МЕРТВЫЕ СОЛОВЬИ НЕ ПОЮТ

— Свет мой, зеркальце… молчи… — Джон в растревоженных чувствах замер перед большим зеркалом в потоке солнечного света. — Дааа… пусичка и няшка... Голый, все волосы с тела и лица удалены каким-то составом – нам усы ни к чему, – намазанный приятно пахнувшим маслом, наманикюренный, напедикюренный, ловко постриженный. А еще хорошо выспавшийся на шикарной кровати. Это было приятно, но такая подготовка невольно наводила на определенные мысли эротической направленности. К его облегчению, клизму не делали, одежда была приготовлена вполне нормальная, без фривольностей: хлопковое нижнее белье, брюки из плотной ткани, тонкий джемпер и легкие туфли. Грегори унесли во что-то типа госпиталя при замке. Джон был за него спокоен. Пока Джон не спеша одевался, вокруг радостно цокал копытами фавн. Ага, самый настоящий, с хвостом и рожками, кокетливо выглядывающими из шапки кучерявых волос. Он был распорядителем гарема и вроде как евнух, но Джон его все-таки опасался. — При короле и принцах, — бодро орал фавн, торопясь влить в голову невольника капельку культуры, — запрещается справлять нужду, пускать дурные ветра, задирать подол платья, расстёгивать ширинку, ковырять в носу, ложиться на землю, вставать на голову, подпрыгивать, нагибаться, опускаться на четвереньки, морщить нос, закрывать глаза, зажимать ноздри, засовывать пальцы в рот, затыкать уши, визжать, свистеть, стонать, издавать животные звуки, громко хохотать, притворяться мертвым или пьяным… — Да понял я… Ты лучше скажи мне, как ты, мил-друг, вдруг здесь очутился? Фавн сразу поскучнел лицом и трагично замолчал. — Тоже раб? — проникся сочувствием Джон. — Нет! — тихо потупился фавн, машинально поглаживая блестящую шерсть на своей груди. — Я жертва коварных интриг и вопиющей несправедливости! Но, что это я? Потом, все потом! Сначала легкий, романтический ужин! — Это как? — растерялся Джон, мрачно глядя на бойкого фавна с подносом в руках. — С афродизиаками? Мне пора молиться? — Не надо, у нас нормально готовят, — ответил копытный. — Ты попал к безумно богатым людям, здесь все самое лучшее. Вот, смотри! — и фавн схватил с подноса маленький пакетик с белым порошком. Джон заинтересованно поднял бровь. — Видишь? Видишь, что написано? У них даже соль в стоимость золота! Джон взял пакетик, покрутил в руках. — Проникся? Это тебе не хухры-мухры! Читай: «Соль океанская. Добыта из слоев возрастом более 250 миллионов лет». — А почему тогда срок хранения всего два года? Фавн замер, почесал копытцем мохнатую голень и сказал: — Ешь, давай. Тебе силы скоро понадобятся. — М-м-м… — вопросительно посмотрел на него Джон, пододвигая к себе что-то мясное. — Будешь обслуживать принца-омегу. У него скоро течка, ты будешь его удовлетворять. — Чего? — едва не поперхнулся Джон. Фавн досадливо посмотрел: — Своим нефритовым жезлом ты будешь раскрывать бутон его нетронутого потаенного лотоса, орошая жемчужной росою наслаждения... — Ебать, что ли? — изумился Джон. — Я сам? В смысле не меня? — Фу, как некультурно, — осуждающе посмотрел на него фавн. — Ну, если тебе так понятнее, то... да. Джон молча подцепил с серебряного блюда ломтик чего-то красного, гнездившегося на ложе из коричневых морских водорослей. Пожевал. Оказалось, что это сырая рыба, сбрызнутая лимонным соком. — А почему я? — У тебя нефри… член большой. Ты другого вида, но по сложению подходишь. Он от тебя не понесет. — Куда не понесет? А ничего так, рыбка. Джон цапнул еще одну. И про член ему понравилось. — Омеги-вампиры оплодотворяются только альфами. А у его высочества скоро течка. Уточняю – первая. — И… — Что и? — фавн раздраженно заколотил кисточкой хвоста по мраморным плиткам. — Почему я? Других… э, мужиков нет, что ли, в гареме? Фавн вздохнул: — Нет. — Как? — Джон отложил вилочку. — Так, — печально ответил фавн. — Ты первый и единственный. Я тебе очень рад. — А уж я-то как рад, словами не передать. А что ж так-то? Денег нет на приобретение? Но ведь гарем-то есть? — Деньги… — фавн пренебрежительно махнул рукой. — Этого гов… добра полно. Гарем есть – положение обязывает, а рабов нет. Не было. — И он ласково погладил Джона по плечу. — Ты кушай, кушай.