МЕРТВЫЕ СОЛОВЬИ НЕ ПОЮТ

МЕРТВЫЕ СОЛОВЬИ НЕ ПОЮТ Солнце жарило во все лопатки, отражаясь в море золоченых черепиц белых двух и трехэтажных домов; бликовало в узорчатых витражах башни, украшенной замысловато вырезанными драконами; слепило яркими многоярусными крышами далекого мраморного дворца, возвышающегося над высокими стенами чудесного города. На части большой рыночной площади, отделенные широким пространством и отгороженные чисто условным заборчиком от воняющих, орущих и непрерывно срущих коров, овец, свиней и лошадей, на дощатых помостах выставлялись на продажу двуногие. Раз в три месяца в столице проводился вот такой базар – только живой товар. Здесь можно было купить подкидыша – обычно какую-то помесь непонятно кого непонятно с кем; пару крепких молодцов-орков, предлагающих в рабство самих себя на физические работы на полгода, от силы год; юного гнома-сироту, продающегося за обучение банковскому делу, и прочих ищущих работу или приют существ. Мелких преступников, отловленных старостами сел или городской стражей, охотно приобретали на пару лет владельцы рудников, больших ферм или рыболовецкие хозяйства. Никого не смущало, что двух необычных рабов продавал веселый босой хохотун, незамутненный воспитанием – равнинный тролль. По своей дремучести не зная, что такое нормативная лексика, а посему, не стесняясь в выразительных средствах, он дружелюбным пинком отправил живой товар в количестве одной штуки на место (называемое продажная шкура). А Грегори, под угрожающим взглядом Джона, пристроил в тенек, под навес. Интересующихся было много! Вокруг толпился разнообразный гегемон: тролли всех видов, гномы, орки, карлики, гоблины… На периферии даже маячила парочка стрекочущих светлых эльфов. И, чудо чудное – нэки! Они любопытно стригли пушистыми ушками и таращили круглые глаза. — Почему никто даже не приценивается? — не выдержал Джон, восседая падишахом на грязном лохматом коврике. Действительно, обидно, ты готов к продаже, гордому унижению, презрению к покупателям и прочим прелестям рабства, а вдруг выясняется, что никто не горит желанием тебя купить. — Нет, я не к тому, что мне бы этого хотелось, но все-таки интересно. — Первых покупателей ждут, — цыкнул зубом хозяин. — Если они не купят, то… — А это что, кто-то определенный, что ли у вас? — Увидишь, — загадочно пообещал тролль, с наслаждением скрежеща когтями по своей зеленой шкуре. — Они всегда в день продажи рабов приезжают. А уж после них… Джон с Грегом переглянулись. Ну, что же, будем ждать этого первого. В конце концов, даже бодрого хозяина выставленного товара разморило, и он с выражением тяжелой собачьей скуки заклевал длинным носом. — Что это за надменные рожи? — с расслабленным удивлением полюбопытствовал Джон, наблюдая, как всякая базарная шелупонь быстро и продуманно вдруг побежала незнамо куда, едва заслышав цокот копыт. — О, сразу видно, из интеллигентной семьи орлы… Тролль торопливо обернулся и переменился в лице. — Принцы… — испуганно выдохнул он. — Вампиры-омеги… — Что? — удивился Джон. — Да ты гонишь. Правда, что ль, вампиры? Вот паскудство. — А у вас… — недоуменно вмешался Грег. — Не понял… Омеги, что ли, правят? Э… вампиры? А почему солнца не боятся? — Этим-то? Да чего им солнце-то? Они сами испепелят кого хошь. Альфы… че спросил-то, придурок? Альфы… на что они годны-то? Только воевать, да детей строгать. В нашей стране омеги правят, как самые умные, — глядя на рабов, словно на недоумков, торопливо разъяснял хозяин. — Ведите себя смирно! Ну-ка, всем улыбаться и кланяться! Я думал, что гаремный евнух заглянет, да владелец каменоломен, и бордельные кто-нибудь явятся, – их ведь всегда ждут, а тут, ебена вошь, сами пожаловали! Вот вам и первые покупатели! Джон с Грегом настороженно смотрели, как великолепная пара неспешно ехала по площади, изредка одергивая своих вампирских коней, которые так и норовили цапнуть зазевавшегося прохожего. Джону казалось, что разный народ больше боялся этих черных зверюг с клыками хищников, а не самих всадников. Хотя местные бля… женщины трудной судьбы всех племен, смуглые, зеленоватые и желтоватые боязливо, но заманчиво кружили вокруг, суля что-то интересное звонкими голосами. — Едем медленно-медленно, чтобы успеть всех рассмотреть, — прокомментировал слабым голосом Грег. — И, что еще важнее! чтобы все успели, как следует рассмотреть тебя! — съехидничал Джон. — Заткнитесь, мудаки! — исчерпав все культурные маты, простонал тролль, взволнованный от их непокорности, и ошейники рабов на пару секунд ощутимо сжались. Не наказывая, но предостерегая. Всадники, лениво оглядывая всяких существ, выставленных на продажу, наконец, приблизились к их помосту, переглянулись и остановились. К изумлению Джона, тот, что явно был постарше, раскрыл над собой черный зонт. Джон с трудом сдержал усмешку, он-то поначалу решил, что это меч. — Нужно схожее с нами по экстерьеру и физическим характеристикам существо мужского пола, без статуса, не слишком молодое, здоровое, смирное, внешность значения не имеет… — занудел с зонтом. — Лучше невзрачное, серенькое такое… — перебил его без зонта, ловко поворачивая вбок свой смешной головной убор. Хо! Да у этой шапки были два козырька – спереди и сзади – и теперь оба топорщились дополнительной парой больших задорных ушей. — Да! И среднего роста. — Ваши высочества, вот как раз то, что вам надо! Прекрасный экземпляр с энтими… фитеристиками, человеческий самец… — засуетился потеющий от волнения тролль. — Отличный, просто отличный выбор! — Человек? Но у них такие хрупкие и нежные тела… — удивился кудрявый, совсем снимая шапку и вглядываясь в Джона. Даже с седла свесился, придерживаясь за гриву цепкими пальцами. Джон спокойно рассматривал бледное, скуластое лицо, темные ресницы, русалочий взгляд, локоны крупными кольцами. Страшное дело – смерть бабам! У него кожу головы начало покалывать от бурлящего вокруг потока энергии. — Откуда он у тебя? — В западню хуякну… свалился. Я около курятника яму… курей кто-то пизд… воровал, — торопливо объяснял тролль. Он очень старался быть вежливым, но не всегда получалось. — Это что же у тебя за ловчая яма, что такая знатная добыча попадается? — На медведя! — А у него медведем сосед подрабатывает, — скучливо пояснил кудрявый, выпрямляясь. — Только не в курятнике, а в светелке, дочку по ночам топчет. А… ловушку вырыл с кольями, да еще в ядовитом соке вымочил. Вот этот… — он махнул рукой на приподнявшегося на локте Грега, — туда упал. Другой… полез вытаскивать. Дочка, кстати, беременна, но не от соседа. Не от того. Тролль испуганно и почтительно-нервно посмеялся, внимательно следя за тем, чтобы скрежета зубов не было слышно. — Шерлок, у человеков же нет статуса? — спросил с зонтом. — И даже зачатков магии? — Примитивная раса, — фыркнул Шерлок. — И очень редкая. У нас есть всего несколько поселений в горах. Раздевайся, — скрывая улыбку, приказал длинноносый. — Догола. Представитель примитивной расы замер и уставился на него, не понимая, правильно ли расслышал. — Зачем это? — Надо же мне посмотреть, что я приобретаю Шерлоку в подарок, — снисходительно пояснил покупатель, посылая бестолковому товару лучи доброжелательности. Шерлок раздраженно повел плечами. Казалось, что ему все это не очень-то и нравится, и подарок нежелателен, но отчего-то необходим. Вдруг он легко спрыгнул с коня, треснул кулаком по дружелюбно цапнувшей его клыкастой морде, кинул поводья брату, который привычно зацепил их за луку своего седла, и, презрительно щурясь, подошел к Джону. — Твоя необремененная мозгами голова может сообразить, что с нами спорить бесполезно и чревато? Благоговение и восторг – вот что ты должен сейчас испытывать! — и вдруг сверкнул алыми глазами. Жуть! — Ты мне не нравишься, — заявил необремененный мозгами, прямо глядя в лицо Шерлока. — Твои красные мерцания вызывают у меня нравственные спазмы. Так с какой стати я буду делать вид, что рад, польщен и от счастья из штанов готов выпрыгнуть? Горемычный тролль со скрипом переступил с ноги на ногу и издал какой-то тревожный звук. — Вы согласитесь, что каждый день – это чудо? А жизнь – прекрасная дорога, которая стоит того, чтобы идти по ней долго? От вашего выбора сейчас зависит, какой она для вас станет – кошмаром или чудесным даром, — рыжий с зонтом явно был в ударе и старался быть приветливым. — Хуй тебе по всей морде, — спокойно ответило отличное приобретение и, для большей понятливости таращившихся на него покупателей, вывязало свои пальцы в замысловатую фигуру и с удовольствием продемонстрировало. — Выкуси, кровосос… Не ожидавший подобного цинизма тролль только горестно крякнул, но вмешаться не осмелился. — Что это такое? — неожиданно улыбнулся старший. — Кукиш, как я понимаю, — оповестил Шерлок. — Тебе, братец. Рыжий беззвучно затрясся, едва не уронив зонт и с трудом удерживаясь от падения с лошади. — Ты бы видел сейчас свое лицо! Я готов протянуть тебе руку помощи, братец, — щедро предложил он, переводя дух. — Интересный экземпляр… Смешной такой. Могу взять его себе, а тебе что-нибудь другое присмотрим. — Руки у тебя слишком коротки, протягивать ко мне, — огрызнулся волоокий, — не дотянешься. Он вдруг как-то хищно посмотрел на раненого Грега. Джон непроизвольно напрягся. Огромный тролль совсем скрючился, отчего стал похож на волшебный и жутко полезный корень мандрагоры. — Ты, — Шерлок махнул стеком в сторону Джона, — пойдешь со мной смирно и послушно, а за это я куплю и твоего приятеля. Мне он, конечно, ни к чему, но ради… Принц быстро и убедительно говорил еще что-то, сверкал серыми глазами, жестикулировал длинными руками, переступал с ноги на ногу, как призовой жеребец на старте, и Джон вдруг почувствовал себя кашалотом. Одна половина его мозга едва не заснула, очарованная вампирским… очарованием, а вторая стояла на страже здоровья и жизни не только самого Джона, но и раненого друга. Джон просто не знал, что и делать-то. Потом, по всей видимости, половины мозга поменялись местами, произошла смена караула, и Джон решил, что деваться некуда, надо сдаваться. Да и некоторое разнообразие было кстати. —…один из критериев избранности… должен раздеться! — уловил все-таки ошалевший мозг. — Ну, и зачем вам, господа хорошие, мои интимности? — вздыхая, Джон дернул завязочку у горла идиотской сорочки, больше похожей на детскую распашонку, только надетой задом наперед. Повел плечами, пестрым лоскутом рубашка легла вокруг его босых ног. Посмотрел на Шерлока: — Мне прямо тут догола раздеваться? Перед всеми? Заалев щеками, печально послушал общее молчание, вздохнув, в доказательство своей избранности храбро развязал веревочку на штанах. В окружившей их толпе кто-то свистнул, кто-то поцокал языком, кто-то нервно хохотнул. — Как тебе, Шерлок? — не дрогнув ни одним мускулом холеного лица, спросил старший. — Заверните и доставьте в замок, — усаживаясь в седло, махнул рукой Шерлок, видимо указывая в каком направлении адрес доставки. — Сойдет. И второго тоже. Тролль, уловив, что жизни его ничто не угрожает, не сдерживая слез счастья, впал в предобморочное состояние. — Джон, я тобой горжусь, — одобрительно сказал Грег. — Для чего мы ему? — Джон, натягивая штаны, проводил взглядом важно покачивающиеся спины. — Вскрюжат* голову бедняжке. Щечки в ямочках, кудряшки… Хоть плачь, такой родной сразу стал… — Джон, ты уже стихами заговорил? — стараясь бодриться, спросил Грег. — Это из Уллиса, — пояснил Джон. — Что? — Забей. — Джон… — Ну? — Я вот спросить хочу… — Ну? — Почему все так? — Как? — Ну, вот так. С нами? Джон вздохнул, подумал и еще раз вздохнул: — Так бывает. Думай о радуге и ромашках. — Понятно, — ответил Грег. — Зачем мы ему? — спросил Джон у тролля. Тот посопел, сунул палец в ноздрю и неожиданно умно ответил: — Есть вещи, которые лучше не объяснять – прослывешь идиотом. Джон удивился, Грег прыснул смешком. — Какой он? — хватаясь за раненый бок, простонал он. — Сложный… — уклончиво сказал хозяин, прекратив, наконец, чесать у себя в носу. — К нему привыкнуть надо. — Значит, редкий придурок, — перевел Джон. — Еще хуже тебя. Примечание * В переводе Хоружий С., Хинкис В. именно вскрЮжат.