МЕРТВЫЕ СОЛОВЬИ НЕ ПОЮТ

Над вершинами деревьев возникло какое-то движение, словно дрогнуло жаркое марево, тонкие пока тучи мягко обнимались друг с другом. Слабый ветерок тронул волосы. Лес встрепенулся, каждый лист вдруг зазвенел и расцветился. Дождь обрушился с запахом лайма и мятой травы. Большие черные крылья хлопнули над берегом и, ломая камыши, на берег неловко приземлился задыхающийся Шерлок. Мокрый, дрожащий, он пытался принюхаться, вытирая с лица потоки воды. Обернулся на тихий взрык, торопливо пошел к старой толстой иве. Развел свисающие длинные ветви. В мягком полумраке, на подстилке из опавших листьев возлежал белый волк. На его передних лапах, прикрытый теплой шерстью, тихо спал малыш. Шерлок осторожно подошел, погладил Джона по голове, как собаку: — Хороший, хороший пес… Зверюга такой… Волк смешливо фыркнул. — Прости, — прошептал Шерлок. — Невозможно же удержаться. — Ложись сам, ты весь мокрый. Тебе нужно согреться. Ребенка не трогай, ты холодный. Шерлок лег за спину, вытянулся вдоль его большого горячего тела, прижался, прислушиваясь к спокойным редким вдохам волка и совсем тихому дыханию сына. — Ты выйдешь за меня замуж? — глухо спросил Джон. — Соглашайся. Со мной не пропадешь. — Да я уж заметил. — Шерлоку было стыдно за своего не вовремя вылезшего омегу, но удержаться он не мог. — Соглашусь, если сделаешь для меня кое-что, — хитро соблазняя роскошным голосом. — Все, что пожелаешь, — опрометчиво посулил Джон. — Хотя чувствую какой-то наеб. — А в кого перекидывается Грег? — Шерлоку было невтерпеж. — Джон, ну что ты не говоришь, что за тайны, в конце концов! Я же все равно рано или поздно узнаю! Мне Майкрофт скажет. — А он не знает. — Правда? — Шерлок приподнялся на локте. Глаза его засияли как звезды. В нетерпеливом предвкушении он потер ладони. — Не знает, что вы метаморфы? — Это знает. — Оу… — Шерлок искательно посмотрел. — Неужели что-то такое неприличное или смешное? Надеюсь, он не йети? Не опасен? — Тот, кто ест блины с вареньем, не может быть так уж жутко опасен. Пойдем, увидишь сам. Шерлок встал, отряхнул брюки, выпрямился и вздрогнул: — Черт, никак не привыкну! Джон стоял перед ним, легонько покачивая завозившегося младенца. — Прикрой-ка нас своим зонтом, то есть крылом, папочка. Серая переливчатая вода стекала широкими ручьями по крупной в черных кольцах чешуе, когда существо выползло на берег. Оно было окутано мерцанием сумрачных зеленоватых теней; темные волны с проблесками серебряной пыли нежно ластились к сильному телу. — А-а-а… аспид? — мужественно удержавшись от взвизга, изумленный Шерлок плюхнулся на мокрую траву. — Джон… скажи мне, что не нужно спасаться. — Ну, что сразу обзываться-то, Шерлок? Какой аспид, это анаконда. Грег, ты нас пугаешь… — неодобрительно сказал Джон, отпихивая рукой треугольную голову. — Отползай отсюда, с тебя вода течет! Иди, лучше рыбки нам поймай. — Поделикатней, — шепеляво попросил Грег, — а то раков наловлю и в штаны тебе напихаю. — Дурдом, — констатировал Шерлок. — Погоди! — подскочил он, окидывая анаконду взглядом параноика. — А какой он длины? Это же самец? Я с вами с ума сойду! Самцы не такие большие, как самки. А ты тоже говорить в этом облике можешь? А открой-ка пасть… — Давай, Грег, или оборачивайся, или иди рыбу ловить. А то вон, Шерлок уже собрался тебя измерять, взвешивать и анализы всякие делать. — Вернемся и все сделаем. У меня прекрасная лаборатория! Джон, что с ним? Малыш куксился, вертелся в одеялке и явно собирался зареветь. — Не знаю, — растерялся Джон. — Сухой, сытый… Ты, что сладкий мой! Что случилось? Шерлок, может у него зубы режутся? — Не должны, рано еще вроде, — неуверенно сказал Шерлок. — Я-то ведь тоже точно не знаю. Но от этого разве может быть больно? — Ну, от таких клыков как у тебя, точно взвоешь! — рассердился Джон, раздевая малыша догола. — Кто бы говорил! — огрызнулся Шерлок. — Про клыки-то… — Он подхватил ребенка подмышки и поднял. — Где болит? Милый, где? Какой-то сдавленный звук заставил его перевести взгляд. Джон стоял позади, разинув рот, и изумленно таращился на спинку ребенка. — Что? — испугался Шерлок. — Что? — Смотри сам, — забрал ребенка Джон. — Смотри, — и повернул малыша спинкой. Шерлок очарованно протянул руку и осторожно потрогал, провел пальцами. Ребенок довольно задергал ножками и засмеялся. — Не может быть… Не может быть, Джон… Перышки… Под лопатками у малыша пробивались крохотные крылышки. Белые и оперенные. — Джон, ты представляешь? Это уму непостижимо! Ты видишь? Мы с тобой – вампир и оборотень! – родили ангела! Через два месяца Шерлок, Джон, их маленький сын, крепко обнявшись, втроем легли на камень перехода. Джон мысленно перекрестился. На той стороне их встречали Майкрофт, Грег и отряд улыбающейся охраны. Ну и радостно скачущий фавн, конечно. — Тебе пора на диету, братец, — первым делом сказал Шерлок. Встать самостоятельно с алтаря ему сразу не удалось, но его ехидство на той стороне, к сожалению, не осталось. Джон, напротив, оказался бодр и сразу кинулся осматривать сына, который жизнерадостно залепил ему совенком по носу. Живым. Этого рассеянного дурачка со сломанной лапкой однажды притащил какой-то жалостливый беркут. Бедолага выздоровел и решил остаться. И теперь мстительно укусил папу за нос. Джон счастливо рыкнул. — Вот они, родственники, — сокрушенно сказал Майкрофт. — Встречаешь их, как королей. А они… Никакой взаимности, никакого участия к ближнему. — Через пару месяцев, — зашипел вдруг Грег на Шерлока, забирая ребенка. — Оу… — усевшись с помощью Джона, заулыбался Шерлок. — Можно поздравить? Майкрофт самодовольно вздернул свой утиный нос. — Интересно… — протянул Шерлок. — А ваш ребенок родится в чешуе? Ночью во дворце, на мягкой чистой кровати, утомленные душевным приемом, а потом жарким сексом они лежали в объятиях друг друга. — Наверное, мы когда-то раньше знали друг друга, — несколько удивленно сказал Джон, — или между нами существует какая-то иная, чудесная связь, ведь так вот просто нельзя сразу полюбить человека с первого взгляда, как я полюбил тебя. Может, это было в другое время… — Или в других мирах, — задумчиво поддержал Шерлок. Всё.