Я люблю тебя, я тебя ненавижу

*** Выражение "мир не без добрых людей" вовсе не жизнеутверждающее. Оно лишь напоминает о том, что добрые люди - вырождающийся вид. Мудаки и добрые люди существуют в мире в соотношении сотня-полторы к одному. Можно быть по-всякому мудаком. Можно быть по-всякому добрым. Можно каждую неделю жертвовать по две тысячи долларов в детские хосписы и приюты для бездомных животных, и закапывать трупы расчлененных домохозяек на заднем дворе дачного участка. Почему? Они поголовно страдают ожирением и не приносят обществу никакой пользы. Почему бы и нет. Мудаки мелкого калибра не режут людей. Но иногда им хочется. Дилан попадает в эту категорию, он просто эгоистичная задиристая задница, ничего особенного. Тайлер попадает в категорию добрых людей. По статистике, на него приходится сотня-полторы таких как Дилан. Тайлер одинаково добр ко всем. Все, как тебе удобно, - говорит его рукопожатие. Первое, что Дилан о нем понял - этот парень никогда не просыпается с мыслью, как же его все заебало, никогда гипотетически не представлял возможным разбить кому-нибудь морду или вызвериться из-за мелочи на своего агента, девушку, кошку, или кто там у него. Тайлер мягко сжимает твою ладонь, а ты встряхиваешь ее и пожимаешь крепче. Если тебе так удобно. Ты смотришь ему в глаза. Оливковые. Теплые. И попадаешь. - Привет. Приятно познакомиться. Дилан что-то мычит в ответ на дежурную фразу, кривя губы. "Кривя". Любая улыбка походила бы на эпилептическую судорогу в сравнении с улыбкой Тайлера. Пункт бесплатной психотерапии для всех желающих. Вас бросила девушка, парень, уволили с работы, избили скинхеды? Попросите Хеклина вам улыбнуться. Ваши проблемы исчерпаны. Тайлер мог бы брать за это деньги, но нет. Он улыбается всем. Одинаково дружелюбно и открыто. Комик-кон подходит к концу, всех это достало. Над городом сгущаются грозовые тучи, никому не хочется попасть под ливень в такой промозглый холод. Все пираньи шоубизнеса, завернутые в платья от Гуччи и трусы от Кляина, мечтают разъехаться по домам на долгожданные выходные и не видеться вечность. Всех уже заебали фотовспышки и вопли фанатов. Дилан потирает опухшие со вчерашнего веки и слушает очередной последний вопрос от очередной гипер-активной журналистки. Любовная линия. Дилан устало моргает и переводит взгляд на стоящего вдалеке Тайлера. Он смотрит на его задницу в пятидесятый раз за вечер. У Хеклина отличная задница, с этим ничего не поделаешь. Больше этого потрясающего участка тела Дилану нравятся разве что плечи и руки Хеклина. Может быть, грудь и пресс. Немного - глаза. Дилан ненавидит Хеклина всей эгоистичной мудаческой душой. Он открывает рот и произносит длинное "э-эм". Тайлер переступает с ноги на ногу. Гипнотическое зрелище, которое должно быть запрещено контрактом. Дилан с усилием переводит взгляд в кукольное лицо девушки и начинает рассказывать про клиническую девственность Стайлза. Все думают, что в этом касте бухают только О'браян и Пози. На самом деле, только у О'браяна и Пози такая дерьмовая выдержка. Тайлер не выглядит уставшим, даже если вчера выжрал залпом бутылку портвейна и танцевал канкан на столе вместе с ними двумя. Он просто слишком хороший человек, поэтому похмелье к нему милосердно. Тайлер улыбается очередной репортерше, Дилан идет мимо и мажет по нему быстрым нечитаемым взглядом. Так ему сказал ТиПо - он смотрит на Тайлера "нечитаемо". Именно так дело обстоит с его мыслями в этот момент. С одной стороны, Дилану хочется отобрать микрофон у репортерши и засунуть в ее обтянутую желтой юбкой жопу. С другой, ему хочется накинуть на Тайлера огромный мешок и утащить с воплем "убью каждого, кто на него посмотрит". Только так можно запретить Тайлеру быть дружелюбным с людьми. Лишить окружающих пункта бесплатной психотерапии и оставить ее себе. Но какое он имеет на это право? Хеклин живет в Америке, в стране чернокожего президента. В некоторых штатах разрешено принимать наркотики. В этом штате Хеклину разрешено улыбаться кому угодно. Они как-то тусили в клубе. Дилан, Тайлер, Пози и подружка Тайлера. Она больше похожа на закадычного приятеля, чем на подружку, но Тайлер привел ее за руку, обнял и сказал: "Это Бриттани, мы вместе". И тема была закрыта. Дилан и Пози набрались какого-то взрывного коктейля со стремным названием, подружка Тайлера флиртовала напропалую с барменом, а Тайлер - Тайлера утащила на танцпол какая-то красотка. Дилан понял, что, если бы она опоздала, Тайлера утащила бы другая. Или третья. Четвертая. Тайлер согласился бы потанцевать даже со Стивеном Хокингом. Он бы так же, как сейчас, непринужденно, красиво двигался, подстраивая под себя музыку, и поил бы своей запрещенной уголовным кодексом улыбкой любого, кто был бы перед ним. Даже, например, Дилана. Дилан уверен, что, если что-то он умеет делать лучше, чем Тайлер - это танцевать. О, он бы замутил состязание. До тяжелого дыхания и румянца на чужих острых скулах. До аритмии и потери пульса. - Эй, чувак, куда ты так пялишься? - спрашивает Пози, пихая его локтем. Дилан понимает, что, действительно, пялится. - У тебя такой вид, как будто ты сейчас встанешь, расстегнешь рубашку, достанешь пару гранат и поднимешь эту рыгальню в воздух, - ржет пьяный ТиПо. - Такой у меня план, - кивает Дилан. Тайлер танцует уже с другой девкой. Тонкая рубашка, почти голубая в свете стробоскопов, липнет к голому телу. Девка льнет к нему спиной и задницей, расслабленные ладони Тайлера на ее талии. Люди вокруг расступаются, чтобы посмотреть это порно в режиме онлайн. Спустя пару минут, когда кончается долбящая ритмами песня, возбужденная девка утаскивает Тайлера за руку в сторону сортиров. Дилан понимает, что стоит на ногах. Пытается спросить себя, что собирается делать, и садится обратно на стул. Это будет слишком стремно, если он пойдет за ними вслед, вытащит Тайлера на улицу и изобьет его. Выбьет половину белоснежных зубов, способных претендовать на рекламу "Колгейт". Это будет просто слишком стремно смотреться в постах твиттера и на утреннем лице Джеффа. Дилан берет себе и ТиПо виски, объясняя, что в их возрасте пора забить на девчачьи коктейли с лаймом, и мучительно представляет, как охрененно было бы пройтись по губам Тайлера кулаком. - Ты что, не понимаешь, что совершаешь преступление? - сказал бы Дилан, глядя в окровавленное лицо. - Кто угодно может взять тебя напрокат. Блять, так нельзя. Нельзя так открываться. Кто-нибудь убьет тебя. Люди считают Тайлера очень обаятельным. Вы не можете не улыбнуться в ответ на улыбку Тайлера. Дилан считает его духовной шлюхой. Он тоже не может не улыбнуться в ответ. Тайлер возвращается, недвусмысленно потрепанный, с блестящими влажными глазами, слегка воспаленными блядскими губами. Пози запускает стакан виски по столу, тот проезжает полметра и мягко тормозит о пальцы Хеклина. - Ну, - Дилан упирается локтем в стойку, кладет на ладонь подбородок, заинтересованно уставляется на Тайлера, - у той девки красивые губки. Хорошо сосет? Тайлер смотрит на него непонимающе, но на его губах все еще улыбка, которую Дилан всеми силами игнорирует. Это выражение означает "закрой рот, ты лезешь не в свое дело". - Или вы там вместе пудрили носики? Потому что тогда я снимаю свой вопрос и прошу прощения, - Дилан приподнимает руки. - Отлично сосет, - говорит Тайлер, слегка улыбаясь. - Зачем ты ей пудришь мозги? - Дилан чуть заметно кивает на подружку. - Или не пудришь? - Определенно, нет, - отвечает Тайлер. - Так это все фикция? Типа как, дополняющая достойного человека? Блондинка в коктейльном платье? - Ее зовут Бриттани. Хочешь еще виски? Дилан долго смотрит в оливковые глаза. Долго-долго. У него начинают затекать зрачки. - Двойной, - говорит он, поворачиваясь к бармену. *** Дилан начинает ненавидеть добрых людей после того, как встречает Тайлера. Все, чего ему хочется - выбиться из системы. Чтобы Тайлер не улыбался ему так же, как всем. Чтобы Тайлер вообще ему не улыбался. Дилан хочет, чтобы однажды Тайлер с ноги раскрыл дверь его трейлера и молча вдолбил его лицом в умывальник. Наконец-то, - сказал бы Дилан, сплевывая выбитые зубы в утекающую воду, - наконец-то наши отношения стали более близкими. - Ты выглядишь на все тридцать пять, - говорит Дилан в интервью. - Завещай мне свою коллекцию радужных шорт, - просит Дилан, бухаясь рядом на стул. - У тебя такая большая семья, чувак. Я всегда подозревал, что у тебя есть арабские корни, - задумчиво говорит Дилан. - Я обнимаю тебя, потому что ты похож на моего дедулю, - Дилан обнимает Тайлера со спины и кладет подбородок на его плечо. - Он умер от рака яичек. Представляешь. Дилан выебывается и хлопает его по щеке. Бьет по заднице. Чешет в затылке. Тайлер ни на что не обращает внимания. Всего этого дерьма из начальной школы просто нет в жизни Тайлера. Он улыбается, и помещение наливается теплыми оттенками весенних красок, хотя минуту назад это был душный прокуренный кабинет в тонах грязно-серого белья. Все улыбаются Тайлеру. Когда Дилан ведет себя хорошо, если он накануне напился, излил душу Пози, трахнул какую-нибудь девочку и разбил о стену пару бутылок, - ему тоже перепадает немного тепла. Дилан приходит к нему в трейлер под вечер. Обдолбанный, промокший, с кипой колючего декабрьского снега в капюшоне байки и заснеженными кроссовками. Тайлер удивленно смотрит на него и тут же подходит. - С ума, что ли, сошел? Там нулевая температура. Он не спрашивает, что Дилан тут делает. Не говорит ему выметаться. Он в первую очередь беспокоится, что Дилан подхватит ОРЗ. Дилан мог бы подумать, что это что-то значит, но нет. Такой уж Тайлер человек. Дружелюбный и заботливый. Если бы Стивен Хокинг вкатился к нему в трейлер в двенадцать ночи и предложил нажраться, от Тайлера последовал бы тот же вопрос, что и сейчас. - Ты невыносимый, - вздыхает Дилан, стягивая байку, - я тебя ненавижу. - Все ясно, - Тайлер помогает ему, вешает байку на крючок. - Не-на-ви-жу. - Хорошо, дурень. - Сдохни. Ладно? Тайлер молча улыбается. Дилан развязывает свои шнурки и поднимается в полный рост, уставляясь на него. - Ну, давай. Скажи, чтоб я валил отсюда нахуй. - Можешь посидеть здесь, - разрешает Тайлер, - выйдешь мокрый - застудишься. Сходи в душ. Я дам тебе теплую куртку. Баба, которой, в конце концов, достанется этот мужик, будет самой счастливой женой на свете. Дилан уверен в этом. Как и в том, что заставить Тайлера любить кого-то одного сможет только комната без окон, наручник, приковывающий Хеклина к батарее, и большое светлое чувство. - Ты въебешь мне, если я тебя сейчас поцелую? - спрашивает Дилан. Он пьяный. Ему можно. Тайлер улыбается. Даже смеется. - Иди уже. Он не верит. Дилан подходит в два шага и толкает его к стене. Наверное, больно. Тайлер перехватывает его руки. Он не выглядит рассерженным, даже удивленным. - Чем я не красотка из клуба? - Дилан. Кончай дурью маяться, - Тайлер держит крепко, но не болезненно. - Могу отсосать, - Дилан приподнимает одну бровь, - могу трахнуть. Или подставить зад. Ты как предпочитаешь? Ему кажется, что улыбка окончательно сходит с лица Тайлера. На какую-то секунду Дилан понимает, что надавил на правильное место. Он раздражает Тайлера. Между ними повисает настоящее напряжение. Дилан абсолютно, на сто пятьдесят процентов уверен, что никто больше не способен достать Тайлера. Кроме него. Ведь он уже давно старается. Дилан ударил уже по всем опасным темам. Осталось только дождаться, когда Тайлер использует все резервы терпения. - Я предпочитаю, чтобы съемки не сорвались из-за тебя. Душ - вон та дверь, - Тайлер слегка отталкивает его, чтобы пройти. Дилан толкает его обратно и прижимает к стене, с обеих сторон перекрыв пути отхода руками, упершимися в стену. Он не такой хилый, каким рисуют его персонажа сценаристы. Дилан дрался не раз и не два, рука у него тяжелая, хватка крепкая. Дело не в самой физической силе, а в умении ее применять, в психологической расположенности к насилию. Тайлер - не из тех, кто любит удерживать и причинять боль. У Дилана в этом смысле более широкие взгляды. В первую секунду Дилан ловит действительно рассерженный взгляд. Во вторую Тайлер делает глубокий вдох и расслабляется. Его глаза снова спокойны. - Блять, да ты с нашей планеты? - удивленно спрашивает Дилан. - Ты вообще можешь постоять за себя? - А есть повод? - усмешка. - Я езжу по тебе, как хочу, а тебе похуй. Приятель, я этого не понимаю, объясни. Ты ведь не ударишь в ответ, даже если я сломаю тебе нос. - Не ударю. - Почему? - Не опускайся. Дальше - уже некрасиво. Чувство, вызванное короткой фразой Хеклина, похоже на инсульт. Ишемический, в районе души. Дилан решает забить на это болт. Нет никакой души. Есть стояк в джинсах. Дилан очень задолбался. Он просто хочет трахнуть Хеклина. Больше ничего не нужно от жизни в этот отвратительный вечер. - Под чем ты? - спрашивает Тайлер. - Кокаин? - Я держу грабли при себе, - говорит Дилан, шмыгнув носом и хмуря брови, - не трогаю тебя. Но мне действительно интересно. Ты сверху или снизу? - Я не гей, Дилан. - Я знаю. Никто не гей. Только Джефф и Элтон Джон, все остальные вообще не геи. Ну так? Ему действительно интересно. И он верит, что Тайлер не гей. Он не может с уверенностью сказать, какая из воображаемых картин ему больше нравится. На одной он сам втрахивает в постель это потрясающее тело, податливое, горячее, слушает хриплые стоны, от которых нутро скручивает невыносимыми спазмами. На другой он лежит под ним, нога закинута на плечо Тайлера, капли пота бегут по его груди, пока он плавно двигается, не давая Дилану кончить. Он представлял это так часто, что готов и к тому, и к другому, в любое время суток, несколько раз подряд. Тайлер, скорее всего, тоже "универсал". Бесплатная психотерапия, снятие сексуального напряжения для всех желающих. Любая позиция, любой пол и возраст партнера. И ослепительная улыбка утром, к завтраку в постель. Будущая жена Хеклина сдохнет от переизбытка эндорфинов в крови. Она будет лежать в гробу, а гормоны любви и счастья будут литься у нее из носа и ушей. Тайлер не отвечает, и Дилан прижимается к нему вплотную. Он проводит кончиком языка по сомкнутым губам. Одновременно кладет ладонь на ширинку джинсов. У Тайлера, что и не удивительно, не стоит. - Я тебе действительно не нравлюсь, - грустно говорит Дилан. Дилан любит Тайлера. Тайлер любит всех. Кроме одного уебка. - Я отведу тебя в твой трейлер, - Тайлер отворачивается, убирает его руку и идет к шкафу верхней одежды. Дилану кажется, что его голос звучит слегка хрипло. - Больше не разрешаешь мне тут ночевать? - Ты упоротый. Включи порнушку, подрочи, только без моего участия. - Та-айлер, - Дилан преграждает ему дорогу и резко обнимает за шею, норовя придушить, шумно дыша на ухо, - Тайлер. Трахни меня, - шепчет он эту просьбу. - Да, я упоротый. Один раз. Переступи свой моральный кодекс натурального натурала, у тебя слишком охуенная задница для такой байды. Один раз - не пидорас. А лучше, дай мне тебя трахнуть. Моим хуем сейчас можно добывать изумруды в шахтах, точно тебе говорю. Порнушка не поможет. От Тайлера пахнет ментолом, жаром и имбирным гелем для душа. Еще немного черного кофе. Дилан запускает руку под ремень его джинсов. Какой бы несгибаемой волей ни обладал и какое сильное отвращение бы к нему ни испытывал Хеклин, он, в первую очередь, мужик. Есть моменты, когда мужики думают членом. Дилан прекрасно знает это на собственном опыте. Дыхание Тайлера слегка сбивается, Дилан почти повисает на нем, целуя и надрачивая свободной рукой. Он снова толкает Тайлера к стене и опускается на колени, расстегивая джинсы. - Остановись, - сквозь стиснутые зубы. - Что будешь делать, когда придешь в себя? - Блевать, - говорит Дилан, возясь с его джинсами. - А потом почищу зубы, помоюсь, причешусь даже, и приду к тебе сосаться. Я от тебя без ума, мудак. Честное слово. С самого первого дня. - Ты невменяем. - Именно это позволяет мне говорить правду. Тайлер не верит ни одному слову. Спустя несколько минут ритмичных движений он сгребает волосы на затылке Дилана и тянет вверх. Дилану хочется, чтобы он брал крепко, стискивал сильно, причинял боль, но Тайлер, кажется, несмотря на внушительные руки и суровый вид, никому не причинит боли. Пока его разворачивают лицом к стене и лишают нижней части одежды, Дилан думает, что если когда-нибудь ему доведется трахнуть Тайлера, он оторвется вовсю. Качка трейлера вызовет локальное землетрясение. Неторопливость и ласковые руки оказывают эффект сильнейший, чем могли бы грубость и жесткость. Тайлер только растягивает его, а Дилану уже хочется кончить. Башка кружится, хорошо, что стена как раз рядом, есть на что опереться. Наверное, дело не в магических прикосновениях, а в мартини, кокаине и Тайлере. Эти вещи определенно нельзя смешивать. Дилан хотел этого столько месяцев, столько дней, что готов дать отодрать себя всухую. - Все, нормально, давай, - говорит он, поглядывая через плечо. - Будет больно. Подожди. - Блять, Тайлер. Ты самый заботливый парень в мире. Выеби меня. Прошу. Тайлер сжимает ладонями его бедра и входит одним медленным толчком. Это настолько хорошо, что хочется выть. Кончить с одного движения - это был бы немыслимый позор. Только опасение и удерживает его от этого. Это действительно больно, член у Тайлера и в диаметре, и в длину побольше, чем у Дилана - а у того при последней мерке в сортире с упоротым Пози было сантиметров не меньше, чем годно для работы в порно-индустрии, - но Дилана только возбуждает эта боль. - Быстрее. Он слышит сбившееся дыхание Тайлера и подается бедрами навстречу, потому что ускоряться тот все еще не собирается. Этот толчок срывает с губ Тайлера едва слышный хриплый стон. Дилан повторяет движение, и Тайлер, наконец, отпускает себя, срываясь на более резкий, ритмичный темп. Дилан перестает соображать, что происходит, где он находится, сколько он выпил и принял накануне - весь мир замыкается на упоительных ощущениях, болезненном преддверии оргазма, который все никак не наступит из-за прожигающей с каждым резким толчком боли. Он не помнит, когда ему в последний раз было так хорошо. Никто его так не трахал. Дилан прогибается, улучшая доступ, еле стоя на немеющих ногах. Тайлер уже почти держит его навесу. Дилан кусает пальцы, чтобы не орать, потому что аккурат рядом с трейлером Тайлера трейлер Кристалл, а она умрет от отвращения, если поймет, что это за звуки. Впрочем, а не насрать ли на нежные чувства Рид в такой момент? - думает Дилан, когда Тайлер распрямляется и начинает трахать его под новым углом, каждый раз долбясь в простату, насаживая его на себя так, что Дилан слепнет, жмурится, ломая ногти о стену и захлебываясь стоном. Он кончает, чувствуя, как сильно впиваются чужие пальцы в бедра, дурея от ощущений, его выворачивает, кажется, несколько минут подряд. Его бьет дрожь, он сжимается, чувствуя, что Тайлер кончает тоже. Чтобы так его выебать, наверное, Хеклину понадобилась вся ненависть, которую Дилан взращивал в нем за время их совместной работы и редких вылазок. Или Дилан действительно многого не знает о партнере по съемкам. Он сползает по стене вниз, но Тайлер удерживает его, обняв за талию, навалившись сверху и прислонив к стене. Нужно отдышаться. - Я, - говорит Дилан. Вдох. Выдох. Сглотнуть, не капать слюной на руку Хеклина, - не ожидал. Что будет так классно. Ты был... охуителен. Черт подери, я не могу стоять. - Пиздец, - выдыхает Тайлер, обращаясь, видимо, к карме, к богу или ни к кому вообще, выпускает Дилана из рук и уходит в ванную. Дилан слышит, как он выбрасывает в унитаз презерватив, и громко говорит, что так делать нельзя. В ответ ему раздается звук смыва и короткий треск застегиваемой ширинки. Дилан плетется в ванную. Свести ноги несколько труднее, чем обычно. Что делать с пятном на стене, он так и не определился. Он ни о чем не думает, потому что эту способность ему, видимо, отшибло. Тайлер выходит из ванной, и они встречаются только через двадцать минут, потребовавшихся Дилану, чтобы смыть смазку, свою сперму и пот. От Тайлера все еще пахнет их сексом. Дилан старается обходить его и даже не смотреть в его сторону. Еще одного раунда его задница не выдержит, даже если очень захочет. Дилан обнаруживает, что Тайлер постелил ему на диване. Пока Дилан стоит над этим диваном в тяжелых раздумьях относительно того, что, по ходу, их отношения не сблизились, Тайлер в ужасе от произошедшего, и его совесть жрет его живьем, Хеклин уходит под душ. Пользуясь случаем, Дилан ковыляет к спальне и заваливается в его кровать, перетащив туда свои одеяло и подушку. Когда он просыпается, и рассветные лучи беспощадно жгут его сетчатку, пробиваясь сквозь жалюзи, Тайлер спит на диване. ***