МЕРТВЫЕ СОЛОВЬИ НЕ ПОЮТ

Так уж получилось, что не было Джона довольно долго. Когда он пришел в себя на морском берегу, солнце уже было в зените. Что-то тревожило Джона, не давало ему покоя, тянуло назад, к своему Шерлоку. Пусть поспит, уговаривал себя Джон, ну, что с ним может случиться? Джону самому надо было прийти в себя. Но сердце и ноги понесли обратно. А уже в саду его остановил взмах огромного крыла. — Тьфу, вот нечисть-то! А ведь так хорошо начинался день… — расстроено произнес Джон. — Да хули ж ты, сколопендра ебучая, привязался? Ну, вроде при власти мужик, при деньгах, красивый даже – и такой кретин. Джеймс все-таки нашел их. И в его сетях извивался голый, умученный и мало что сейчас соображающий Шерлок. Он пытался бороться, даже его великолепные крылья яростно изгибались в тенетах жесткой обвязки, но тело неожиданно стало мягким, слабым и безвольным. Что-то происходило с ним сейчас – странное, необычное. И это что-то не давало Шерлоку противостоять Джеймсу, хотя Джон был уверен, что в другой ситуации тот смог бы бороться с Джеймсом на равных. Да и Джон сейчас был не в состоянии оказать какого-то серьезного отпора. Последний секс с Шерлоком вымотал его настолько, что он еле ноги переставлял. Да еще на берегу накрыло последующее преображение… Хотя бы на сутки позже, вот уж не вовремя… Это был шах. Два рослых вампира ловко подхватили несопротивляющегося Джона под руки, сноровисто связали и кинули в крытую повозку. Мелькнула вдруг какая-то птичка, замельтешила перед лицом Шерлока, но была отброшена кожистым крылом Джеймса. С мягким чмоком, рассыпая крохотные перышки, тельце ударилось о каменный подоконник. Последнее, что мелькнуло перед глазами Джона – вспышка локального портала. Перемещение в другое место еще больше замутило, закружило голову, и в себя Джон пришел только когда ему в рот влили горячую, горькую жидкость. Он закашлялся, но твердые когтистые длани, безжалостно раня, пережали ему нос, и он поневоле давился и глотал. Потом он осознал себя на чем-то холодном и ужасно твердом. Хм… это ведь тот самый алтарь… жертвенный. Джон чувствовал, что лицо его стянуто словно маской, это высыхала кровь; тягостное оцепенение, сковавшее все его тело, не давало двинуть даже мизинцем, хотя он был уже не связан. Более того, он был совершенно наг. «Шерлок, — надоедливое слово шелестело у него в голове. — Шерлок…» Джон с ужасным усилием, едва не умирая даже от того, что приходилось вдыхать и выдыхать, повернул голову. В стороне стоял Джеймс и, внимательно принюхиваясь, сосредоточено рассматривал Шерлока. Тот был просто опутан какой-то тонкой сетью. Видно было, что Шерлок не в себе, но на ногах стоял и смотрел в лицо альфе взглядом непокорным и злобным. Джону стало вдруг больно где-то в груди – крылья Шерлока были изломаны, в темном месиве порванных перепонок белели осколочки костей. Джеймс потянул Шерлока за прядь волос: — Когда ты был красивым, то тебе это не нравилось, правда? Считал, что ум превыше всего? Или надеялся, что омежья дырка позволит тебе делать все, что угодно? Шерлок дернул уголком рта. Возможности красоты велики. Она действует даже на тех, кто ее не признает. — Ага… — удовлетворенно продолжил бывший жених, все успешнее забывая о собственном позоре. — А сейчас, когда ты такой… весь растраханный, — и он брезгливо скривился, — стало тебе лучше? Умнее? Почувствовал себя омегой? Любимым? Единственным? Он вдруг замолчал и сильно принюхался. Четко ощутимый запах греха заставил альфу даже несколько растеряться. Это вообще казалось ему невозможным. Жалкое создание, не годное никуда и ни на что, кроме вынашивания детей, посмело предпочесть его, императора всех Срединных земель, сильнейшего вампира-альфу какому-то… рабу? Да и не в этом даже дело, не собирался Джеймс ревновать к червяку, но омега посмел его обмануть! Его! И правят-то эти принцы-недоразумения только потому, что никто не смеет приструнить единственных омег! Ну, ничего, жизнь вампира более чем длинна, старший принц тоже может рожать хоть каждый десяток лет. И небольшое омежье королевство прекрасно впишется в его империю. Да и земли его никчемного мужа-беты заодно. Моральные ценности, этика, правовые нормы, поклонение перед омегами – все это для слабаков. Пусть кто-то попробует вмешаться. — Отпусти, — прохрипел Шерлок, — отпусти его. Это всего лишь постельный раб, зачем он… — Нет, дорогой мой омега, — вкрадчиво, паучьими движениями поглаживая высокие скулы, прошипел Джеймс. — Ты сделал, что мог и теперь ничего не изменишь. Ты принял решение, так получай его последствия. Это элемент твоего обучения покорности и послушанию. Посмотрим, что ты вынесешь из этого урока. Страх и боль хорошо дисциплинируют, многому учат и, в конце концов, делают счастливым. — Джеймс ухватил кончик сломанной кости и провернул его. — Боль – это часть счастья. — Пожалуйста, — Шерлок еле шевелил губами. — Ты же знаешь, что это бессмысленно, алтарь не примет существо без магии. Это будет просто убийство. — И на что ты готов… ради своего наложника? — Джеймс с веселым удивлением рассматривал Шерлока, изредка оборачиваясь к алтарю. — Неужели этот… был так хорош? Может, стоит его выпить? — На все, — Шерлок, ластясь, прижался разбитым лицом к ладони альфы, — я буду для тебя… — Может, и будешь… — Джеймс по-прежнему беспокойно принюхивался, дергал губами, скалился. — Течный... — Он обернулся к своим бетам. Даже те были возбуждены кровью, страхом, гневом и тягуче-острым запахом омеги-Шерлока. — Держите его, — резко скомандовал Джеймс. — Поверните, чтобы… Но беты и так поняли его и развернули Шерлока боком к алтарю. — На колени! Беты кинули ахнувшего Шерлока на колени; один, ухватив его за волосы, с силой пригнул к земле, прижал сапогом между лопаток. Джеймс вынул из темных ножен, без украшений, тонкий стилет, перевел взгляд на алтарь, усмехнулся чему-то и поддел узелок сети на ягодицах. С тонким звуком лопнула одна ячейка, вторая… Джеймс медленно опустился сзади Шерлока, развязал шнуровку своих брюк, достал большой багровый член. — Течешь… — шептал Джеймс. — Течешь… я же обещал тебе… Любить нужно беспощадно, да. И он ворвался в тело Шерлока. Джон сначала зажмурился, но потом собрал какие-то крохи силы, извернулся и больше не сводил глаз с яростного, искаженного лица Джеймса. Тот впивался когтями в бока Шерлока, дергая его на себя, и при каждом рывке брызги крови летели во все стороны. Шерлок елозил лицом по каменному крошеву, потому что связанными руками упереться не мог, и беты держали его за волосы и плечи. Он задыхался, но молчал. — Какой же ты… — простонал Джеймс и замер, войдя в сцепку. — О-о-о… Он вдруг ласково провел ладонью по дрожащей спине: — Я уже почти все, в другой раз потрахаю дольше, ты устал, уже выпускаешь меня. Ничего, потом... — и, удерживая пальцами обмякающий член в анусе Шерлока, оскалился и наклонился к шее. И увидел… — Что это? Что? — он ухватил Шерлока за волосы и вывернул его голову. — Кто тебя пометил? Внезапно Шерлок вцепился клыками в его запястье. Послышался хруст, Джеймс закричал, ударил Шерлока по лицу когтями, выкалывая глаза, ломая нос. Джон слабо зашевелился на алтаре, попытался крикнуть. Охранники навалились на Шерлока, отдирая от своего хозяина, пиная, повалили на землю. Джеймс, путаясь в расстегнутых штанах, вылетел из этой кучи, член его жалко болтался, а в симметрии с ним болталась на каком-то сухожилии размочаленная кисть. — Нет! Нет! Не убивать! Я сам, сам! Со скалы… — визгливым, пронзительным голосом орал он. — Поднять! Задыхающегося от боли Шерлока вздернули на ноги. — Ты еще видишь? — Джеймс вцепился здоровой рукой в шею Шерлока. — Видишь? Шерлока мотало из стороны в сторону, сеть впиявилась в его тело так, что он весь заливался кровью и, если бы не удерживающие его беты, он бы снова упал. Но Шерлок упрямо поднимал голову и сквозь кровь и туман все пытался рассмотреть Джона. Джеймс стоял уже около алтаря, замахиваясь стилетом. И в этот момент Джон кинулся на него. Его сил и отчаяния хватило, чтобы поймать сбесившегося альфу за горло. Джеймс от неожиданности едва не свалился на свою жертву, уперся культей в оскаленное лицо и, вопя от боли, что было сил, ударил кинжалом в плечо Джона, заливая его кровью камень. Беты бросили Шерлока и кинулись в очередной раз выручать своего владыку. Что-то мягко загудело, руки Джона разжались, Джеймс шарахнулся в сторону, и тело наложника, раба, постельной игрушки, никчемного немагического существа исчезло. Жертва была принята.