдаёт капризность. Сейчас лицо комеса выражало только страх. Нет, наместник Сцилоний не боялся смерти, он боялся старого Императора, не умевшего прощать ошибки и неудачи подданным, зато любившего изощрённые казни, ведь, будучи отъявленным садистом, старик наслаждался страданиями и смертями других. Стук в дверь привёл наместника в чувство. — Кто там? Войдите! – Сцилоний потушил недокуренную сигарету в стоявшее на столе рядом с кипой бумаг блюдце. «Когда я избавлюсь от вредной привычки?» — Разрешите, сэр? — отчеканил заученную фразу молодой офицер, той же комплекции, что и сам Сцилоний, с такими же волосами. По слухам, его незаконнорождённый сын. — Да, конечно. — Там прибыли послы от Императора, сэр. «Значит, Император уже знает о поражении. Он не простит его мне». — От Императора Фретриана, сэр. — Кого... Фретриана? — удивлению комеса не было предела. — Именно, сэр. Император Мероний мёртв. Пал жертвой заговора. Власть принадлежит внуку Мерония, Фретриану. — Повтори... я хочу услышать это снова, — скорее попросил, чем приказал Сцилоний, боявшийся поверить своим ушам. — Мероний умер, у власти теперь стоит его внук. — Расскажи поподробнее! — Я не знаю всех подробностей, сэр, но вас дожидаются императорские послы. Похоже, они знают больше, чем мы с вами. — Да-да! Они действительно знают больше. Надо у них как следует всё узнать. *** Вести о такой счастливой перемене власти в Империи дошли до онкимарских ушей даже быстрее, чем до мевенского комеса. Дикари, узнав о кончине угнетателя, сразу отложили важные дела и устроили большой праздник. Для них это действительно великая победа! Над тем, кто притеснял их более пятидесяти лет! Хотя время уже перевалило за полночь, все дикари: мужчины и женщины, взрослые и дети продолжали петь, шутить и смеяться. Даже вожди, соперничающие между собой, Арпал и Эброин, в честь этого примирились и ликовали вместе со всеми. Пожалуй, хмельная орда в пьянстве предала забвению факт, что враги всегда принимают вызов, а с таким драчливым юнцом во главе Империя точно ответит. Тогда полноводный Ахет не защитит кланы, легионы нагрянут и вновь подожгут все деревни; преемник пока еще наивен и неопытен, способен натворить уйму глупостей, но он приблизил мудрого и матерого волка, который за всю длительную и тернистую карьеру ещё не обломал клыки об онкимарскую чешую.