Я люблю тебя, я тебя ненавижу

*** - Не первокурсницу обесчестил, - говорит Дилан в трубку, - мне есть восемнадцать. Мне скоро двадцать три. Я трахнул тебя в мозг, ты просто трахнул меня. Мы в расчете. - Я знаю, Дилан. - Мы увидимся? - В следующей же совместной сцене. Береги себя. - ТАЙ... Короткие гудки. Дилан готов сожрать свой смартфон. Он готов сожрать свою руку. В запахе холодного декабрьского ветра под окнами Старбакса Дилану чудится привкус озона и дерьма. Ничего не наладилось. Жизнь пошла под ревущий бетоноукладчик, как маленький осенний листок, упавший с дуба, бесконтрольно и безвозвратно. Это же надо, - думает Дилан, сжимая в руке мобильник и уставившись в одну точку, - как он умудрился урвать кусок от собственной мечты, а потом запороть даже те крохи, что были у него раньше. Улыбка Тайлера сияет для всех, кроме него. Его больше нет в жизни Тайлера. Этот мудак оказался мастером по вычеркиванию из памяти людей. Дилан не выдерживает и рассказывает обо всем Пози. Зовет его в кафе, говоря, что у него проблемы ("Я ебал эту жизнь, чувак, господи, как же я ее ебал, вместе с Хеклиным, вместе со всеми съемками, серьезно, я поссу на все, чувак"). Пози приезжает через двадцать минут. Вот это - отношения. Это - дружба. Поддержка. Уехать в Швецию и обвенчаться, твою мать. Провести счастливую старость в вытрезвителе и умереть в один день от передоза нейролептиков. Дилан открывает дверь, сутулясь и докуривая сигарету, пропускает ТиПо внутрь. Естественно, Дилан не курит. Никто не курит на МТВ и вообще на любом канале. Телевизор смотрят нервные беременные дети, объясняет устав цензуры. Им нужно подавать хороший пример. Дилан давит бычок кроссовкой и заходит в кафе. Пози плюется своим сладким латте с сиропом, когда Дилан, проводя рукой по лицу, сообщает: - В общем, Хеклин меня трахнул. Пози смотрит на него, как на сбежавшего из закрытой больницы душевнобольного, опасного для окружающих, когда Дилан уныло добавляет: - Это был лучший трах в моей жизни. Хочу еще. Хочу его сам выебать. Господи, это все, о чем я думаю. Пози накрывает лицо рукой, когда Дилан заканчивает: - Он духовная шлюха. Трахает все, что шевелится, потому что все этого хотят, а потом забивает. Может, поэтому его Бриттани и не дергается. Что он пользует каждую новую бабу всего один раз. Может, у него гормоны еще не доиграли, или он сексоголик, или, не знаю, просто мудак, а я всегда думал, что он хороший. Самый хороший из всех, и я недостоин его. Дилан накрывает лицо ладонью тоже, не в силах вынести сопливости своих пиздостраданий. Так они и сидят с минуту, разделяя его скорбь, как полагает лучшим друзьям. Потом лицо Пози отлипает от руки, он задумчиво трет подбородок, глотает латте, бросает взгляд на Дилана. И следует еще одна минута молчания. - Чувак, - говорит, наконец, Пози. - Я думаю, все будет нормально. - Когда-нибудь. У кого-нибудь. Где-то далеко отсюда, - в голосе Дилана и его полуприкрытых обветренных глазах сквозит безысходность. - Если бы ты оглянулся, ты бы заметил, что каждая девушка и каждый... ну, пятый парень, хотят построить с тобой семью и жить в домике у моря, с гаражом и клумбами, - подбирая слова, говорит Пози. - Ты зациклился на Хеклине, а он, ну, знаешь... он мужик. Во-вторых, он твой коллега. В-третьих, ну, не знаю, мне всегда казалось, он натурал. Дилан усмехается. - Поуз, натурал бы меня так не выебал на трезвую голову, - в глазах Пози мелькает ужас, - он би, или, как там называется, амбисексуал. - Расскажи ему о своих чувствах, - предлагает Пози. - Я пытался, - Дилан тоскливо опускает голову. - Ты же наверняка был упорот в жопу. - Ну да, - Дилану еще тоскливей. - Так попробуй рассказать, когда не упорот. Сделай что-нибудь романтичное. Они оба представляют, как Дилан стоит на одном колене под дверью трейлера Хеклина и играет балладу на гитаре, сжимая в зубах розу и шепеляво распевая "I like your smile, I like your vibe, I like your style". Пози сначала тихо и осторожно, а потом громко и неприлично ржет. Дилан складывает руки на столе и роняет на них голову. - Скотина, - бубнит он. - Нет, чувак, прости, я что-нибудь придумаю... - Ты хуевый психолог! - Я не психолог... - Хуевый друг, - Дилан вдавливается переносицей в предплечье и пытается выдавить себе глаза. - Нет, чувак, прости, друг ты, что надо. Если бы ты рассказал мне, что тебя трахнул Хеклин, я бы убил тебя, - следует тишина, рушимая только глотками Пози и ненавязчивой музыкой из колонок под подвесным потолком. Дилан напрягается. - Он же тебя не трахал? Пози опять давится. Дилан принимает это за ответ, наклоняется через стол и стучит его по спине. - Извини, бро. Просто мне иногда кажется, что он трахал всех. - Ну, знаешь ли. Тайлер, как бы, клевый, но я предпочитаю маленьких блондинок, - говорит Пози, - так что об этом не волнуйся. А вообще, если хочешь, я с ним поговорю. Скажу, что ты не в себе от горя. Исстрадался, бухаешь, в плохую компанию можешь попасть, где с тобой сделают всякие страшные вещи. Тайлер добряк, его большое сострадательное сердце не выдержит, и он придет тебя того, пожалеть. - Жалеть надо бомжей и инвалидов, а я любую плохую компанию испорчу так, что пиздец, - вздыхает Дилан. - Но вообще-то идея неплохая. Тем более, что я действительно подумываю уйти в запой. Попробуй. Пози кивает и заказывает еще один латте для Дилана. Эта смесь - переслащенная дрянь, Дилан пьет ее, запивая сигарету, по пути из кафе. Думая, что к его темным очкам, капюшону и узким джинсам необходима футболка с принтом "ванильный хуй", черепками и орхидеями. Ниже падать некуда. *** Представь, что ты не пил три дня и три ночи. Трое суток, семьдесят два часа, четыре тысячи триста двадцать минут. Во рту ни капли воды. Даже слюны нет. Но потом наступает четыре тысяча и триста двадцать первая минута. Очко! Кто-то начинает вливать в тебя рыжую кипящую лаву. Ты захлебываешься ею, думая, как же здорово, наконец, утолить жажду. Горло распухает изнутри, и ты умираешь от удушья быстрее, чем умер бы от лопнувших внутренностей. На самом деле нет никакой жажды. На столике среди всяких гелей для волос и флаконов со штукатуркой стоят пара бутылок чистой воды без газов. Эту воду набирают в горных источниках. В садах Эдема. Никто не пьет алкоголь и газировку на МТВ. И на всех остальных каналах. Дилан сидит на стуле с его фамилией, читает твиттер, новая гримерша метет по его лицу кисточкой. На стенах геральдические тюльпаны. Ультрамариновый фон. Дикое сочетание, от которого слезятся глаза, как и от едкого запаха духов гримерши. Некоторые женщины воспринимают термин "сногсшибательная" чересчур буквально. Тайлер сидит через кресло и разговаривает со своей гримершей. Его вряд ли раздражают все эти запахи. Дилан представляет, как сегодня ночью Тайлер трахал эту девушку, приставив ее к зеркалу в полстены, в котором отражались геральдические цветы, ультрамариновый фон, ее колышущиеся сиськи и его напряженное загорелое тело. И как потом он ее заботливо проводил. И поил своими улыбками, пока она не согнулась и не заблевала свои туфли от Лабутена и колготки, купленные на распродаже в Париже. Она даже похожа на француженку. Высокая, худая, с тяжелой костью, длинными ногами и тонкой талией. Маленькая грудь и лошадиное лицо с оленьими глазами. По доброте душевной Тайлер трахнул бы даже это чудовище. У Дилана и Тайлера много общего. Они оба сидят под тюльпанами. Персидскими символами совершенной любви. Кто-то постит в твиттере манип, склеенный из кадров гей-порно и лиц Тайлера и Дилана из скриншотов сериала. Когда впервые такой увидел, Дилан не испытал ничего, кроме отвращения. А потом отправил его Тайлеру по MMS, когда тот разговаривал с Бриттани. Дилан - мудак. Он будет гореть в своем мудацком аду, и он принимает это, как данность. Увидеть лицо Тайлера в тот момент - вот, что было действительно важно. Дилан развалился на стуле, качается на нем и отстукивает правой ногой тупой ритм. Пози сидит на соседнем и рассказывает, как будет выбирать апельсины в больницу Дилану, когда тот, наконец, сломает стул и собственный позвоночник. Дилан мог бы, Пози в этом уверен. Особенно в подобном взвинченном состоянии, когда все любовные переживания Дилана, обычно хорошо запечатанные в ехидство и сарказм, оказались вне его контроля. Дилан не знает, что с собой делать. Он мысленно застрял в моменте, когда проснулся после ночи с Хеклиным и смотрел на него, мирно сопящего на диване. Лучи холодного зимнего солнца пробивались сквозь жалюзи и касались лица и груди Тайлера, давая коже золотой оттенок, и это было самое прекрасное, что можно было увидеть в мире этот момент. В лучах танцевала пыль, а Дилан сгорбился на краю кровати и смотрел на Хеклина взглядом, полным шекспировских мук. - Давай поговорим, - просит Дилан. Ему пришлось бежать и едва не сбить Холланд, чтобы "случайно" столкнуться с Тайлером на выходе из трейлера. Тайлер не просто отказывает - он делает вид, что не замечает, ведь кругом шумно, суетно, не до того. - Хеклин! - орет Дилан, спускаясь на заснеженную землю вслед за ним. Люди кругом оборачиваются. Тайлер оборачивается тоже. Дилан смотрит на него, сердце барабанит, он чувствует ярость и беспомощность. - Мобильник забыл, - говорит Дилан. Сегодня, сейчас, после всего, что натворил, после бессонной ночи, проведенной наедине с бутылкой коньяка и двумя пачками "Блэкберри", Дилан более беспомощен, чем зол. Тайлер подходит и берет свой смартфон. Дилан не придумывает, что сказать. *** Пози поговорил с Тайлером и теперь пришел в трейлер О'браяна рапортовать. Пока он возится на пороге, стаскивая с ног мартинсы, Дилан в ванной громко подпевает Сержу Танкяну. Музыку было слышно еще из гримерки, а вот Дилана - только здесь. У него неплохо получается. Пози идет к ноутбуку и выдергивает провода громыхающих колонок из USB. Дилан орет "Эй!" и кроет его забористым матом. Потирая ухо, Тайлер находит на экране проигрыватель и вырубает музыку. - ...приносит хоть немного счастья в этой ебаной жизни, - Дилан выходит на порог, замотанный в полотенце. - А, это ты. - А ты еще кого-то ждал? - Даже не надеялся. Пози рассказывает, что объяснил Хеклину про его разбитое сердце. Хеклин слушал с молчаливой вежливой улыбкой, поблагодарил и похвалил за то, что Пози - такой классный друг, а потом сменил тему. - Без шансов, чувак, - говорит Пози, - прости. Дилан кивает. Застегивает джинсы, надетые прямо поверх голого тела. Какая уж разница, если он заработает ОРЗ, воспаление или менингит. Без шансов, чувак, - говорит себе Дилан. Пора с этим как-то смириться и заставить себя взрослеть. Он как девочка, влюбившаяся в кузена. Девочке двенадцать, а кузен - взрослый, красивый, студент, любимец девушек. Его мелкая кузина пускает на него слюну и думает о своей ущербности. Все это давит на него так, что Дилану приходится опуститься в кресло. Он сутулится и смотрит в пол - сбитые доски лакированного темного дерева. Пози, единственный, кто общается с Диланом хоть сколько-то дальше совместных тусовок, понимает, что все серьезно. Он искренне сочувствует другу и считает, что Дилан достоин самых клевых отношений в мире. Для других людей, может быть, он и задница, и много о себе думает, и не интересуется ничем, кроме концептуальных мест для пьянок и хорошего косяка. Настоящий Дилан - вот он, здесь. Даже не говорит вслух о том, сколько дерьма сейчас у него на душе. Пози не знает, но ему кажется, что много, очень много. - Я вроде и пытаюсь полюбить свою жизнь, - подбирая слова, говорит Дилан, - но куда бы ни пошел, в итоге оказываюсь здесь. В кресле ебаного одиночества. - Пойдем выпьем, - предлагает ТиПо. Он сегодня собирался сводить подругу в ресторан, но, в принципе, пожрать они смогут и завтра. Дилан шмыгает носом, кивает и идет собираться. ТиПо уходит к себе за курткой. Они торчат в клубе до рассвета, и к середине ночи Дилан забывает имя Хеклина, но не может выкинуть из головы воспоминания о том, как классно к нему прикасаться, как хорошо смотреть ему в глаза, молча, минуты напролет, какая это, мать ее, привилегия в жизни. Они с Пози обнимаются за барной стойкой, и Дилан в пьяных слезах обещает бросить карьеру нахуй и уехать на север, жить в юрте из снега и купаться в проруби. ТиПо хлюпает носом и обещает писать ему письма. *** - Немыслимый кошмар, - сокрушается гримерша - Дилан с пятой попытки прочел на бейдже, что ее зовут Кендис, - боже мой, немыслимо. Что мне с этим делать? От тебя несет, как от бомжа. - Харе уже, - О'браян чувствует, как дернулись связки, издавая звук. - Я помылся. Он помылся, но не смог выгрести все зловонное, что скопилось у него внутри. Коктейли, виски, коньяк, дурь, боль, ненависть, отвращение. От Дилана несет, как от бомжа. Он взял за негласное правило каждый день ходить предаваться грехопадению в клуб. Каждый день он обещает себе, что не будет много принимать, а лучше вообще не будет. У него почему-то всегда навалом дури. Сам не помнит, как достает ее. После съемок Дилан идет к трейлеру по хрустящему снегу и будто заранее видит темноту пары комнат, чувствует, как замедляется время в четырех стенах, невольно вспоминает, как вчера не мог заснуть до утра и не знал, куда себя девать. Поэтому иногда он даже не доходит до двери. Сразу берет машину и едет в клуб. Даже Пози не может осилить такой график. Вечерами он учит тексты, но у Дилана фотографическая память. В одну из своих вылазок Дилан звонит Хеклину, находясь в кондиции, когда уверенность в себе и своем красноречии затмевает рассудок и скандирует его имя, прося подвигов. - Что такого я сделал? - спрашивает Дилан, повышая голос почти до ора, чтобы слышать самого себя за грохотом музыки. - Нет, я знаю, я был мудаком. Я исправился. Я походил на тренинг личностного роста. Меня там научили быть приятным парнем. Тайлер. Давай просто сходим выпить кофе. Мы не будем говорить о том, что было. Я вообще буду сидеть молча. - Где ты? - спрашивает Хеклин. - О, ну я там, где ты хочешь меня видеть. В жопе, - говорит Дилан, прижимая палец к дырке в ухе, чтобы что-нибудь слышать. Хеклин долго молчит, а потом неохотно и так тихо, что Дилану приходится засунуть палец почти себе в мозг, говорит: - Хорошо, давай выпьем кофе. Дилан называет адрес кафе на Велвет-стрит и назначает встречу на завтра, в полдень. Завтра у них выходной, и поэтому он позволил себе дойти до ручки. Чтобы привести себя в порядок, ему бы, наверное, потребовалось медицинское очищение организма, пара косметологических процедур и сутки грязевых ванн. Дилан думает, как же ему все-таки не повезло с тем, что Тайлер добряк. Какая это, все-таки, чертова трагедия. Больше всего Дилан ненавидит добряков и жалость, но сейчас он хочет увидеть Тайлера настолько, что готов и на это, согласен, чтобы Тайлер смотрел в сторону и брезгливо держался на расстоянии, - лишь бы можно было сидеть с ним за одним столом и смотреть, как тень от его ресниц падает на оливковые радужки. Несмотря на то, что они никогда не будут спать вместе и, наверное, даже разговаривать между собой на съемках. Когда тебе срывает от кого-то крышу, ты цепляешься за каждый вырванный из повседневного мрака эпизод, в котором вблизи видишь объект своих идиотских чувств. Дилан встает, прячет смартфон в задний карман, оставляет на стойке деньги и, пошатываясь, плетется к выходу. ***