МЕРТВЫЕ СОЛОВЬИ НЕ ПОЮТ

Шерлок торопливо развернул одеяльце, развязал тесемки шапочки и очарованно уставился на пухлощекого человечка, с азартом пихавшего себе в рот кулачок. — Привет, сынок, — Шерлок склонился, обнюхивая влажную шейку, вороша носом тоненький волнистый пушок на голове. Сильная штука - запах: вдохнул острый аромат, и сотни воспоминаний всплыли в памяти. Ребенок зугулил, захлопал маленькими ладошками по лицу папочки. Шерлок жмурился, стараясь не разрыдаться. — Пойдем-ка, Джон, — сказал Грег, хватая приятеля за руку, — подогреем молочка. Через полчаса все сидели за обеденным столом. Шерлок, с блестящими глазами, счастливо притихший, не спускал с рук заснувшего сына. Джон сидел рядом и не сводил с них глаз, Грег, тихо улыбаясь, накрывал на стол. — Шерлок, дай мне его, тебе поесть надо, — попросил Джон. — Я подержу. Я пирог яблочный испек. Шерлок сверкнул на него алым и даже не пошевелился. — Ну, давай, Шерлок, не упрямься, что ты как маленький, тебе нужно сил набираться. — Я и так смогу есть, — Шерлок неловко потянулся ложкой к тарелке. — Так неудобно, да и ребенка ты чем-нибудь обольешь. Давай, я справлюсь. Вот, смотри, рядом с тобой буду сидеть и потом сразу тебе его отдам. Это неважно, несущественно, как ты говоришь, Шерлок, что ребенок не мой, я все равно его люблю. Он самый… — Джон… — укоризненно и несколько раздраженно протянул Шерлок. — Что? Джон посмотрел на Грега. Тот тоже сделал странное лицо, словно пытался сдержать то ли смех, то ли слезы. — Ну, что? Что вы на меня уставились? В этот момент ребенок завозился в руках Шерлока и потянулся ручками к Джону. — Иди ко мне, — заворковал Джон, подхватывая его. Малыш доставлял наслаждение прелестью этих ручек, ножек, тельца всего. — Иди мой зайчик к своему папочке… Смотри, какое красивое яблочко папа тебе поиграть даст… Грег засмеялся, а Шерлок постучал пальцем по лбу Джона. — Что? Шерлок, что ты тут расстучался? — Болван, — сокрушенно вздохнул Шерлок. — Надеюсь, что умственные способности он унаследует вампирские. — То великолепный, изумительный, то… Погоди-ка… Это мой? Ты хочешь сказать, что это мой? Мой сын? Грег подхватил ребенка из рук ошарашенного Джона. — Какой же ты тормоз! Ну, а чей еще? Хотя бы подумал своей пустой головой, что он твоей кровью все это время кормился. Вампирята первые годы только кровь родителей признают, ну, в крайнем случае, самых близких родственников. — Погоди-погоди, Шерлок, я думал, что он Джеймса. Ты же сам говорил, что вампиры-омеги рожают только от вампиров-альф. — Ну… я, знаешь ли, сам удивился. Но ведь вампиры-омеги никогда не вязались с метаморфами-альфами. Так что… вот видишь, что получилось. Неплохо, надо сказать. И тут сумятицы добавил Грег. Делая козу беззубо улыбающемуся киндеру, он сказал: — Интересно, Джон, унаследует ли он все твои формы? — Все? — Шерлок резко повернулся к Джону. — Все? Что я еще не знаю? Джон сдвинулся по лавке, взгляд его невольно скользнул к открытому окну. — Знаю… знаю! Беркут…ты еще и беркут! Джон кивнул, хотел что-то сказать, но Шерлок резко встал и вышел на улицу. — Что это он? — удивился Грег. — Какая муха его укусила? — Он беркуту все рассказал: и что с ним тут было, и как он скучал, любил… — Понятно, застеснялся, — сделал вывод Грег. — Ничего, Джон, он успокоится и поймет. Пойдем на реку, мне поплавать надо. — Только я его понесу, — Джон подхватил сына. — Имя вы бы ему дали, — собирая в сумку пеленки, вздохнул Грег. Джону было так жаль, что он познакомился со своим ребенком на много месяцев позже Шерлока. Он от него как бы отстал. Джон даже никогда не чувствовал, как малыш бьет пяточкой по стенке растущего шерлоковского живота. Зато Джон первым взял его на руки. Он старался не вспоминать, как вынес ребенка из клетки, держа его за ножки, головой вниз. Как старался сохранять мину отвращения, легкую, но заметную постороннему взгляду и, в то же время, не задеть голеньким тельцем стены. Как потом сидел в номере, прижимая мальчика к груди, шептал какие-то стишки и мучительно ждал первого вздоха. А потом бормотал благодарственную молитву, когда крупная дрожь сотрясла малыша, и тот открыл глазки. Его мутный, расфокусированный взгляд показался Джону самым прекрасным, что он видел за всю свою жизнь. Сынок Шерлока оказался чудным новорожденным, он с аппетитом покушал молочка с парой капель крови, с явным удовольствием лежал у него на руках и, Джон был в этом уверен, уже понимал смысл колыбельной, которую Джон мурлыкал, стараясь его не затискать. А потом он крепко-крепко заснул. Крошечный глоток снотворного и Джон сумел вынести ребенка в сумке, небрежно демонстрируя недвижимое тельце хозяину гостиницы и стражникам на воротах города. Мельком, конечно, все-таки младенец и дышал, и морщил свой носик-пуговку. К чести почти всех, ни в ком не было ни злорадства, ни отвращения. Сочувствие и сострадание, жалость… Джон был рад, что нормальные человеческие чувства все-таки были в этих людях. В сумке лежала рубашка, которой Джон вытирал Шерлока. Джон специально ее высушил нестиранной. Запах папы должен был успокаивать ребенка. Джон знал, что мальчик запомнил и его запах тоже. И голос, и руки, и вкус крови, и нежные поцелуи, и купание в ромашковом теплом отваре. Вампирские дети мозгами совсем не похожи на человечьи. Они очень-очень быстро развиваются и очень умненькие. Ну, есть в кого. Шерлок был настолько хорош, что, несомненно, заслуживал повторения. Человек, у которого есть ребенок, не исчезает. След, оставляемый им, вечен. Любовь к этому ребенку расцвела в душе Джона пышным цветом.