Потомки древних божеств

      С тех пор, как Тор первый раз побывал в замке королевы, прошло около пяти лет. Тогда его привели насильно, и если бы королева услышала отказ, стража всё равно бы не выпустила охотника. При всей своей самонадеянности он не рванул бы в бой против десяти человек, к тому же не имея при себе оружия. Сегодня он в очередной раз прибыл в замок по поручению Равены: после первого удачного сотрудничества она вцепилась в него мёртвой хваткой, которая ощущалась скорее на тонком уровне дурного предчувствия. Она не проявляла излишнего интереса к его персоне и к жизни в деревушке неподалёку, пока не требовалось выполнить «деликатную работу».        Замок совсем не изменился за эти годы. Равно как и королева оставалась прекрасной: ангельская красота и дьявольские помыслы сочетались в её характере и внешности. Блестящий фасад лишь скрывал саму суть, за маской пряталась уставшая, надменная старуха. Сын Одина разогнал туманные мысли, словно грозовые тучи, поднялся по лестнице. Стража лишь коротко посмотрела в его сторону и продолжила праздное наблюдение за пустующим замком.        — Ты, верно, забыл, где мой замок, — холодно бросила Равена.        Охотник окинул взглядом каменные своды тронного зала, чёрные птицы равнодушно взирали на гостя, рассевшись по углам. Сын Одина удовлетворился видом молчаливых птиц-свидетелей и уставился на изящную спину ведьмы, обтянутую дорогим материалом. Как всегда она задумчиво смотрела в своё бронзовое зеркало, которое ничего не отражало.        — Я отправила к тебе лошадей для того, чтобы ты шёл пешком?        Она резко обернулась, светлые локоны взметнулись и снова улеглись на плечи. Корона, венчавшая голову, переливалась отблесками в тусклом свете, падающем из высоких окон. Тор хмыкнул, осматривая представшую перед ним женщину, словно выбирал корову для своего пастбища. Он никогда особо не любезничал с ведьмой.        — Я добрался так, как посчитал нужным, — отозвался Тор без всякого энтузиазма, говорить не хотелось, тем более с ней. — Что тебе угодно?        — Я слышу недовольство в твоём голосе, или мне только кажется?        Равена прошлась по каменному полу, остановилась прямо перед гостем и заглянула в его глаза. Она отлично знала, в чём дело, хотя её и не волновало особо, как живёт этот раб, но с другой стороны Тор был ей очень необходим, иногда этот человек становился незаменимым, а главное, при всей его горячности - послушным и обязательным.        — Если слышишь, значит, не кажется, — огрызнулся охотник. — Только не надо говорить без толку, давай о главном, зачем за мной отправила?        — Ты не царь, чтобы так со мной разговаривать, да и царю бы такого не позволила! — резко отозвалась ведьма, она имела такую привычку переходить на истеричный крик, когда происходило то, что ей не по нраву. — На колени, раб!        — Буду говорить как хочу, — отозвался сын Одина. — Рабство своё признаю — не дурак, а на колени не встану.        Равена тут же отвернулась, прошла к уставленному снадобьями столу, что-то там долго искала, поднимала то один, то другой флакон. Наконец-то отыскав необходимое, взяла склянку и поманила охотника к себе. Тор приблизился, взял склянку, нахмурился и уставился на королеву.        — Что это?        — Напои свою жену этим, прибавит ей природного жара. Я вижу, давно она не позволяет прикасаться к себе, это поможет.        — Не в этом дело, — тихо ответил Тор, догадалась, значит, ведьма о его терзаниях. — Она совсем чужая стала, не мил я больше ей, несколько раз из леса возвращал, уходила и сидела там, чего-то ждала.        — Ты тоже её не любишь больше? — приподняла бровь королева, словно удивилась. — Так я могу вернуть её туда, откуда вызволила?        — Не вздумай! — что было сил закричал на неё охотник. — Не смей!        — Я рада, что ты всё ещё любишь свою благоверную, и сделка, что ты заключил со мной, устраивает тебя и по сей день, — королева довольно улыбнулась, но не радость в её устах отражалась, куда больше алчность. — Флакон возьми, давай ей по чайной ложке раз в неделю, а закончится, приходи снова. На пол года тебе хватит, а там я приготовлю ещё. Задание твоё довольно непростое, но я думаю, ты справишься.        — Куда я денусь, — хохотнул охотник.        Обычно он справлялся с любым данным ему поручением, выдержки и силы всегда хватало чтобы достать то, что королева требует. Да и просил он в ответ не много, после того как вернулась любимая, он пожелал дом в деревушке — довольно скромный, потом скот, а совсем недавно пару царских нарядов для своей супруги. Вот только Сиф не становилась прежней, та живая радость, что плескалась в её глазах, утекла, и что бы Тор не делал, не мог он вернуть её живость.        — Ты слышал, что есть в дальнем лесу поляна, там водятся существа, прекрасней которых нет во всём свете, — одухотворённо начала она, мечтательно смотря куда-то в пустоту. — Совершенные девы ослепительной красоты, юные, непорочные.        — Сказки всё это, — пожал плечами Тор, а сам задумался, доводилось ему однажды краем глаза увидеть нечто невиданное, но поутру, и он всё это сбросил со счетов, после бочонка пива ещё и не то привидится.        — Вот уже год я безуспешно отправляю туда своих посланцев, и никакого проку, поляна эта странным образом исчезает, и добыть мне хоть одно существо ещё никто не смог. Груба их сила, а души черны, не льстит девам за такими следовать, — тонко подметила Равена. — Мне нужен ты, добудешь мне деву и приведешь сюда.        Охотник вздохнул, так же было и с Белоснежкой. Найти и привести, и знал же, что больше её никогда не увидит, что на растерзание отдаст ненасытной ведьме, но выбор сделан, одну жизнь взамен на другую.        — Вот только есть одна тонкость, — ухмыльнулась женщина. — Так просто туда не попасть, заблудиться надо в лесу, а когда позволят тебе оказаться на поляне, ты не схватить её должен, а предложить дружбу, расположить к себе, привязать, и только затем, когда она согласится с тобой отправиться в путешествие, чтобы посетить дальние земли, ты приведёшь её сюда, ко мне.        — Вот как? — Тор почесал затылок. — Коварства тебе не занимать.        — Ты давно уже принял моё расположение, награду получил, и в этот раз получишь то, что желаешь.        — Так велика необходимость? — довольный собой ответил охотник. — Я думал, Белоснежки с тебя достаточно. Да только не стала ты красивее, всё такая же холодная и отстраненная, словно Сиф моя, не любишь, не чувствуешь, не живёшь.        — Мои чаянья — лишь моя забота, твоё дело деву привести. Да не грубостью, если на это способен, а нежностью, что так услаждает юных созданий, — ровно ответила она. — Что взамен положить на чашу весов?        — Тебе это дорого обойдётся, — уклончиво ответил охотник. — Хочу то, что для тебя ценно, да только вперёд придется расплатиться.        Женщина нахмурилась. Охотник стал гораздо умнее и разборчивее за годы плодотворного сотрудничества.        — И что же это?        — Твои вороны и сила их, которой ты пользуешься, — Тор был уверен, что на такую трату королева не согласится.        — С одним условием, жизнь твоя смертная не долговечна, старость лет через сорок тебя в могилу уложит, и сила воронов моих вернётся ко мне. Справедливо? — А то нет! — довольно отозвался охотник, удивлённый таким широким жестом. — Зачем мне за гранью жизни сила такая?        — Тогда по рукам, — она вытянула тонкую ладонь вперёд, Тор в ответ ухватился за неё и сжал, ожидая, когда ведьма оделит его своей благодатью. Не прошло и минуты, как руку пронзила острая боль, а ладонь окрасилась чёрным дегтем. Равена отпустила его, и сын Одина с удивлением наблюдал, как чернота впитывается в его кожу. — На период договора вороны твои.        Тор оглянулся на тихо сидящих в помещении чёрных птиц, те не обращали на него внимания, но стоило ему подумать о дороге домой, и птицы взметнулись в каменной комнате, нарезая круги вокруг него, но от этого не возникло испуга, как обычно возникает страх перед всем неизведанным. Через какую-то долю секунды он оказался в перелеске возле своего дома. Птицы разлетелись в разные стороны, шум крыльев стих, и только Тор стоял, удивлённый тем, что произошло. Ничего более невероятного с ним ещё не происходило. Сжимая в руках склянку со снадобьем, он отправился к дому, который уже виднелся за ветками деревьев.        Правление Равены после смерти Белоснежки стало куда более мягким, она стремилась не вызывать у людей особый интерес. Царские вопросы решала сама без помощи брата, даже принимала в замке, если возникали серьёзные противоречивые ситуации. Сбор дани не повышался, и красивых юных девушек в её покои больше не приводили. Хотя леса не стали более плодородными, на полях взращивали культурные растения, и её земли не страдали от голода. Улеглись немного воспоминания о зверствах и лишениях, может, люди и не забыли об этом, но никто не желал прогневать милостивую царицу.        Уходя, Тор оставил любимую супругу за шитьём. Когда она вернулась, сын Одина никак не мог понять, откуда в ней взялось столько усердия и стремления к домашним делам, раньше она не любила шить, хотя и приходилось этим заниматься. Она умела охотиться, супруг её научил выслеживать добычу и защищаться, они так сильно любили друг друга, что иногда уходили в лес на охоту, а возвращались без добычи, для этого не было времени. Они занимались любовью прямо там, среди безмолвных к их безрассудству деревьев, довольные стоны супругов, пожалуй, отпугивали даже диких зверей. Сейчас всё было совсем иначе, Сиф редко покидала дом, а если и выходила на улицу, то только в пределах владений охотника. Однако порой супруга сбегала в лес, обычно вечером или ночью, когда охотник просыпался в холодном поту, а жены не было рядом. Любимая изменилась, хоть и оставалась такой же привлекательной, какой была до того как умерла. Но её глаза — безжизненные осколки, она давно не улыбалась, подолгу не позволяла прикасаться к себе, а когда позволяла, то скорее из-за напора мужа, чем из желания.        По возвращению Тор нашёл жену за шитьём, она лишь подняла на него вымученный взгляд и снова принялась за дело. Сын Одина ни разу не видел, как она ест, хотя ему готовит, но к еде не притрагивается. Охотник поставил бутыль на стол, подошёл ближе и поцеловал её в лоб, реакции не последовало, ни слова.        — Мне надо будет уйти сегодня, — осторожно произнёс он.        — Хорошо, — был ответ.        Она давно не задавала вопросы, куда именно уходит муж, что он делает. Лишь стандартные фразы, а в глазах усталость и мольба. Как бы он хотел знать, о чём она молчит, да только расспрашивать боязно, не хотел Тор, чтобы она вспоминала то, что видела за чертой жизни. День пролетел незаметно, охотник всё время проводил с супругой, старался разговаривать с ней, обнимать, доказать, как сильно любит её. А вечером, уложив любимую спать, тихо покидает дом, по поручению королевы.        Доехать до дальнего леса пришлось верхом, дальше Тор не нашёл ничего лучше, чем бросить лошадь и продолжить путь пешком, охотничий нож он догадался оставить у входа в лес, воткнул в землю рядом с кустом сирени как опознавательный знак. Идти пришлось долго и не разбирая дороги, пробираясь между кустов и деревьев. Тор корил себя за то, что не дал порцию снадобья супруге прямо сегодня, решил оставить до возвращения, при этом хорошо спрятал, чтобы она случайно не выпила всё залпом, неизвестно какой мог быть эффект.        «Лучше под присмотром», — твёрдо сказал он себе.        И вдруг остановился, чувствуя странный пряно-сладковатый запах, на какой-то миг охотник решил, что это скорее воспоминание о том, как ароматно пахла кожа жены до её возвращения. Сейчас тело её было хоть и теплым, но неестественным, не издающим запаха. Сын Одина продолжил путь, не оборачиваясь, не ища тропинку, которая выведет его на удивительный луг. Строго говоря, сегодня не стоило идти, следовало остаться дома с женой, королева подождала бы, ждать она умеет. Недолго думая, Тор развернулся и отправился в обратном направлении — к дому. Аромат, взбудораживший его, натолкнул на мысль о Сиф, о её прекрасном гибком теле, пышных формах, шелковистых локонах, струящихся по плечам, и только взгляд — холодные осколки, отрезвляющие охотника. Странное дело, одновременно и хотелось и не хотелось оказаться дома, всё в голове смешалось, ещё хуже стало, когда новая волна дурманящего запаха опалила лёгкие, Тор почувствовал почти физическое возбуждение.        «Колдовство какое-то», — пронеслось в его голове, а уже через секунду где-то сбоку мелькнула яркая вспышка, и Тор оказался с силой притиснут к дереву, что росло сбоку. Сзади на него неслабо навалились, судя по силе и напору — это бандит, и если Тор не вырвется, через секунду у него в боку будет зиять дыра от ножа. Попытка вырваться не принесла успеха, охотник оказался притиснутым к мощному стволу, до крови царапая щёку о твёрдую кору, однако трение в области паха совершенно выбило его из колеи, острое возбуждение снова дало о себе знать, он резко вдохнул и, отдаваясь на милость судьбе, замер.        — Так-то лучше, — раздался довольный голос над ухом, это определённо был мужчина, но удара так и не последовало. Руки незнакомца торопливо прошлись по бокам, видимо, в поисках оружия, которого при охотнике не было, ладонь коснулась его волос осторожно, даже трепетно, а за тем давление резко исчезло и Тор обернулся, не чувствуя противоборствующей силы. Сын Одина обескураженно открыл рот и долго не мог отвести глаз от маленького существа, порхающего в полуметре от него.        Невероятное существо, миниатюра человека, с ногами, руками и головой. За спиной его аккуратные крылышки как у стрекозы. Тому, что существо явно принадлежало к мужскому полу, свидетельствовало крохотное достоинство, и всё же оно было, поэтому сбрасывать со счетов половую принадлежность Тор не мог.        — Заблудился, — констатировало существо, подлетело ближе к лицу и, коснувшись маленькой ладонью лба, щека Тора налилась приятным теплом. — Извини за грубое приветствие.        Существо пригладило длинные до плеч волосы и совсем не было похоже на того бугая, который притиснул Тора к дереву, быть может, здесь есть кто-то ещё.        — Где твой сообщник, тот, что меня схватил? — с напором отозвался Тор, любезничать он не станет хотя бы потому, что это будет выглядеть слишком подозрительно.        — Руку вытяни! — весело предложило невиданное чудо, растягивая губы в улыбке.        Сын Одина протянул раскрытую ладонь вперёд. Существо подлетело и уселось на его ладонь словно в кресло и, уставившись самым невинным взглядом, заявило:        — Это был я. Твоё оружие мне не нравится, однако заметь, странно, что охотник устремился в глубину леса с пустыми руками.        Тор поразмыслил, на деву существо никак не тянуло, хотя и было хорошо собой.        — А как тебя зовут? — спохватился сын Одина.        — Локи.        — Что ты такое? — не удержался от вопроса охотник. — Прости, но ты ведь и не человек.        — К моему величайшему счастью, — Локи задумчиво ухмыльнулся и добавил. — Я фея. И что-то мне подсказывает, что тебя сюда привёл праздный интерес.        — Не совсем, — уклонился от ответа человек.        — Или чужой интерес? — Локи погладил маленькой ладонью руку под собой, кожа у охотника была горячей, это он чувствовал задницей. Поёрзав немного на своём месте, фея снова взглянула на незваного гостя, при этом вольготно развалившись на ладони охотника. — Что же ты здесь делаешь, Тор, сын Одина?        — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — изумился охотник, он ведь полагал, что останется неизвестным, ну или хотя бы просто имя назовет. — Откуда знаешь, кто мой отец?        Локи рассмеялся, однако не стал говорить, что знает больше чем собеседник мог себе представить.        — Отвечай! — приказал Тор, выглядел он до нелепости слабым и заблудшим в этот момент, ничто не могло скрыть отпечаток боли и разочарования на его когда-то таком весёлом лице.        — Прежде чем стать кузнецом, твой отец был подобно тебе охотником, — важно отозвался фей. — Ремесло его увлекло куда больше чем убийство.        — Отец никогда не рассказывал об этом, — хмуро ответил Тор, сглотнув ком в горле. — Они оба скончались.        Локи отвернулся. Об этом он знал не понаслышке.        — Печально, — заключил Локи меланхоличным тоном, будто что-то вспоминал. — Не грусти, их души обрели покой, как и всякий, кто уходит через смертные врата, оказываясь в царстве тьмы и покоя.       — Откуда…?        — Мне многое ведомо, — оборвал фей. — Жизнь для живых, не думай об этом слишком много. А как жена твоя поживает? Детей ещё не завели?        — Она, — Тор сглотнул ком в горле. — Хорошо.        Локи знал толк в искусстве лжи, и сын Одина его обманывал, причем делал это наглым и грубым образом. Феи редко позволяли себя надувать, тем более сын Лафея, который не имел привычки спускать кому бы то ни было ложь. Фей был отмечен магическим даром, к тому же принадлежал к царской семье и являлся наследным принцем, хотя держался обособленно и редко наведывался в замок отца.        — Что ж, был рад встрече, — торопливо отозвался Локи и, улыбнувшись, спрыгнул с ладони Тора и тут же завис в воздухе у самого лица охотника. — Тебя проводить?        — Не стоит, — резко отозвался всё ещё смущённый встречей сын Одина.        — В таком случае, тебе в ту сторону, — фей указал за спину Тора. Тот кивнул, не зная идти или стоять, может, стоит извиниться за грубость?        — Спасибо, я… ты извини, что я… в общем ты...       Локи рассмеялся и упорхнул, оставляя за собой россыпь сверкающих бриллиантов, тающих в сумеречном лесу. Тор прижался спиной к ближайшему дереву и прикрыл глаза. Как же он приведёт королеве фею? Едва ли ему удастся найти загадочную поляну, о Локи не могло быть и речи, ведь он мужчина. Охваченный нелёгкими думами охотник отправился домой. Путь через лес оказался быстрым, Тор нашёл привязанную к дереву лошадь, забрал свой большой нож и поскакал к дому.