Потомки древних божеств

       Раз от раза Локи исчезал из мира людей и путешествовал по далеким вселенным, питаясь знанием, словно чистым солнечным светом. Иногда он надолго пропадал и не знал, что творится в царстве старого короля, где феи имели вход в мир людей, а люди - в мир фей. Лафей порой принимал в царство лишь тех из людей, кто был полезен или как минимум не причинил бы урона.        В последнее время Лофт всё чаще отсутствовал. Временами он жил бок о бок с достойными людьми, коим был, например, отец Тора. Да, в далёком прошлом он был лихим охотником, но, однажды повстречав фея, перестал наведываться в лес, излучая яростную энергию жажды крови. Вскоре Один открыл кузницу и весь свой жар бросил на обретение мастерства, которое закаляло не только тело, но и душу, обзавёлся супругой, златовласой Фригг. Она была великолепней любой самой красивой феи, Локи часто любовался её совершенной красотой. Рядом с ней Один изменился до неузнаваемости, нежность к супруге и сила грубого кузнеца смешивались в некую причудливую энергию, маг долгое время был подле их дома, часто помогал Фригг по-хозяйству. Однажды каким-то невообразимым образом она заметила, что кто-то приносит воду к самому крыльцу, или собранные ягоды в плетёной корзине. Однажды она застала Локи за магией, тогда и пришлось Одину рассказать о добром друге и познакомить сына Лафея с любимой женой. Так было проще, да и не боялась она своего незримого помощника. Фригг приняла его как друга, с интересом слушала его рассказы о неведомых мирах. О том, что прекрасная дева носит ребёнка, Локи узнал первым. Забыв о своих путешествиях, принц всё время проводил с супругами, помогал златовласой хранительнице очага. Но вскоре после рождения Тора покинул дом друзей, понимая, что его присутствие будет лишним.        Второй раз фей увидел Тора в возрасте шести лет, неугомонный ребёнок бегал по лугу, топча траву, и ловил порхающих от цветка к цветку бабочек. После присутствовал на празднестве в честь свадьбы Тора. Супруга его, черноволосая красавица Сиф, славилась своим воинственным нравом и жаром, что разделила с супругом на двоих. Как же весело молодые отплясывали у костра тем вечером, славя свой союз и свою любовь. Какое-то время маг наблюдал за их жизнью, но вскоре отправился в очередное путешествие.       Возвращение было безрадостным. Оказавшись в старом доме Одина, Лофт увидел две тлеющие жизни. Один болен, а супруга его безутешна, Тор и Сиф сидели возле постели старого кузнеца, а он лишь кашлял и редко улыбался. Когда дети ушли, маг появился перед своими друзьями, наблюдать их боль была для него невыносимая пытка. Сын Лафея предложил им уйти в его мир, они оба были достойны познать бессмертную жизнь, где не было нужды и болезней. Но Один был непреклонен, он не желал и слышать об этом, Фригг поддержала мужа, а когда старый кузнец заснул, тихо попросила Локи помочь ей. Она не хотела жить, если любимый покинет её.        «Свяжи наши души, Локи, прошу тебя, — тихо шептала она, уже не такая молодая, но всё ещё красивая. — Я не смогу без него, хочу уйти за ним следом».        Пусть это было жестоко по отношению к Тору, но маг выполнил просьбу. К счастью, привязаться к Тору фей не успел и не чувствовал себя виноватым перед ним. В ночь, когда два сияющих огонька потухли в сердцах двух любящих друг друга людей, маг поспешил оставить этот бренный, скоротечно меняющийся мир.        Сегодня он снова вернулся из затяжного путешествия и первым делом наткнулся на сына кузнеца. Локи не сразу его узнал, однако яростное биение сердца в груди, напряжённое лицо, поросшее щетиной, длинные растрёпанные тёмно-русые волосы выдали сходство с Одином. Он был неспокоен и нервозен, мысли человека витали далеко отсюда. Оставаясь незамеченным, маг порхал совсем рядом, но тут ощутил энергию смерти, которая обычно оседала на лезвии охотничьих ножей. Предметы, отнимающие жизнь, всегда приобретают зловеще тёмный оттенок. Локи не нравилась эта энергия, хотя он мог пользоваться любыми потоками, что существовали в этом мире или других параллельных мирах. Прежде чем разговаривать с охотником, его следовало разоружить, однако оружия при нём не было, хотя энергетика окружала его плотным кольцом.        Оставаясь незримым, Локи проводил Тора, долго смотрел вслед удаляющейся лошади и твёрдо решил, что должен узнать, как живёт сын Одина. Но это не сегодня, прежде стоит отправиться к отцу и сообщить о своём возвращении. ***        Появление Локи в мире фей как и всегда привело к неимоверному переполоху. Представительницы прекрасного пола, только завидев шагающего по изумрудной траве принца, закатывали глаза от умиления и восторженно вздыхали. Сына Лафея желали как мужа все представительницы женской половины царства, стать его фаворитом стремились многие мужчины. Но сердце мага было за семью печатями, он не дозволял к себе приближаться, отрезвляя любого своим ледяным взглядом. Лишь разговоры на тему открытий привлекали его внимание, но не более того.        Разговор с отцом был коротким, тот выразил свою радость касательно возвращения сына, сообщил о том, что царица отбыла в неизвестном направлении, что показалось магу странным (обычно отец всегда знал, где его супруга), но вдаваться в подробности не стал, заметив мимолётный оттенок нежелания об этом говорить в глазах Лафея. Локи в свою очередь коротко поведал о своём путешествии. Родственники обменялись любезностями и распрощались. Подобные визиты вызывали у Лофта мигрень. Яркость красок в мире фей, перенасыщенный цветочными ароматами воздух, шепот светских дам и их кавалеров сведёт с ума кого угодно. Обычно Локи спешил побыстрее покинуть вечный мир, возвращаясь к людям. Хотя проблемы их были приземлёнными, в этих существах ярким пламенем горела жизнь. Они думали, мечтали, к чему-то стремились, любили и убивали, предавали и сохраняли преданность несмотря ни на что. Пережить все эти чувства можно было лишь оказавшись подле людей. К великому сожалению, Локи потерял своих смертных друзей — Одина и Фригг, Тор же вызывал у мага противоречивые чувства.        «Он странно себя вёл», — подумал Локи, подлетая к дому охотника, однако от дома остались лишь развалины.        Локи потребовалось несколько минут, чтобы восстановить отпечатки времени, увидеть, что здесь произошло. Маг едва не закричал от ужаса, единственное, что он смог восстановить — это иллюзию тех давних событий. Сиф сражалась за свою жизнь в битве с воином, волосы которого были седы, а лицо испещрено шрамами. Он пронзил сердце Сиф насквозь. Локи осел на пустующий выжженный луг: здесь не росла трава, а деревья вокруг были черны. Сомнения не было, Сиф погибла, пала от руки жестокого воина, а когда Тор вернулся, всё было кончено. Он не смог помочь своей супруге, лишь кричал как раненый зверь и сжимал в объятьях безжизненное тело. Картина представлялась ещё более ужасной оттого, что, когда Сиф испустила дух, её тело покинули две золотистых сферы — она носила ребёнка. Видение рассеялось с первыми рассветными лучами.        Локи летел с такой быстротой, что даже если кто-то и видел его, то едва ли счёл удивительный блеск живым существом. В душе мага завозилось неприятное чувство, оно и гнало его вперёд на поиски Тора. Что-то было совсем не так. Он обманул, но кому как не охотнику знать, что Сиф умерла. Локи пытался отследить энергетику сына Одина, и вскоре ему это удалось. Он нашёл охотника сидящим на лавке возле довольно неплохого дома, окружённого воронами. Локи едва не врезался в вишнёвое дерево, когда понял, что это не просто птицы, это магические странники, которых люди научились призывать для своих нужд. Тор понуро потёр глаза и продолжил отламывать кусочки хлеба от круглого куска, кидая воронам. Птицы спокойно восседали на земле вокруг, на лавке рядом, с аппетитом поглощая предложенное угощение. Локи завис в воздухе в каких-то нескольких метрах, пристально наблюдая за происходящим, тёмная энергия окатила его с головы до ног, но исходила она не от птиц и не от Тора, а от существа в доме. Птицы вдруг всполошились, начали громко кричать, словно предупреждая о появлении чужака.        — Ну-ка тихо! — недовольно шикнул Тор. — Сиф разбудите. Нет здесь никого.        — Тут ты ошибаешься, охотник.        От этого голоса пробил ощутимый озноб, Тор вскочил с лавки и одним только мысленным позывом приказал птицам испариться. Те взметнулись в воздух, громко хлопая крыльями, и через какой-то миг рассеялись в вышине. Сын Одина поспешно сглотнул и взволнованно огляделся.        — Где ты? — позвал охотник. Лофт появился прямо перед глазами, порхающий на крылышках, белоснежный и кукольно маленький. — А ты разве можешь лес покидать?        — Могу быть там, где захочу, — самодовольно отозвался Лофт, заглянул за спину, осмотрел новый дом и, сжав маленькие кулачки, рванул вперёд. Окно открылось под действием магической силы, Тор не успел и слова сказать, только развернулся и увидел, как Локи влетел в окно. Сын Одина, проклиная всё на свете, рванул в дом.        — Я просто не верю своим глазам! — воскликнул Локи, да так громко, что Сиф завозилась на постели, однако не проснулась, Тор оказался в спальне секундой позднее.        — Ты её разбудишь! — громко зашептал сын Одина. — Кыш отсюда!        — Её уже ни что не разбудит, она умерла, а это…        — Заткнись, чёрт тебя подери, — прервал Тор, отмахиваясь от феи. — Я не желаю тебя слушать.        Тор побагровел от злости. И чего этот мелкий крылатый лезет не в своё дело?! Однако реакция Тора говорила сама за себя, если он и не знает, что за существо в его спальне, то уж точно в курсе с кем заключил сделку, чтобы оно оказалось в его распоряжении.        — Как только ума хватило на подобное, чурбан неотесанный! — в ярости крикнул в ответ Локи. — Она не должна здесь быть! Нельзя!        — Лети ко всем чертям, не твоё это дело! — чуть повысил тон охотник.        Локи так и поступил, что разговаривать с глупцом? Злость кипела в маленьком теле, это было слишком для его размеров. Оказавшись в пределах своих владений, Локи принял истинный облик, увеличившись в размерах, если бы сейчас Тор был рядом, то удар мага не показался бы ему слабым.        — Вот же идиот! — зло шипел Лофт. — Чурбан!        Возмущению феи не было предела. Да, люди могли вызывать и подчинять некоторые тёмные силы, но это разрушало их незаметно. Можно обратить, спасти от смерти, предложив сильное зелье, но вернуть из мира мёртвых невозможно. Маг то сжимал, то разжимал кулаки, мечась по освещённой золотистым солнцем поляне, топча траву и негодуя. Это нельзя было так просто оставлять. Потерянная любовь, разочарование и боль заставили Тора совершить роковую сделку, чтобы вернуть любимую, но он вернул не то, что любил, это нечто совсем иное. Вразумить слепца непросто, тем более если чувства столь тонкие как любовь связывают с утерянным существом сильнее толстых верёвок. Лофт должен расторгнуть сделку, которую по глупости своей заключил сын Одина. Если бы этим человеком оказался кто-то другой, маг остался бы в стороне, однако Тор был сыном его друга, и если родной отец не может сейчас наставить непутёвого сына на истинный путь, это сделает он сам. ***       Стоило только Локи испариться из дома охотника, Тор осознал, какую ошибку допустил. Теперь ему не найти поляну фей, не сдружиться и не привести прекрасную деву к королеве. Если Равена узнает, как он облажался, она отнимет у него Сиф, этого сын Одина не мог допустить. Он должен отыскать Локи, извиниться за грубость, как-то исправить положение. Вот только как найти существо, которое знает и видит больше его самого?        Новый день Тор всецело провёл с женой. Он дал ей зелье и, кажется, она стала гораздо лучше выглядеть, улыбалась, рассказывала о том, что видела сидевших на подоконнике чёрных птиц. Прежде Сиф опасалась воронов, считала их посланниками потусторонней силы, а сейчас восторженно рассказывала об их чёрном оперении и удивительных глазах. Сердце охотника немного оттаяло, забылась утренняя встреча с Локи. Однако поручение необходимо выполнить во что бы то ни стало, необходимо найти поляну и увлечь красавицу за собой. Ближе к вечеру Тор привёл себя в порядок, побрил поросшее щетиной лицо, помылся, надел свежую серую рубаху, темно-коричневые штаны и башмаки из грубой кожи. Уложил Сиф спать, предупредил, что уйдёт по делам, но скоро вернётся и, нежно укрыв жену одеялом, удалился.        Лес встретил Тора враждебно, то тут, то там приземистые деревья так и норовили хлестнуть мелкими сучками по лицу. Либо ему чудесным образом не везло, либо кто-то мешает ему идти, однако сын Одина упорно шел вперёд, полагая, что привлечёт внимание феи. Когда пару раз ветки всё же проехались по лицу, охотник, тяжело дыша, остановился, прижался к дереву спиной и смотрел по сторонам, явно ощущая чужое присутствие.       — Локи, — произнёс Тор, надеясь, что фей слышит его. Затем прислушался к лесной тиши и заговорил снова. — Я не должен был грубить тебе.        Охотник взволнованно сглотнул, чувствуя себя совершенно беззащитным без оружия. Треск сухой травы заставил Тора вздрогнуть и дёрнуться от дерева. Кто-то был совсем близко и это далеко не порхающая в воздухе фея. Охотник попятился назад, но уже в следующую секунду его толкнули в спину так, что он пошатнулся, но не упал, кто-то схватил его за руку и резко повернул, рывком прижимая к ближайшему дереву. Воздух вышибло из лёгких, Тор резко дернулся, но его удержали сильные руки. Охотник замер с раскрытым ртом, в упор рассматривая тонкую линию губ, скользнув взглядом вверх, он обескураженно уставился на бледное мужское лицо, чёрные волосы ниспадали на обнажённые плечи, мужчина прижимал его нагим телом к дереву, быть хуже может лишь то, что это Локи.       —Ты? Ты?..        — Да, я способен принимать любую форму, — ровно ответил Лофт, хотя в голосе его дребезжало раздражение. — Я не задержу тебя, скажи с кем ты заключил сделку, я всё равно узнаю и расторгну её, это лишь вопрос времени. Если ты сам мне скажешь, всё произойдёт гораздо быстрее.        — Послушай, ты не мог бы?.. — Тор попытался ухватиться за фею, которая уже не казалась такой милой, когда обладала человеческим ростом и невероятной силой, однако куда бы не попадали руки охотника, под пальцами ощущалась тёплая обнажённая кожа. Попытки отстраниться оказались безуспешными, казалось, он потерял весь свой воинственный настрой.        — Ну же? — напирал маг, глаза его горели гневом. — Кто? Имя?        — Я не понимаю, — выдохнул Тор, чувствуя, как опалило низ живота. Этого только не хватало!        — Всё ты понимаешь, — зашипел Локи. — Не будь это связано с тобой, я бы спустил колдуну подобную вольность, однако ты ключевая фигура, и это мне не по нраву.        — Послушай, я просто хотел извиниться за грубость, — Тор крупно задрожал, дёрнулся, Локи расценил его действия как новую попытку освободиться и ещё сильнее прижал к дереву, от чего тот отвернул лицо и едва слышно застонал. — Отпусти, хватит.        — Имя? — нетерпеливый полушёпот пробрал до самых костей. Тор не сдавался, если он назовет имя ведьмы, для Сиф всё может быть кончено, этого охотник допустить не мог. — Можно и по-другому.        Сын Лафея крепко схватил Тора за плечо, а другой рукой коснулся виска. Казалось, вот-вот что-то произойдёт, сильный удар и последующая боль. Однако ни того ни другого не случилось, вместо этого сын Одина, бледный как смерть, наблюдал за собственным разговором с Равеной. Лес поплыл перед глазами, и сперва охотник увидел, как его привели в замок, заставили найти Белоснежку, а затем и уговор относительно прекрасной девы с поляны фей. Иллюзорные картины менялись с невероятной быстротой, сомневаться, что Локи тоже это видел, не приходилось. Ничего не говоря, фей перестал сдерживать охотника, шагнул назад и уже развернулся, чтобы уйти, белоснежное тело ослепляло, его было слишком много. Охотник не успел перевести дух, рванул вперёд, схватил Локи за руку и резко развернул к себе лицом.        — Не ходи к ней! — закричал сын Одина в лицо принцу. — Это не твоё дело! Это только моя ноша!        Лицо Локи исказилось злой гримасой, он дёрнул руку, высвобождаясь, но в своём отчаянии охотник оказался сильнее, схватив его в охапку, он хотел для начала прижать того к дереву, объяснить ситуацию. Но в пылу перебранки добился лишь того, что они оба рухнули на землю. Весь удар на себя взял охотник, Локи упал на него сверху и вместе с этим сразу почувствовал резкий запах крови. Сын Одина только тяжело дышал, чувствуя, как в спину вошло что-то твёрдое. Боль оказалась резкой, оглушающей. Он не слышал, что говорит возвышающийся над ним Локи, растрёпанный и взволнованный. Под спиной было мокро, острая боль сжимала виски и парализовала всё тело. Кто бы мог подумать, что феи могут быть такими опасными? ***        Тор медленно приходил в себя, он пошевельнулся, не чувствуя при этом боли, потёр лицо и открыл глаза. Оказывается, он лежал на чём-то не совсем мягком. В воздухе ощущался сладкий цветочный аромат, а сверху на него смотрели невероятной красоты скульптуры. Сквозь поросший плющом свод потолка в строение проникал солнечный свет. Кое-где крыша была разрушена и зеленела мхом. Повернув голову, Тор увидел растущие вокруг разноцветные люпины и, наконец, нашёл в себе силы принять сидячее положение. Увиденное не то, чтобы не обрадовало охотника, скорее шокировало. Он спал на широкой постели, на неком возвышении. Перед собой сын Одина увидел множество стеллажей с книгами, растущие прямо в помещении ветвистые деревья и круглый фонтан, вода в котором переливалась яркими искрами, бесшумно струясь по камням. Однако среди всего этого великолепия, к коему люди в его мире были не привыкшие, Тор куда больше изумился тому, что на нём нет одежды, он находился в чужом доме, в чьей-то постели совершенно голый и по-настоящему беззащитный.       Припомнив предшествующие события, охотник восстановил разговор с феей и резкую боль. Потрогав спину, он не увидел на пальцах крови — его вылечили, что казалось невозможным. Он чувствовал себя неплохо, однако с радостью бы покинул странное место. «Для начала следовало бы найти одежду», — подумал охотник, с беспокойством оглядываясь по сторонам, ничего похожего на ткань он не отыскал. Расхаживать голым хуже всего, даже возникла мысль сломать цветы и прикрыться букетом, однако он расслышал леденящий душу голос:        — Меня твоя нагота не смущает.        Локи вышел из-за стеллажа с книгами, оказавшись в проходе с тёмным фолиантом в руках. Он находился в некотором отдалении и, к счастью, не мог видеть Тора, во всяком случае, так ему показалось.        — А меня смущает, — грубо бросил в ответ сын Одина, хотелось подняться с постели, вот только прикрыться нечем, а значит, придётся выставиться на показ, чего охотник тоже не хотел. — Ты меня вылечил, спасибо.        — Ты пострадал отчасти по моей вине. Мне следовало сразу прочитать твои мысли, а не спрашивать.        — Послушай, это тебя не касается! — возмутился охотник, судорожно сжимая ладони в кулаки, и решительно поднялся, разговаривать издали не хотелось, чем ближе он будет к фее, тем более убедительно будут звучать его речи. Неуверенно осмотревшись по сторонам, Тор спустился по лестнице, забывая о том, что обнажён, к чёрту приличия, ему надо выбираться отсюда. — Отпусти меня.        Тор быстро преодолел разделяющее их расстояние, оказавшись в паре метров от Локи, ближе подходить не стоит, неизвестно, как поведёт себя это существо.        — Как оказалось, очень даже касается, — не согласился сын Лафея.        — Спасибо за то, что не бросил, но я должен уйти, мне здесь нечего делать.        — А как же уговор?        — Ты всё равно ничем не поможешь мне, так отпусти! — злился сын Одина. — Отдай мне одежду!       — И не подумаю, найди, — равнодушно пожал плечами маг. — Можешь погулять тут, а когда вернешься, попрощайся с ней навсегда.       — Не трогай Сиф! — зарычал охотник. — Не вздумай лезть в это!       — Сиф умерла, её не вернуть, как бы ты этого не хотел, — тут же осёк Локи. — Не будет больше такой женщины как она. Но будет другая, кого ты всем сердцем полюбишь. Она ведь уже уходила, сбегала от тебя?       — Откуда ты…?        — Она не из этого мира и стремится обратно, она приносит тебе боль своей холодностью. Она чужая, отпусти её, Тор. Иначе она потянет тебя за собой.        — Нет, — тяжело дыша, протестовал Тор. — Я не могу.        — Сиф больше нет, но если бы она знала о том, что ты совершил, то похвалы бы ты не услышал.        — Какое тебе вообще дело до меня?!        Тор окончательно вышел из себя, подлетел к Локи и хотел выхватить книгу, но едва коснулся раскрытого фолианта, как весь образ феи рассыпался мерцающими угольками.        — Господи! — воскликнул охотник, ошарашенный увиденным, и попятился назад. — Что я…        Тора трясло. Неужели все, кто рядом с ним, погибают? Быть может, он проклят нести смерть невинным чистым созданиям? Но так не было всегда! Что же с ним стало? Он отдал невинное дитя — Белоснежку в руки ведьме и получил награду, но легче не стало, всё ещё больше усложнилось. Эта первая сделка ожесточила его сердце, а дальше понеслось как снежный ком. Он должен был сказать Равене твёрдое «НЕТ», но каждый раз соглашался с её условиями. Почему? Зачем?       — Ты успокоился? — ровный голос раздался из-за спины, сын Одина резко обернулся, не веря своим глазам. Рванул к фее, схватил за руку, ощупал плечи, существо оказалось живым и невредимым. Под пальцами Тор ощутил тёплую кожу, едва не теряя рассудок от изумления, насколько контрастны были ощущения. Локи не был удивлён резкости, он не вырывался, а на тонких губах играла хитрая улыбка.        — Я подумал, что убил тебя, — тут же отстраняясь, словно коснулся недозволенного, виновато произнёс Тор.        — Едва ли кому-то это под силу, — Локи изогнул губы в усмешке. — Пойдем, выйдем на улицу и спокойно поговорим. Если конечно ты не хочешь сбежать побыстрее.        — Прошу тебя, только не надо о Сиф, — вымученно попросил сын Одина. — Что бы ты не говорил, это ничего не изменит.        Локи помолчал, указал в проход между стеллажами, Тор кивнул и прошёл в указанном направлении, там оказался дверной проём, скрытый свисающим плющом, отодвинув его в сторону, охотник выбрался на улицу, оказавшись посреди фантастического мира, едва ли сюда ступала нога заурядного человека.        — Невероятно, — прошептал Тор.       Охотник замер, едва дыша, нарушить умиротворение казалось для него хуже смертного приговора, ибо глазам человека открылся рай. Мягкая трава под ногами пестрила цветами, кустарники, усыпанные ягодами, переливались в солнечном свете, просвечивая насквозь. Озерная гладь искрилась на солнце, то тут, то там порхали сороки, устроив весёлую перекличку, стрекозы нарезали круги над водой, бабочки порхали с цветка на цветок. Тор никогда не видел таких ярких красок, такой невероятной атмосферы покоя, где не хочется даже говорить. Этот мир - противопоставление тому, что он знает о жизни, сын Одина видел лишь худшую его сторону.        — Отпусти меня, Локи, — Тор резко повернулся к магу. — Мне здесь не место.       Сын Лафея тяжело вздохнул.       — Многие мечтают оказаться на твоём месте, Тор, — неспешно отозвался маг и уселся на траву, уставившись на спокойную воду, текучую и вечную. — Оказаться здесь в моих владениях, однако без приглашения я расценю появление посторонних как вторжение. Ты же мечтаешь сбежать отсюда. Здесь время идёт гораздо медленнее, чем в вашем мире, ты вернешься как раз к рассвету, я скажу, когда тебе нужно будет уходить. У тебя будет день на то, чтобы попрощаться с ней.        Тор сжал кулаки, но тут же понял, что этим фею не убедить. Переступив через гордость, охотник уверенно уселся рядом, однако это выглядело как попытка показать своё глупое упрямство, а не желание выслушать.       — Что же, Равена хочет заполучить красоту феи? — невзначай поинтересовался Локи, взглянув на Тора в ожидании ответа. Тот лишь вздохнул и пожал плечами. — Ты мало потребовал за такую услугу, вернись и попроси больше.       — Мне не выполнить этот договор, я могу лишь время тянуть, — хмуро ответил сын Одина, планы его расстроились в конец, теперь уже было очевидно, что Локи не позволил задуманному свершиться.        — Но ведь она-то об этом не знает, — довольно рассмеялся маг и улёгся спиной на траву, глубоко вдохнул сладкий воздух и прикрыл глаза, вытянувшись на тёплом покрове.        — Ты что-то задумал? — осторожно поворачиваясь, поинтересовался Тор.        Маг неопределённо хмыкнул, а охотник замер, не в состоянии отвести взгляда от бледной кожи существа. Как не стыдно было смотреть на обнажённого мужчину, сын Одина ничего не мог с собой поделать. Он видел человека, чувствовал его тепло, странное неоправданное участие. Пожалуй, Тор считал себя не достойным подобной благосклонности, но чисто по-человечески просто хотел коснуться совершенства, найти в этом хоть толику успокоения.        Локи чувствовал пульсирующее в пространстве нетерпение, яростную силу, чужеродную спокойному миру фей. Охотник боролся с желанием рвануть в бой с тенями, которые его окружали, и не дозволял себе расслабиться. Темнота окутывала его существо, но создателем этой тьмы был он сам. Поймёт ли он, что сам загнал себя в тупик?        — На тебе нет одежды, почему?        — В ней нет необходимости, — усмехнулся Локи.        — Явился бы ты так в наш мир и тебя либо побили бы за непотребство, либо приметил бы какой-нибудь мужеложец, — сердито отозвался Тор, снова раздражаясь.        — В нашем мире нет таких правил, — открыв глаза, Локи посмотрел на Тора так, словно тот говорил на непонятном ему языке. — Здесь любят и наслаждаются обществом друг друга, здесь нет насилия, потому что доступно то, что ты хочешь. А если недоступно, найдётся достойная замена. Что до однополой связи, так при дворе таких пруд пруди, у моего отца по молодости было двое фаворитов, однако что-то он сдаёт с возрастом, теперь всего один.        Тор выкатил глаза, едва не открыв рот в изумлении.        — Ты мне такое не говори, не понимаю я этого, — смутился сын Одина. — Или ты склонить меня хочешь? Знаешь что…        — Рот свой закрой, — тут же резко сел маг, неожиданно оказавшись в непосредственной близости. — Твои грубые потуги мне ни к чему, достаточно кандидатов.        — Прости, — потупился Тор, сердцем чувствуя неладное.        — Такого как ты я никогда бы не выбрал, — высокомерно бросил Локи и тут же поднялся с мягкой травы, медленно шагая к воде. — Один как-то сказал, что у тебя его сила и доброе, отзывчивое сердце Фригг, я думаю, что он ошибся.        Желание говорить совершенно иссякло, вот уж чего Локи не ожидал, так подобной грубости в свой адрес, его и безупречные феи не интересовали, а люди вообще временами вызывали отвращение. В целом, человечество несовершенно, хотя есть индивиды крайне интересные.        Лет сто назад Локи жил в доме очаровательной женщины, она осталась молодой вдовой с малолетним ребёнком, без надежды на помощь и сочувствие со стороны безжалостного мира. Маг встретил её случайно. Чистая душой, скромная красавица Сигюн, сильная духом, но отчаявшаяся получить поддержку. Локи помогал ей по-хозяйству, однако скрывая свою магическую натуру, она отплатила ему глубочайшим уважением и сестринской любовью. Однажды они провели ночь вместе, Сигюн была такой трогательной и нежной, Локи приложил все свои природные чары, чтобы доставить ей удовольствие, женщине было хорошо в тот момент, однако утром она корила себя, ведь до сих пор любила покойного мужа. Сын Лафея чувствовал себя виноватым, ему не стоило забывать о том, что люди совсем по-другому ощущают себе подобных, сколько боли и воспоминаний они держат в памяти? Сигюн не обвиняла мага в своеволии, она вновь почувствовала себя желанной и любимой, но объяснила, что не может поступить так снова, не может предать память о любимом. Маг отчасти понимал её терзания и не стал настаивать. Они долго жили под одной крышей, но с тех пор не делили постель — такое положение дел фея устраивало. Он оставался рядом с ней до тех пор, пока она не встала на ноги, даже подыскал достойного мужчину и ловко подстроил встречу. Сигюн и Арманд быстро сблизились, а затем, как бывает у людей, недолго думая, воспитанный муж попросил у прекрасной женщины благосклонности. Она согласилась на брак, а Лофт со спокойной душой исчез из её жизни. Эта связь оказала на мага поучительное действие — люди непостижимы в своей глупости, легковерности и убеждениях. Рабы собственных иллюзий и страданий. Быть может, в этом смысл их жизни? В этом их удовольствие: снова и снова проигрывать одну и ту же пьесу, сколько бы боли она им не приносила. В дальнейшем Локи не стремился завести с людьми таких близких отношений, не видел смысла.        — Откуда ты так много знаешь о моей семье? — голос Тора послышался из-за спины, он подошёл совсем близко, Локи снова окатило вязкой энергией, которая исходила от охотника. Он не раз убивал зверей, для еды или развлечения — не имеет значения, это налагает определённый отпечаток. Агрессивность и злость бесконтрольно вскипали в недрах человеческого сердца, выплёскиваясь хаотичными эмоциями.        — Я… — Локи хотел было обернуться, но над водяной гладью яркими искрами пронёсся вихрь блестящих переливов, сын Одина, недоумевая, уставился на невероятное зрелище. — Этого только не хватало.        Обычно подобные сообщения энергетического толка предполагались как предупреждение о визите. Если принца потревожили подобным образом, это могли быть только три персоны во всём королевстве фей: царь, царица или… О третьем варианте маг и думать не хотел.        Пространство над водой заклубилось чёрным. Тор услышал разочарованный вздох, сорвавшийся с уст Локи. Гость появился, так и не коснувшись воды, медленно выплыл из тумана, ступая на твёрдую землю. Сын Одина находился позади феи, однако прекрасно видел визитёра. Высокий статный мужчина, лицо его украшали аккуратные усы и бородка. Он довольно улыбался, обдав мага жарким, но одновременно сдержанным взглядом. Тёмно-русые кудри ровными локонами ложились на обнажённые плечи, в каждом его движении выражалась сила, уверенность, превосходство. Однако Локи лишь едва ухмыльнулся, не отводя взгляда от карих глаз визитёра.        — Приветствую, — с пафосом заговорил мужчина, мимолётно бросая взгляд за спину мага, и ревностно сжал кулаки, но тут же расслабился. — Я не хотел вас потревожить, однако я попросил Лафея позволить мне нанести вам визит, пользуясь благосклонностью вашего отца, я...        — А я сказал ему, что моя библиотека — не место для праздного времяпрепровождения, — довольно грубо отозвался Локи. — К тому же, на расшифровку моей письменности Вы, дорогой граф, потратите слишком много времени.        — Ни в коем случае не хотел прогневать вас, мой принц, — с придыханием ответил мужчина, от чего Тор едва ощутимо напрягся. — Однако ваши изыскания, сколь интересны они ни были, не могут быть более ценны, чем живое общение с вами.        Сын Одина неуверенно перевёл взгляд на мага, казалось, тот едва сдерживался, чтобы не выдать гневную тираду, однако его голос смягчился.        — То есть это личный визит? — уточнил Локи, смирившись с тем, что уделить время гостю всё же придётся.       — Наши встречи в замке никоим образом не удовлетворили моего интереса и не исчерпали желания постичь всю глубину вашей многогранной натуры, — размеренно объяснил гость, он вёл себя достойно, насколько это было возможно в данной ситуации, да и в любой другой.        — Если я помешал вашему общению со смертным, я могу сейчас же удалиться, — благородно предложил визитёр.        — Не нужно, Влад, — резко перешёл на простую речь Лофт. — Прошу, знакомьтесь, это мой друг Тор, и он…        — С радостью поучаствую в беседе, — наигранно оборвал сын Одина, копируя поведение означенного графа.        — Не думаю, что в этом есть необходимость, — резко охладил пыл Тора маг. — Я полагаю, тебе пора возвращаться, однако помни о том, что я сказал.        Сын Один вскинулся, собираясь возразить, но тут же потонул в темном портале, ещё секунду он видел обнажённый стан Локи и довольную улыбку графа. Но вот сын Одина оказался обнаженный посреди леса, рядом на земле лежала пыльная груда тряпок. Охотник поспешил одеться, чувствуя родную ночную прохладу после тропически влажной и тёплой поляны фей. От одежды неуловимо пахло теплом и цветами, что вызвало сладкую дрожь в теле человека, однако он поспешил домой, отмахнувшись от ненужных дум.        Вскоре вернувшись домой, Тор обнаружил спокойно спящую в постели супругу, устроившись рядом, он провалился в сон.