МЕРТВЫЕ СОЛОВЬИ НЕ ПОЮТ

Сердце есть даже у смерти, и та милосердно показывала во сне, раз за разом, как перекрученное страшной сетью нагое, окровавленное, переломанное и все равно прекрасное тело летит птицей со скалы в ревущее море. Вот только крыльям не суждено раскрыться. Время разделилось на две неравные части, и Джон жил в том лоскутке, где не было Шерлока. Он уже переступил порог горя, болеть перестало. Джону было не плохо и не хорошо. Никак, он ничего не чувствовал, вообще ничего. Потому, что это нормально. Ведь все умирают. Но потом ему стал чудиться его силуэт в стремительных тенях пролетающих птиц; он искал его черты в темных бликах весенних проталин; слышал его голос в предупреждающем рокоте зарождающейся грозы. Месяц за месяцем Джон вновь мысленно переживал каждую минуту жизни с Шерлоком, то посмеиваясь, то загораясь осязанием страсти, то стискивая зубы. Он всегда думал о нем. Никогда не переставал. Теперь жизнь его состояла из пронзительных мгновений, из вспышек воспоминаний и бесконечных промежутков между ними, – когда Джон был занят и как бы не помнил. Но все равно, тени этих мгновений непрестанно реяли вокруг него и в нем, даже во время тех промежутков. Джон сам бы хотел умереть, но тогда вместе с ним исчезнут и все воспоминания о Шерлоке. Ради них стоило жить, из этого-то рая его никто не сможет изгнать, ну как можно похерить такую красоту? Но он знал, что если завтра у него самого все вдруг закончится, то Шерлок был хотя бы счастлив в его объятиях, хоть немного. Пусть эта любовь к вампиру не зачтется ему в укор. Ведь ничего лучшего не было в его жизни. Но еще его держала месть. Джон вернулся, потому что должен был вернуться, потому что это была его судьба. Когда силы после очередного перехода в мир Шерлока хоть немного восстановились – проклятый алтарный камень высушивал круче любого вампира, – он тихо и спокойно отыскал его несостоявшегося жениха. Ни Майкрофт, ни Грегори не знали об этом; собственно, Джон вообще никому не сказал о своей охоте. Это было его личное дело, никто не должен вмешаться. — Мальчика моего… Сука… — заряжая лично им модифицированный арбалет, шептал Джон. — Сука… Убийца. Крутым ебарем себя возомнил? Поработитель, блядь, мира. Сука… Да у тебя скоро в штанах только ветер свистать будет, я тебе хуй оторву и в глотку засуну. Сука… Печаль души его была безмерна. Шерлок в жизни Джона оказался кометой. Дальний странник – вечно в движении, ни минуты покоя, – совершенно случайно пролетел мимо, полыхнув невозможными, космическими красотами и чудесами, ослепил формой, очаровал звуком и, ф-р-р-р… умчался в океан звезд и вихревых туманностей, вильнув на прощание огненным хвостом. Только и успеть – желание загадать. Джон успел: «Вернись, Шерлок». Просто вернись. Джон вышел на охоту. Сейчас он чувствовал собственную раскаленную добела силу. Раскаленную и одновременно холодную. Он готов был рвать жилы, и не только свои. Он хотел убить того альфу. Это не оживило бы Шерлока, но все равно было хорошо. Вампир-альфа знал об этом и только посмеивался в своем пренебрежении жалким человечишкой, рабом, возомнившим себя карателем и мстителем. Просто удивительно, если вдуматься, как легко убить человека. Настолько легко, что непонятно, как люди в большинстве своём ухитряются доживать до старости. Что стоила жизнь этого насекомого? Ничего. А уж тем более ничего не стоило его умерщвление. Но развлечение… Он чувствовал запах грядущей смерти, запах страха и непроизвольно облизывал губы, испытывая наслаждение от царапающей боли своих клыков. Его возбуждало это мечущееся потное существо. Он хотел бы ломать его голые руки. Он хотел бы его выебать. Поймать, проковырять в нем – мягком, дрожащем, – дырок когтями и, не давая умереть, долго засаживать, заталкивая своим членом выпирающие слякотные кишки, напитывая человека своей спермой вместо крови. Может быть, так и будет. Но сначала он узнает, как раб сумел выжить и вернуться. Солнце уже краснело, день шел своим порядком, чтобы дойти и отдохнуть в ночи. Башня старого маяка – скудное убежище, – в которой затаился загнанный и измученный человек, не могла защитить от всесильного вампира. Не стоило усилий соваться ему в эти грязные захламленные старой мебелью и мусором помещения, жутко вонявшие старыми существами да их испражнениями. Выход-то наружу один, стоит только подождать. У вампира впереди вечность, а что у этого? Вампир почувствовал острый щекочущий запах. В ночи вдруг вспыхнул огонек в нижнем этаже башни, и, постепенно усиливаясь, повалили клубы дыма. Вампир разочарованно сморщился. Он так хотел поиграть, а этот недоумок или сейчас сгорит, или выскочит через единственную дверь прямо в зубы вампира. Огонь вскоре появился и на втором этаже башни. Слышно было, как человек метался по лестнице вверх-вниз, что-то роняя, сдавленно выкрикивая ругательства и неукротимо кашляя. Вампир раскрыл крылья и взлетел, внимательно контролируя вход и второй этаж. Вдруг человек выпрыгнет в окно? Ему показалось, что тот, гонимый клубами дыма, побежал наверх, и вампир чуть отлетел от стены и поднялся еще выше. Он все равно успеет спикировать хоть к земле, хоть к любому из окон. Да и навряд ли к земле, пламя уже ревело на первом этаже, приходилось оберегаться от веера искр. Глупое, мягкое существо даже не стоило труда убивать, оно само через пару минут обуглится. Тихий короткий свист заставил вампира машинально поднять голову, и с крыши человек одним выстрелом попал ему в глаз. «Гусь тебе кричит: води… Два-три, выходи…» Разрывная пуля взорвалась в голове вампира, взламывая череп и вышибая мозги. Сквозь клубы дыма, ломая крылья, он тяжело рухнул к подножию башни в растрепанные ветром маки. Ранним утром Джон остановился у горы изломанной плоти, дождался восхода солнца. Брезгливо морщась, подталкивая какие-то куски и ошметки под тонкие, как иглы, солнечные лучи, дождался, пока всемогущий вампир превратился в кучу пепла, сгреб большим лопухом в черный пластиковый пакет все, что осталось вперемешку с обрывками одежды и каплями расплавившихся золотых украшений. Потоптался тяжелыми берцами по мешку, хрустя недогоревшими косточками. Стараясь держать мешок на отлете, забрел по колено в море, наклонился и высыпал содержимое в отступающую волну. Посмотрел, как отливное течение, шипя, слизнуло подношение. Сполоснул пакет, скрутил его в тугой жгут, засунул в карман. Вытер мокрые щеки, отряхнул руки и ушел. Вот сейчас можно навестить Шерлока.