Потомки древних божеств

Влад уже чувствовал пьянящий запах победы. Вернувшись в свой замок, он отыскал колдуна, что помогал ему с порчей и тут же сообщил, что Локи хотел его обмануть, но его план не удался. — Этот глупец поместил свою силу в человеческий сосуд, потому-то твоя порча и не подействовала. И этот человек жив и здоров, — возбуждённо проговорил Влад, обращаясь к колдуну, тот поднял глаза от старинной книги и долго обдумывал сказанное. — В таком случае, вы подчините себе человека? — решил уточнить тёмный маг. — Завтра он станет феей, и я вручу ему кристалл, который ты создал. Эта сила будет моей. Отец Влада долгое время противился стремлениям сына, магия была ему чужда как нечто, чего он всегда опасался, мир хищников в некотором роде походил на мир людей, их было значительно сложнее убить, но если знать как, это было вполне возможно. Так или иначе, а Валентин, подкованный в военном деле, сильный воин и граф здешних земель не учёл того, что сын не разделял его желание находиться на своих землях и прозябать из века в век. Влад хотел силы, желал подчинить себе народ и воинов, но после смерти Валентина хищники и так подчинились ему. Теперь он мог задуматься и о приобретении мощной магической силы, которую не составит труда выкрасть из мира фей. *** — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Локи, после того как, искупавшись в тёплой воде, они вместе с Тором уселись на траву. — Хорошо. А что? — Тор погладил бледное колено Локи, и тот вальяжно словно кот улёгся на спину, развалившись в изумруде травы. Он позволял любоваться собой, прикасаться к стройным ногам и игриво посматривал на любовника. — Ты выглядел уставшим, — объяснил маг, разомлевший после воды. Тор обдал принца жарким взглядом, провёл ладонью по животу и резко вздохнул, прикусывая нижнюю губу. Охотник улыбнулся, наблюдая, как нежится под ласковыми руками фей, он выгибался навстречу его рукам и часто дышал, то и дело облизывая губы. — С ума меня сводишь! — возмутился Одинсон и, забыв о том, что сюда в любой момент может кто-то явиться, даже сам граф, укрыл Локи собой, целуя в губы. Маг промычал в ответ, что согласен с обвинением и, отвечая на поцелуй, жадно притягивал человека к себе. Лофт призывно тёрся о любовника, не скрывая своего желания и возбуждения. — Хочу здесь, — сорванным шёпотом выдохнул Локи, когда губы Тора перестали терзать его рот и взялись за шею. Тор хрипло засмеялся в ухо магу, щекоча своим дыханием, вызывая горячие волны желания, омывающие тело фея. — Где угодно, — Тор жарко дышал ему в шею, оба были уже до предела возбуждены, Локи постанывал от того, как хорошо было, когда Тор тёрся своим истекающим смазкой членом о его собственный. Сознание любовников затопило вожделением, нестерпимым, палящим. — Нужно масло. — Не надо, — нетерпеливо бросил маг и, обхватив ладонь Тора, притянул к своим губам, приоткрывая рот. Одинсон крупно вздрогнул и сглотнул, направляя два пальца в рот любовника. Локи прикрыл глаза, щедро смачивая слюной пальцы человека, а Тор, шумно дыша, наблюдал за этим издевательством. Долго лицезреть это непотребство Одинсон просто не мог, да и Локи весь извелся, ёрзая под любовником. Тор вытянул свои пальцы и, снова жадно целуя фея в губы, скользнул влажными пальцами между его ягодиц. Локи облегчённо выдохнул в поцелуе, чувствуя, как Тор сразу же начал мягко разминать вход в его тело. Маг отлично помнил те ощущения, которые испытывал, когда сам неторопливо подготавливал любовника, стремясь быть осторожным, не навредить, а Одинсон в тот момент изнывал от желания. — Теперь ты издеваешься? — выпалил Лофт, подаваясь навстречу пальцам, Тор сосредоточенно промычал что-то про масло, Локи отрицательно качнул головой, намекая, что придётся справляться так как есть. Однако Тор не хотел причинить принцу боль и уже вытянул пальцы, намереваясь быстро добыть масло, но Лофт опрокинул его спиной на траву, подмял под себя. Маг почувствовал, как влажная головка проехалась по входу, и, удобней примостившись сверху, начал медленно, но уверенно опускаться на горячий член охотника. Тор застонал от такого напора, но догадался придержать Лофта, раз уж ему так не терпится. Было больно, Локи чувствовал жжение, его распирало изнутри, фей вскрикнул и зажмурился, резко насаживаясь на Тора. Из глаз брызнули слезы, а Одинсон опасался даже двинуться, испуганный такой реакцией и поспешностью любовника. Маг болезненно всхлипнул, но немного расслабился, когда Тор ласково сжал его член и неторопливо заскользил по всей длине, огладил влажную от смазки головку. — Локи! Ну зачем ты так? — Всё хорошо, — всё ещё жмурясь, произнёс Лофт и, немного обвыкнувшись, осторожно двинулся, приподнимаясь. Не самый лучший опыт, но боль должна присутствовать именно сейчас, чёрная магия требует жертв, а их единение - концентрации силы. — Я люблю тебя. Тор осторожно сел, придержав Локи под ягодицы, и уткнулся ему в шею, покрывая поцелуями горячую кожу любовника. Маг судорожно выдохнул, вцепился в плечи охотника и, прикрыв глаза, начал осторожно двигаться. Каждое движение приносило череду болезненных спазмов, перед закрытыми глазами разлетались красные искры, и все, что сейчас мог сделать Тор, это не подгонять Лофта. Одинсон тем временем ласкал губами, облизывал вспотевшую шею принца, маг немного расслабился и уверенно приподнял бёдра, чтобы снова опуститься на скользком члене и впустить Тора в себя как можно глубже. Одинсон зарычал в шею любовнику и чуть толкнулся в него, вызвав глубокий стон. Тор задел точку безумия внутри гибкого тела, и Локи вспыхнул как ярчайший факел в ночи. Маг судорожно сжал плечи охотника, а затем сильно надавил на них, повалив Одинсона на спину, и задвигался на нем, рвано, грубо насаживаясь на горячий член. Тор охнул и вцепился в белоснежные бёдра, поддавая снизу, да так, что у Локи перед глазами взрывались ярчайшие звёздные облака, благо Лофт уже не чувствовал боли, она перетекала в удовольствие и огненными языками вспыхивала внутри, затапливая всё его существо. Сбивчивое дыхание, стоны и рычанье затопили берег у озера. Лофт неистово скакал на Торе, впуская в себя горячую плоть и отдаваясь без остатка. Тор охнул и задрожал всем телом, когда искрящееся над царством фей солнце затмила чёрная мгла, но от неё не исходило опасности. Лофт выгнулся, чувствуя, как ползут по его телу сильные пальцы, как оглаживают грудь, напряжённые соски, а чёрная мгла, словно космическая воронка, заглатывает любовников в свою утробу. Воронка гудит, обволакивает их тьмой, и только сейчас Тор понимает, что это чёрное воронье в неистовом полете по кругу сжимается над ними, словно скрывая от всего мира. Чёрное перо падает стрелой вниз, и Лофт подхватывает его, распахивая глаза. Глаза его черны, как вечное небо над миром людей, он покачивает бёдрами по кругу, срывается на стон и заставляет Тора практически взвыть от наслаждения. Одинсон, словно охваченный горячкой, видит, как маг одним резким движением рассекает свою ладонь, используя перо. А в следующий миг Одинсон чувствует на губах стальной вкус крови, он сглатывает вязкую кровь Локи и в тот же момент кончает, изливаясь в глубине гибкого тела, чувствуя, как на грудь ему брызгает семя мага. Лофт падает на него сверху и шепчет некое заклинание, беспрестанно, снова и снова. Уже проваливаясь в бездну тёмного удовольствия, Тор одними губами вторит заклинанию, срывающемуся с губ мага. Чтобы прийти в себя, Тору требуется много времени, ему самому показалось, что он отрубился на несколько часов, ведь уже стемнело. Но когда до охотника доходит, что в царстве фей не бывает ночи, он вздрагивает и, чувствуя приятную тяжесть чужого тела, что оплетает его, открывает глаза. Локи как видно тоже выбился из сил после этого безумства и сопел ему в шею, а над ними колпаком нависала тьма, у этой тьмы были сотни глаз, или это были звёзды? Лофт, видимо, тоже начал пробуждаться, завозился на Торе, застонал и потянулся. — Локи? — Тор погладил растрёпанные чёрные волосы, прошёлся рукой по спине. — Ты как? Что это вообще было? Маг засмеялся в ухо любовнику, а когда почувствовал, как Тор оглаживает его ягодицы, то вздрогнул и чуть болезненно застонал. — Прости, что… я не хотел, чтобы тебе было больно, — повинился Одинсон, снова погладил любимого по плечу. — Всё хорошо, — заверил Лофт. — Так было надо. — Это тёмное колдовство, — настороженно произнёс Тор, и Локи чуть приподнялся, заглядывая охотнику в глаза. — Только тёмное колдовство обладает такой же силой, как моя любовь к тебе. Тьма над ними зашумела и разлетелась в разные стороны чёрными бабочками с большими каплями узоров на крыльях. Тор вздрогнул, наблюдая, как чёрное облако рассеивается. На смену такой удивительной и, пожалуй, единственной «ночи» в этой жизни, пришёл нескончаемый солнечный свет. *** Остаток дня Тор ходил за Локи словно за ребёнком, замечая, что от неловких движений маг немного кривится. О том, что суматошное соитие принесло магу боль, можно было и не говорить вслух, и Одинсон всячески пытался загладить свою вину. Он даже совсем забыл о том, что завтра у них важный день, и хищник в лице графа не дремлет. Тору хотелось окружить любимого заботой и мягкостью, поэтому он настойчиво предлагал тому полежать на мягкой постели с кубком нектара в руках, но Локи отказывался, заверяя, что всё с ним в порядке. Одинсон уже не знал что делать, поэтому предложил массаж, чем вызвал удивление мага и короткий смешок. Однако Лофт согласился и позволил Тору позаботиться о нём. Охотник смочил руки в ароматном масле и начал ласково разминать плечи, спину, у него были сильные, но такие нежные руки, что Локи даже умудрился задремать, пока Тор под видом массажа заласкал всё его тело. Сегодня они не говорили более ни о чём серьёзном, словно не нависла над ними опасность скорой разлуки, и никто не строил козней. Лишь засыпая в обнимку, Тор сказал магу: — Если я умру, не возвращай моё тело, оставь с собой душу, — тихо сказал Тор. Маг дёрнулся в его объятьях, приподнялся и заговорил. — С ума сошёл! Что ты такое говоришь? — Прошу тебя, я знаю, есть духовные защитники у магов, таких как ты, их можно вызвать. Если я умру, позови меня. — Даже не думай, — прошипел Лофт, и глаза его наполнили слёзы. — Не смей так говорить. Завтра ты станешь феей, и мы будем жить долго, очень долго. Я согласен сбежать отсюда, я согласен на то, чтобы ты охотился как прежде, будем жить в какой-нибудь деревне, я скрою наш дом… — Мне всё равно где жить, — улыбнулся Тор. — Где угодно, только с тобой. — Вот и хорошо, — вздохнул Лофт и снова устроил свою голову на плече Тора. *** Утром, ещё до пробуждения охотника Лофт поднялся на второй этаж проведать родителей. Две крохотные феи сидели на миниатюрной софе и, видимо, о чём-то говорили. Заметив Лофта, оба встрепенулись, к счастью, дара речи сейчас оба были лишены, слишком маленькими были их тела. — Я знаю, что вам хотелось бы меня остановить, что вы желаете мне счастья, а нашему миру - процветания, но такими методами вам не удержать ни меня, ни этот мир в вечном розовом тумане. Локи вздохнул и улыбнулся. — Я вернусь после церемонии и освобожу вас, а затем, скорее всего, буду изгнан. Пусть, я заслуживаю этой участи и больше не ступлю на эти земли, зато я буду собой и сохраню то, что мне даровано судьбой. Тор - моя судьба. Локи не знал, что об этом думает отец или мать, они просто сидели и слушали, их лица были слишком малы, чтобы понять, какие эмоции они испытывают сейчас. Да и не хотел Лофт знать этого. Сегодня день, о котором он думал и мечтал уже очень давно. Нет сомнений, что Локи и помыслить не мог, что вступит в союз с мужчиной, с человеком, но сейчас понимал, не имеет значение, что за существо ты любишь, главное - эти эмоции и чувства к нему. Опасный путь привёл Тора к Локи, но сейчас маг был благодарен древним божествам за это проведение. Маг заглянул в библиотеку, скользнул между стеллажей, полюбовался на спящего Тора и вышел на улицу. Он немного нервничал, время поджимало, а вестей не было. Наконец он услышал воронье клокотанье, и с ветки на траву слетела крупная птица, гаркнула и подпрыгнула, расправляя крылья. Локи замер, когда перед его взором появилась тёмная фигура, словно облитая дёгтем. — Я много слышала о тебе, Локи, — послышался голос, явно женский, и фигура задрожала, словно пламя свечи. Маг сглотнул, его охватило беспокойство и подозрение. — Обо мне же ты знаешь мало, — голос казался плавным, тягучим. — Я повелеваю мёртвыми душами, и ко мне ты взывал, прося о помощи. Многие века я не являла себя миру, но теперь, вижу, пришло время. — Пришло время? — переспросил маг. — Для чего? — Возродить всё, что утеряно, — фигура видоизменялась, но так и не становилась похожа на человека или иное существо. Однажды Локи слышал легенду о древних могущественных богах, о том, как они уничтожили мир из-за своих мелочных распрей, боги долго ждали благоприятного момента, чтобы возродиться. Но это было так давно, что даже мудрецы с трудом верили в эти рассказы. — Я почувствовала пробудившуюся силу, — голос дрогнул, словно от волнения. — И всё поняла, потомки нашли друг друга и воссоединились. Ваш враг плетёт очередной тёмный заговор, но он уже проиграл. Вы сильнее. — Как тебя зовут? — почему-то сердце у Локи дрогнуло, так знаком был ему этот голос. — Хель. Я единственная осталась, оберегая души мёртвых. А вас разбросало по вселенной. Для возрождения необходим сильный энергетический выброс, вы стали отправной точкой, разбудили дремлющую силу. Богиня тьмы скользнула ближе к Локи, и он не дернулся, чтобы уйти от близкого контакта, чёрный силуэт вытянулся и протянул магу руку. Лофт без сомнений позволил чёрной ладони коснуться своей руки, и тут всё вокруг затопил яркий кроваво-красный свет. *** Весь день до церемонии Тор чувствовал себя принцессой, его вверили в руки десятка фей женского пола: те не дали ему толком осмотреться в огромном замке, казалось, утопающем в синеве неба над головой. Стеклянные стены с невероятным количеством комнат, закутков и коридоров, что выходили в сад, на поляну, к источнику или озеру. В стенах этого невероятного замка всюду стелились цветы и плющи, множество лестниц вели к домам на деревьях. Размах, с каким был выполнен замок Лафея, поразил Тора. Однако насладиться им Тор не успевал, его водили из одного бассейна в другой. В первом были ароматные масла, во втором какие-то странные зеленоватые водоросли, а в третьем - некая золотая вода, после всего этого его с головы до ног окатили той кристально чистой водой, о которой говорил Локи, и, наконец, дали немного отдохнуть. Тут же появился и сам маг, его, как видно, подвергли тем же «пыткам», в чёрных волосах его то тут, то там пестрили золотые разводы. Феи, окружившие его, всё сыпали восторженными речами. — Дамы, прошу вас, — взмолился Локи, одна из фей оставила гребешок и цветы у огромного зеркала в просторной комнате, где его дожидался Тор. Он сидел на плетёной софе. — Я хочу побыть с Тором наедине. Феи быстро уяснили, что лучше не мешать, и удалились на улицу. — Это всегда так происходит? — поразился Тор. — Да, — кивнул Локи. — Я заплету тебе волосы. Но если ты не хочешь, можно просто оставить распущенными. — Я даже не знаю, — пожал плечами Одинсон. — Непривычно это всё. Ты ведь хотел, чтобы у меня в волосах были цветы и камни. Лофт приблизился и сел рядом. Он видел, что обстановка Тору была непривычна, и он не знал, как реагировать. Маг опустил ладонь на колено будущего супруга и обнял его, целуя в щёку. — Давай обойдёмся без цветов, — уверенно предложил Лофт. — Я ещё успею налюбоваться на тебя обнажённого, лежащего на цветочном поле. — Спасибо, — тихо ответил Тор. — Я несколько не вписываюсь в ваши рамки. — Ты вписываешься в мои рамки, — серьёзно заметил Лофт. — И только это для меня важно. Маг сообщил, что всё же расчешет волосы супруга, Одинсон согласился, в конце концов, это лучше чем цветы. Тор не был против цветов в принципе, однако они будут явно не у места, да и сам себе Тор уже казался женоподобным, в то время как он должен быть опорой и защитником. Локи не стал уточнять, что он и так считает его своим рыцарем, и цветы никоим образом не лишат его мужества. — Не нервничай, — осторожно расчёсывая прядь за прядью, успокаивал Локи. — Всё хорошо. Можешь не верить, но это лучший день в моей жизни. — Я верю, — отозвался Тор, разглядывая отражение мага в зеркале, перед которым сидел. — Очень красивый замок и совершенно не защищённый. Локи пожал плечами, он отлично знал о незащищённости этого места, но сегодня ничего плохого не случится. До церемонии оставалось уйма времени, за которое Тору успели рассказать все сплетни, растрезвонить всё об обычаях праздников такого толка, хотя Одинсон знал об этом, выхватывал из тех воспоминаний, что перекочевали к нему от Локи. Лафей и Тертея держались отстранённо, но оба улыбались и не сводили с него взгляда. Наконец, когда Тору удалось вырваться из группы джентльменов, которые всё воспевали его привлекательность, он подошёл к Локи и обнял его за талию, коснулся губами плеча и выдохнул. — Не по себе, да? — ухмыльнулся Лофт. — Я думаю, уже пора, идём. Лофт взял Тора за руку, и они прошли по стеклянному коридору, украшенному жёлтыми и красными цветами. Коридор выходил прямо на освещённую солнцем поляну к источнику в виде каменной чаши. Тор вздрогнул и ухватил мага за руку. Удивительная тишина присутствовала на поляне, все жители царства, а их было великое множество, в основном принимали присущий им магический вид, таким Лофта увидел Тор впервые в лесу. Золотая пыльца, переливаясь в лучах солнца, слетала, словно золотые искры, когда их крылья вздрагивали. Меньшая часть гостей, подобно Тору и Локи, имела обычные человеческие тела. Маг ласково подтолкнул Тора к источнику с изумрудной жидкостью и, улыбаясь, кивнул. — Смелее, — подбодрил маг. Тор глубоко вздохнул и подошёл ближе. Требовалось лишь зачерпнуть жидкость ладонью и сделать пару глотков, что происходило потом, Тор представлял с огромным трудом. Что ж, он здесь по своей воле, рядом человек, которого он любит, и в этом напитке нет ничего ужасающего, только нервно дёрнулась ладонь, когда Одинсон опустил её в источник и, подцепив пригоршню, нагнулся над чашей, испив вечность. На вкус вечность была сладкой, вязкой и только. Изумрудные разводы, что остались на ладони, тут же словно вода просочились под кожу. Тор поднял глаза и неуверенно посмотрел на Лофта, тот улыбнулся, подошёл к нему, взял его ладони в свои. Любовников окружил золотой свет, ярчайший, неземной. Но оба, казалось, не обращали на него внимания, потянулись к губам друг друга, запечатлев на устах поцелуй. Одинсон ощутил, словно по его телу пустили молниеносный разряд, Локи же почувствовал их связь иначе, она клубилась горячим огнём в груди, и отстраниться от губ супруга казалось чем-то невозможным. Наконец, когда Локи возобладал над собой и оторвался от губ Тора, они долго смотрели друг другу в глаза, не обращая внимания на смех, восторженные возгласы, золотые искры, слетающие с крыльев порхающих над их головами миниатюрных фей. Таинство соединения душ не ощущалось физически, но что творилось на душе у супругов, этого не передать просто словом "счастье" — это калейдоскоп ярких брызг, сплетение тонких паутин, дрожащих от лёгкого ветерка, две души стали размером с целый мир, и целый мир поглотил две единственные души. Охотник улыбнулся, когда заметил, как по щеке Локи скатилась кристальная слеза, слеза счастья, ибо сердце его переполняли чувства. — Могу официально тебя поздравить, Локи, — раздался голос Лафея. Тертея обняла супруга и уткнулась в его обнажённое плечо, она тоже ждала этого момента ни чуть не меньше, чем сам Локи. Пришло время объятий и поздравлений, и сейчас Тора не смущало, что, принимая наилучшие пожелания, он обнимает обнажённых существ, столь схожих с людьми, не было стыда и глупых предрассудков, ведь он принадлежал Локи и был одним из них. Одинсон то и дело поглядывал на супруга, который общался с родителями. Маг улыбался и в его сторону вроде не смотрел. — Пришло время принимать подарки от дорогих гостей, — Влад появился между гостей, подошёл ближе, однако соблюдал дистанцию, лишь протянул руку, на которой искрился невероятной красоты камень, переливался он всеми цветами радуги. Тор не знал как быть, отклонить подарок — вызвать недовольство общества фей, а принять - как знать, чего ждать от хищника, однажды уже пытавшегося его убить? — Благодарю, — заторможенно отозвался Тор и, протянув руку, принял подарок, немного удивлённо взирая на камень. — Ты же не думал, что вы будете жить долго и счастливо вместе? — мягко и так тихо сказал Влад, взгляд его выражал надменность, превосходство. — С одной только поправкой, теперь Локи мне не нужен, мне нужен ты, Тор. Одинсон не знал, как реагировать, что предпринять, он дернулся, поворачиваясь, ища глазами супруга, а тот уже смотрел на него, улыбаясь. Локи оставил братьев и двинулся к нему, не нарушая зрительный контакт, феи расступались перед ним, осматриваясь по сторонам, каждый из них чувствовал, как подступает холод, чуждый этому миру. Испуганные ледяным явлением феи принимали свой истинный облик и в страхе разлетались кто куда. Граф схватил Тора за руку и дёрнул к себе, хватая того за волосы и впиваясь в губы охотника требовательно, жёстко. Чёрный дар обладания действует в ту же секунду, когда уста соприкасаются с чужими устами заклинателя. И вот уже чужая душа и сила под властью иноземца. В панике Тор дёрнулся в сторону, камень выпал из руки на сочную траву, и та истлевала на глазах. Охотник нервно трёт губы, словно можно стереть этот отвратительный поцелуй всевластия, натыкается спиной на горячую грудь Локи. — Локи, я… — Тор с ужасом смотрит на мерзко улыбающегося графа. Локи уверенно проводит по обнажённым плечам супруга и обхватывает руками своё сокровище, касается щекой щеки и смотрит в глаза иноземцу. — Он мой, — шипит Лофт, и наползающий холод, который напугал фей, преображается в нечто странное, фигуры воинов в доспехах появляются то тут, то там, их становится всё больше, их воинское облачение освещают яркие лучи солнца, их клинки наготове. — Где-то ты напутал, жалкая тварь. Тор вздрагивает, когда воины с яростными криками ринулись вперёд, нападая на хищника. Влад с рёвом бросается вперёд, но его тут же отбрасывают в сторону. Сотни самых отважных воинов на одного-единственного противника, это даже слишком, они быстро выматывают его. — Что происходит? — неуверенно наблюдая за невероятным буйством, спрашивает Тор, он дышит быстро, взволнованно, опасаясь даже на секунду представить, что их с Локи разлучат. Маг не отвечает, лишь улыбается и смотрит в сторону. Тор проследил его взгляд, и его руки опустились. То, что он видел, не поддавалось объяснениям: меж воинов, мужей, Тор видит доблестную воительницу, её чёрные локоны стелятся по плечам, она излучает силу, а Одинсон забывает как дышать, в ушах звенит, сердце рвётся из груди, испытывая ужас, смешанный с печалью. Сиф даёт воинам команду, и рвущегося в горячке графа сковывают силой, накидывают серебряные цепи, от чего Влад мечется ещё сильнее, он кричит и воет, и, наконец, воины расходятся в стороны, не сковывая более его, лишь Сиф одной рукой играючи держит растрепанного графа. Тот падает на землю и корчится, словно его жгут огнём, а затем сбрасывает свою личину, разрывая кожу, его ломает, нечто, доселе похожее на человека, увеличивается в размерах, покрывается шерстью и вытягивается в огромного волка, он уже возвышается над воинами, рычит, оголяя стальные клыки. Тор всё ещё завороженно смотрит на Сиф, и, кажется, она чувствует это и оборачивается, её взгляд настоящий, родной. — Рада тебя видеть, Тор! — звонко бросает воительница и улыбается, в её глазах нет печали, она не называет мужа предателем, она не корит его. — Всё правильно, Тор! Ты в надёжных руках. Они просто смотрят друг на друга и понимают без слов. — Но ведь ты говорил… — начал было Тор, но замолчал. — Иногда случаются невероятные вещи, — шепнул ему на ухо Локи. Сиф добродушно кивает магу и, расхохотавшись, подмигивает Тору. Затем командует своим воинам, и они исчезают. Поле пустеет, снова становится тепло и радужно. — Я ничего не понимаю, — наконец признался Тор, Лофт нехотя ослабляет объятия, позволяя Одинсону повернуться. — Я же сказал, что всё будет хорошо, — улыбнулся Локи. — Думаешь, это всё? — неуверенно поинтересовался Эден, младший принц и брат Локи, он был больше похож на Тертею, чем на Лафея. Чуть ниже ростом, чем Лоурес, а волосы у него тёмно-каштановые. — Хищники нам больше не навредят, — уверенно пояснил Лофт. — А где же царь и царица? — всё ещё не понимал Тор, ведь братьев он не заметил перед началом церемонии, в то время как Лафей был здесь, да и Тертея рядом с ним. — Думаю, их пора освободить, идём, — Лофт схватил Тора за руку, и они рванули вверх словно два солнечных зайчика. Тор не сразу понял, что произошло, лишь когда они резко взмыли над землёй, он осознал, что в воздухе его держат крылья, они трепещут за спиной, издавая тонкое, почти музыкальное звучание. Локи рассмеялся в ответ на рассеянную улыбку охотника, они летели так быстро, лавируя между ветками, подобно двум стрелам пронзили пелену защитного поля и, пролетев над знакомым озером, опустились на лужайку, снова увеличиваясь в размерах. — Подожди, что значит освободить? — только сейчас смутился Тор. Лофт взмахнул рукой и посмотрел в сторону второго этажа, но в библиотеку не пошёл, родители спустятся сами. — Локи? Всё нормально? — Нам, скорее всего, придётся вернуться в мир людей, — с лёгкой грустью сказал маг. — Я же говорил, мне всё равно где быть, лишь бы с тобой. Только объясни, в чём дело? — Я просто не верю! — воскликнул Лафей, вырвавшись из библиотеки, казалось, он был в ярости. Супруга хотела было его окликнуть, но он был неумолим. — Как тебе только хватило наглости?! — Как видишь, хватило, — холодно и свысока известил Лофт, сжимая ладонь Тора, он явно нервничал, но в своём решении был уверен. — Я всё вам сказал. Я давно уже не ребёнок, отец, и могу принимать взвешенные, взрослые решения. Я сделал выбор, я выбрал его. Мне не нужно царство и твой трон, у тебя же есть два наследника, а меня изволь забыть, коль скоро я так неугодно и недостойно поступил. — Замолчи! Глупый мальчишка! — не выдержал Лафей, речь сына несколько охладила его пыл. Хотя он намеревался сказать ему многое. — Ты мой сын и таковым останешься, ты моё наследие, и я не отрекусь от тебя никогда, что бы ты не натворил. — Локи, — Тертея совершенно забыла обо всём, подошла ближе и заключила его в объятия. На сердце её было неспокойно с того самого момента, как он скрыл их в своих апартаментах, но она ничего не могла поделать, только ждать. Сейчас же она видела, как светится её ребёнок, как трепещет его душа и рвётся к Тору. — Ты всегда нас удивлял. — Не просто удивлял, а вводил в шок, — добавил Лафей всё ещё напряжённо, он взглянул на Тора, чувствуя, что тот уже не являлся человеком. — Это надо же догадаться! — Влад больше не побеспокоит вас, — уточнил Локи, подозревая, что политическая часть вопроса отца волнует куда больше его жизни. — Весть о его поражении я донесу до хищников сам. Лафей хотел было снова что-то сказать, но Тертея посмотрела на него хмурым взглядом, и он промолчал. — Что произошло? — спросила царица, она взглянула на Тора, и во взгляде её не было неприязни. — Нас одарила своей благодатью Хель, властительница царства мёртвых душ. Её воины обратили хищника волком и забрали с собой. Тертея повернулась к Лафею и посмотрела на него так, словно потеряла дар речи. Но царь и сам был обескуражен подобным заявлением. Об этой сказке феи тоже слышали, так же слышали и о совсем уж невероятном предсказании. — Свет и тьма возродит древний мир богов, — произнёс Лафей давно уже бытующую легенду. — Вы знали? — опешил Локи. — Но не думали, что это будет кто-то из нас, — отозвалась Тертея. Конечно же, Лафей и думать не смел об изгнании Локи и Тора, он серчал на непокладистого нравом сына, но совсем не долго. А уж когда через некоторое время узнал о том, что у молодых супругов вскоре появятся маленькие феи, совершенно размяк. Тор, не знавший раньше горя и не помышлявший о том, что может стать прародителем, едва ли не лишился чувств, когда Лофт сообщил ему, что уже чувствует жизнь внутри него. Маг и сам был в некотором недоумении, но эта новость принесла в их союз нереальный всплеск эмоций. Можно ли быть счастливым на столько, что дальше некуда? Пожалуй, счастья всегда мало и хочется ещё и ещё, как было с Тором весь период вынашивания, он только и хотел сладкого: нектары, лепестки, корешки. Сладкое уединённое озеро стало местом, где Одинсон находился практически всё время, Локи же, приняв миниатюрный облик, сидел у него на плече, и они подолгу разговаривали обо всем, что их интересовало. Эпилог Тор сидел за столом мага на втором этаже и читал написанную Лофтом книгу о его путешествии в мир, где царит тьма, уж очень интересовала его эта тема. С самого момента рождения Фрейи и Бальдра супруги не покидали мир фей, считая детей ещё слишком маленькими, чтобы оставлять их на попечение Лафея и Тертеи, хотя те не раз уже пытались спровадить их отдохнуть от семейной суеты, а маленьких фей уже давно забрали бы в замок и разбаловали. Лофт отказывался, а Тор его поддерживал, вслух не говорил, но знал, что когда они вернутся, детишки распустятся до невозможности. Этих маленьких сорванцов уже сейчас невозможно было угомонить. Лофт создал дополнительное окно, выходящее на ту часть луга, где они обычно гуляли, чтобы всегда можно было видеть, чем малыши занимаются. Обычно Локи усердно прививал им языки иных миров, но если Бальдр внимал каждому слову отца, то Фрейя вела себя как капризная принцесса. Тор долго и с интересом читал, пока не услышал, как вороны каркают на улице, он отложил книгу на стол и подошёл к окну. — Как обычно! — возвёл глаза к небу Одинсон. Со стороны картина, конечно, была умилительная, но у воронов скоро иссякнет всякое терпение, и они начнут голосить хуже детей, эти гордые птицы имели свой характер. Когда Фрейя превращала их в бабочек, а Бальдр снова возвращал им прежний вид, и продолжалось это до тех пор, пока кто-то не выйдет на улицу и хорошенько не отругает их, птицы начинали попросту злиться. Тору даже иногда казалось, что они однажды выклюют ему глаза за такое попустительство. Вот и сейчас детишки опять спорили и каждый тянул в свою сторону, поэтому от озерных деревьев к лужайке металось небольшое облако то воронов, то бабочек. Тор спустился на первый этаж и прошёл между книжными стеллажами. Отодвинув плющ, он вышел на улицу. Локи стоял к нему спиной и уже отчитывал детей. — Я сказал, хватит, — строго предупредил он. — Иначе сотворю затмение. — Ух ты! Затмение! Пап, ну сделай затмение! — воодушевился Бальдр. — Не надо, — жалобно пробормотала Фрейя, она не любила тьму, ей невероятно нравился солнечный свет и волосы Тора, она могла подолгу просто сидеть у него на руках и перебирать мягкие пряди, иногда он позволял заплести ему косичку и вплести в неё какой-нибудь цветок. — Этих детей ничем не удивить, — выдохнул Локи, возводя глаза к нему. — Я ещё раз повторяю, это птицы Тора, и ваш папа не любит, когда вы так себя ведёте. Строго говоря, Тор мог позволить феям всё, но вот Локи птиц действительно любил, они ему невероятно нравились, особенно после того, как в нём проснулась тёмная сила. — Пап, ну сделай затмение! — попросил Бальдр. — Ну сделай! Ну пап! — Не надо затмения! — Фрейя состроила жалостливый вид. — Ну-ка, живо домой, — пресёк дальнейшие капризы Тор, появившись за спиной мага. Бальдр хотел было снова заговорить, но Одинсон добавил. — И оставьте воронов в покое, они вам не игрушки какие-то. Фрейя, тебе что, обычных бабочек не хватает? — Чёрные бабочки - красивые, — попыталась возразить она, но против Тора она была бессильна. В вышине над головой раздался сильный громовой раскат, да так неожиданно, что детишки оба в унисон вздрогнули и, сорвавшись с места, больше не прекословя, побежали под укрытие. Мелкие капли дождя заскользили по согретым телам супругов, Лофт вальяжно развернулся и улыбнулся. — Спасибо, я уж думал, что это надолго затянется. Тор подошёл ближе и, скользнув рукой по талии мага, прижал его к себе. К счастью, дождь детки не любили, а гром их немного усмирял. — Затянется, — промурлыкал Одинсон, прижав мага к себе и уткнувшись в его шею, прошелестел. — Ох, как затянется. Тор красноречиво огладил зад супруга, тот коротко засмеялся и торопливо бросил: — Отправлю иллюзию маме, она с ними посидит. Бальдр и Фрейя тем временем толкались у плюща, подглядывая за родителями. Те счастливо целовались и обнимались, а затем оба силуэта, невзирая на расходившихся тучей чёрных птиц, умчались куда-то ввысь. — Здорово, — выдохнул Бальдр, а затем повернулся к сестре и подначил. — А всё равно папа затмение сделает. Фрейя состроила самодовольное личико и сузила глаза. И, словно зная всё на свете, протянула: — Он не станет.