Aufsaugen.

Громкое ржание оторвало Кайла от работы и он, утерев пот, приподнялся на цыпочки, дабы увидеть причину беспокойства. Окрик немца заставил Брофлофски поёжится и, юркнув обратно в яму, продолжить работу. Они осушали болота и, стоя по пояс в зловонной жиже, то и дело оступались, с головой уходя в трясину. Здесь гибла треть рабочих, и солдаты вермахта вынуждены были закидывать на территорию одного болота людей более чем с пяти бараков. Естественно, доходяги не могли работать быстро и продуктивно, за что их обнажённые, взмокшие от пота спины, всё время принимали на себя удары хлыста, палки, а на худой конец и штыка. Со стороны ворот послышался отрывистый смех. Скосив глаза, рыжий успел смутно разглядеть две фигуры, шествующие по направлению к площади. Кажется, одна из них принадлежала Картману. Через пробитую крышу их барака было видно небо. Всю ночь Брофлофски не смыкал глаз, вглядываясь в непроницаемое чёрное полотно высоко над головой. Он не думал об Эрике. Он, впервые со Дня рождения, усомнился в существовании Бога. Лопата увязла. Еврей изо всех сил потянул на себя черенок, но тщетно. Наклонившись, он опустил руки в жижу, стараясь откопать лопату. Жуткий запах гнили ударил в нос. Голова кружилась, ноги ныли, противная слизь была уже у самого лица. Лопата поддалась и Кайл, потянув её на себя, резко выпрямился. Перед глазами начали плясать мушки. Их становилось всё больше и больше, оглушающая темнота поглощала мужчину и тот, не в силах держаться на ногах, упал в грязь. Жижа была везде, во рту, в ноздрях, глаза, никак не желавшие закрываться, обволакивались слоем гнили. Откуда-то сверху послышался окрик. А через секунду, когда Кайл уже мысленно попрощался с жизнью, чьи-то крепкие руки подхватили его за бока, выдирая из смертоносного болота. Только на поверхности он почувствовал жуткую боль в глазах. Взвыв, Брофлофски заметался, пытаясь сморгнуть жижу. Всё та же рука, тряхнув пленника, вручила ему тяжёлый округлый предмет. - Там.. там вода.. - послышался надломленный голос. Дальнейшего объяснения не потребовалось, рыжий уже прочищал глазницы. Сделав несколько неуверенных шагов к берегу, он упал, распластавшись на вонючей земле. Глаза опухали, но режущая боль ушла, проясняя рассудок. Мужчина напрягся. Без сомнения, в его, покрытых грязью руках, зажата немецкая фляга. Значит человек, спасший ему жизнь, был надсмотрщик. - Ты нормально? - шёпотом спросил опознанный солдат. Он был здесь не по своей воле. Буквально пол года назад он, безвольный двадцатилетний парень, вместе с дядей поехал в Мюнхен, на "самую полезную для Германии" службу. Конечно, никто не предупредил мальчишку, что процветание Рейха зависит от беспощадной эксплуатации неугодных рас. Но отказ равнялся смерти, и молодой человек через слёзы служил в Дахау. Шинель была безнадёжно запачкана. Подхватив вяло упирающегося мужчину под локоть, рядовой, пугливо озираясь по сторонам, потащил его к баракам. Рыжий уже ничего не видел, глаза превратились в два багровых фингала. Сердце стучало как сумасшедшее, Кайл всё время спотыкался, но, стараясь не замедлять своего спасителя, бежал из всех сил. Внезапно солдат замер. Не предвидя экстренной остановки, Брофлофски упал, проехавшись носом по земле. С трудом вытянув руки, он зашарил ладонями по земле, ища точку опоры. И чуть не испустил дух. Пальцы медленно ощупывали гладкий кожаный носок ботинка. Судорожно вздохнув, Брофлофски приготовился. Удар пришёлся прямо в переносицу, опрокинув рыжего еврея на спину. - И чем же это мы заняты? - незнакомый сипловатый голос передвинулся, обходя скорчившегося пленника. В наступившей тишине было отчётливо слышно, как молоденький солдат сглотнул. Он не мог оправдаться. - Видимо, герр Гёпнер, мальчишка сношался с юде в болоте, а теперь тащит в казарму, чтобы повторно отыметь. - Грузные шаги раздались совсем рядом, а широкая ладонь схватила Кайла за волосы, приподнимая над землёй. - Жидовская пакость, он что, трахнул тебя в глаза? Названный ранее герр Гёпнер рассмеялся и рыжий узнал недавний смех. Что-то в их лагерь зачастили гости. Земля снова задрожала. Лязгнул металл, щёлкнул курок и последовал оглушающий выстрел. Рядом с Брофлофски упало тело. - Еврея к соснам. Я буду позже. - два солдата Вермахта схватили Кайла под руки и, не особо заботясь о его удобствах, потащили в указанном направлении. "Соснами" в Дахау называлась поляна, откуда не возвращались. Туда оттаскивали всех безнадёжных. Гной постепенно разлеплялся и еврей, брошенный на землю, увидел прямо перед собой сочную, зелёную траву. Он погибнет в лесу, среди сочного зелёного ковра, сосен и поющих птиц. Какая ирония. Солдат окриком поднял Кайла с земли, заставляя сесть на колени и прислониться к дереву спиной. Через плечо у ССовцев висели автоматы. Прошло уже больше часа и рыжий, уставший от постоянной боли, дремал. Немецкие офицеры, уставшие стоять, так же как и Кайл облокотились о широкий ствол сосны, о чём-то тихо переговариваясь. В их непробиваемых сердцах всё так же царило спокойствие и безмятежность. Они изредка смеялись, говорили то о последующих указаниях, то о фюрере, то о женщинах. Из-за холма слышались выкрики, изредка грохотал автомат. Всё было размеренно и обыденно. Конское ржание разбудило Брофлофски. С трудом разлепив глаза, юде проводил взглядом конную повозку, мелькнувшую меж деревьев. Видимо упомянутый ранее герр Гёпнер жил в особняке неподалёку, раз не нуждался в автомобиле. Вздохнув, Кайл посмотрел на свои грязные руки. Несколько ногтей обломились, выдрав мясо. Они уже почти зажили. Покрывавшие кожу ссадины скрылись под плотным слоем застывшей грязи, крови и травы. Пальцы чуть дрожали, вены вспучились. Брофлофски не знал, от чего трясутся руки: от страха или от усталости. Сколько Кайл себя помнил, Картман всегда был громоздким. В детстве и начальной школе он был откровенно жирным. В среднем звене Эрик вытянулся и из гадкого жирного пацана превратился в гадкого "медведя". Здоровый, широкий, его уже нельзя было назвать жирным. Но привычка осталась, и еврей часто дразнил доставучего приятеля. В начале Картман злился, потом мстил, а к окончанию школы стал и вовсе игнорировал Брофлофски, списывая всё на его тупость и непонимание, кто здесь главный. А после.. после Кайл с родителями переехал в Германию. И больше не видел толстого приятеля. До этого момента. - Вон отсюда. - Рыкнув на солдат, Эрик надвинул фуражку на глаза. Рядовые,не особо желавшие спорить, ретировались. В руках Картмана сверкал автомат. Брофлофски встал. Прислонившись к дереву, он впервые с удивлением отметил, что кора невыносимо тёплая. Хотелось стоять здесь вечно, не зная ни о лагере, ни об автомате. Картман не стрелял. Зеленоглазый мужчина пристально посмотрел на нациста. Коротко стриженый, в фуражке с гербом, сдвинутой на затылок, обладатель квадратного подбородка и гранитной гордости, сейчас он ссутулился, весь как-то обмяк. На секунду Кайл подумал, что Эрик не выстрелит. Карие глаза сузились, как-то потемнели. Зелёные же наоборот распахнулись, зажглись, как-будто в замедленной съёмке видя несущуюся прямо в сердце пулю. Кажется, тонкие губы стрелявшего на момент изогнулись. Рука, державшая автомат, опустилась, и Кайл почувствовал боль. А потом, как тогда, в болоте, сознание медленно угасло. Однако в этот раз спасти его было некому. Ещё несколько секунд Картман пристально глядел на тонкое сухое тело, спокойно лежавшее на сочной зелёной траве. Развернувшись, шатен повесил автомат на плечо и, расправив плечи, широким шагом ушёл с места убийства. Через несколько минут труп подхватили под руки и отволокли в канаву. Рыжие волосы затерялись среди других трупов. *** Эпилог. *** - Ну, герр Картман, благодарю за работу. Вы как-то похудели. Устали бегать за юден? - пожав руку Эрика, фюрер усмехнулся, окинул взглядом бывшего коменданта Дахау. Не прошло и нескольких месяцев, как тот запросил в отставку. Немного удивившись, Адольф Гитлер всё же принял её, вновь вызвав Эрика в Берлин. Шатен ничего не ответил, однако, тоже усмехнулся. Поняв, что разговора не будет, фюрер махнул рукой. - Ступай, завтра приступаешь к своим обязанностям. - Да, мой фюрер. - Отбив ногой, Картман вышел из кабинета, чуть ли не бегом спустился по лестнице, подлетая к машине и распахивая дверь. Плюхнувшись за руль, он утёр пот со лба. Всё же, июльское солнце палило не на шутку. Заведя мотор, Эрик пристально посмотрел на небо. Подумав о чём-то своём, он печально улыбнулся. Машина сорвалась с места и понеслась по тротуару, оставляя позади себя чёрные клубы едкого дыма.