Почему ты мне ничего не сказал?

      Как только Гарри оправился от родов, был проведён ритуал принятия в род наследников. На родовом гобелене рядом с ярко засветившимися синими листочками появились имена Дрейка Люциуса и Эдварда Джеймса Поттеров, однако для собственного спокойствия Гарри в документах обоих мальчиков указал фамилию Эванс.       Время в Поттер-мэноре летело абсолютно незаметно: у Джона после трёх недель отсутствия на работе был завал, и он проводил в Министерстве чуть ли не круглые сутки, Гарри и Корделия были заняты детьми. Через два месяца на семейном совете было решено найти няню. Поисками, само собой разумеется, занялся Джон, на подбор кандидатуры у него ушёл почти месяц.       И вот в поместье появилась мисс Мэри Дебенхэм. Внешность её была довольно невыразительна: тусклые, какие-то серые волосы, низкий рост, мелкие черты лица, сухонькая фигурка… Но рекомендации впечатляли, а уровень образования – магическая школа, а затем Магический университет, филологическое отделение и Магическая медицинская академия, факультет психомагии – вызывал восхищение.       Гарри, наконец, смог вздохнуть свободнее и заняться собственным обучением. Осенью он поступил в Магическую медицинскую академию и с головой окунулся в учёбу. Он быстро обогнал почти всех своих сверстников. Кроме него, на потоке было ещё три мага, чьи успехи в учёбе также были довольно впечатляющи: Пол Дервент, Энн Ричардсон и Роджер МакКормик. Вскоре их определили в отдельную группу и предложили индивидуальный график занятий. Обучение они закончили в рекордно короткие сроки – три года.       К всеобщему удивлению, перед самым окончанием учёбы им предложили пройти курс анимагии. Четвёрка быстро справилась с поставленной задачей. Анимагической формой Гарри оказался доберман, у Пола – ворон, у Энн – рысь, а у Роджера – манул. Через месяц все четверо получили дипломы с отличием и очень неожиданное предложение о трудоустройстве – отряд быстрого реагирования.       Этот отряд был создан совсем недавно, и набор в него проводился на протяжении последних двух недель. Решение о его создании было принято на совещании у Министра магии, на котором присутствовали так же Глава магического правопорядка – Главный аврор Джейк Фрост, и Главный целитель Центральной американской магической больницы Артур Митчел. Пост Министра магии вот уже полгода занимал Смит. Причиной данного совещания явилась тревожная ситуация, сложившаяся в стране в последнее время: росло количество нападений на жителей крупных городов. И часто случалось так, что авроры, прибыв по вызову, оказывались в ловушке. Число жертв увеличивалось как среди представителей правопорядка, так и среди мирного населения.       К сожалению, авроры ничего в медицине не смыслили, да и специализация не позволяла: только немногие маги могли специализироваться в нескольких областях при условии раннего обучения. Как правило, после двадцати лет у волшебников магия «затачивалась» под одно конкретное направление, а в других способности либо пропадали вообще, либо были весьма слабо выражены. В результате пострадавшие часто умирали: у авроров отсутствовали необходимые знания, умения и опыт, а целители не успевали попасть на место происшествия вовремя. Преступники всё чаще использовали не палочки, а маггловское оружие – ножи (по большей части метательные) и пистолеты: ножи зачаровывались на нанесение магически неисцеляемых ран, а пули использовались отравленные или разрывные.       И тогда Фросту в голову пришла необычная идея, которую он и изложил министру и главному целителю. Мысль была довольно проста: у магглов в отряды спасения входили, наряду с другими специалистами, медики. Джейк логично предположил, что маги не хуже магглов, а наличие в отряде целителей резко повысит шансы потерпевших добраться до больницы живыми. Смит и Митчелл согласились с доводами Главного аврора, и отряд был создан. Было решено, что подчиняться он будет обоим ведомствам – и Министерству, а точнее, Аврорату, и больнице, в которой и будут числиться целители. Было также решено, что будет два состава по двенадцать человек в каждом: по десять авроров и два целителя. Продолжительность дежурства – сутки.       С аврорами разобрались довольно быстро: Фрост выбрал самых опытных людей, прошедших огонь, воду и медные трубы. А вот у Митчелла возникли проблемы: лишних людей не было, да и не знал он, кого выбрать. Поэтому он сделал запрос в медицинскую академию с целью найти наиболее одарённых студентов. И получил список из четырёх человек: Джеймс Эванс, Пол Дервент, Энн Ричардсон и Ричард МакКормик. Две недели ушло на тренировки – целителям срочно пришлось вспоминать школьные уроки защитной магии и учиться работать в команде. А затем начались трудовые будни.       Фактически ни одно дежурство не проходило без вызовов различной степени сложности. Гарри, с головой окунувшийся в работу, во время операций никак не хотел довольствоваться только ролью целителя и принимал активное участие в операции: его анимагическая форма позволяла незаметно провести разведку, подкрасться поближе к преступникам и обеспечить надёжное прикрытие. Но всего предусмотреть невозможно,и поэтому, он частенько оказывался на больничной койке. Корделия сильно сердилась на «глупого мальчишку» и каждый раз пыталась достучаться до здравого смысла пациента, впрочем, безуспешно. Джон постоянно волновался, но сделать ничего не мог. Видел, насколько эта служба и возможность помочь людям важны для его супруга. Поэтому он просто каждый раз просил его быть осторожнее и не лезть на рожон.       Через два года Поттер возглавлял отряд, а ещё через четыре, после особо сложного ранения, был вынужден оставить службу. Митчелл, недолго думая, предложил ему место в отделении хирургии и неотложной помощи: у Гарри оказался талант к вытаскиванию людей буквально с того света. Его упорный труд не остался незамеченным – карьера молодого целителя на новом месте оказалась стремительной. Через год он уже занял место заведующего отделением, а ещё через два, сразу после отставки Митчелла, занял пост главного целителя. Пол, Энн и Ричард ушли из отряда вслед за Гарри и составили элиту хирургической службы: за время работы у них не было ни одной неудачи.       Теперь Гарри имел возможность проводить дома больше времени, хотя его по-прежнему могли вызвать на работу в любое время дня и ночи: наиболее тяжёлых пациентов Поттер оперировал лично с командой самых верных людей. Для связи ему пришлось изменить защиту своего дома – открыть доступ совам, снять чары невидимости и ненаходимости и установить сигнальные чары, чтобы быть в курсе поступающей почты и посетителей.       Джон был безмерно рад, когда супруг перестал участвовать в оперативных мероприятиях, начал работать в больнице и стал проводить больше времени с ним и мальчиками. Отношения супругов с каждым годом становились более тёплыми, и, несмотря на то, что Дрейк, невероятно похожий на Драко, служил постоянным напоминанием о первом любовнике, чувства к Малфою становились всё туманнее и слабее (в равной степени это зависело от нежности и заботы Джона и от того, что спрятанные в сейфе воспоминания воспринимались очень отстранённо). Через десять лет после начала совместной жизни патронус Поттера вернул себе первоначальную форму. Первая любовь окончательно осталась в прошлом. Для Смита это событие стало самым счастливым в жизни после встречи с Гарри и рождения близнецов – между ним и супругом больше ничего не стояло.       Время для обоих летело абсолютно незаметно, поэтому они были немало удивлены, когда Эдвард в один прекрасный день заявил, что ни в какую школу он не пойдёт, а хочет продолжать обучение на дому. Тем более оба отца проводят дома достаточно времени, а в остальном им помогут верная Корделия и незаменимая Мэри. Дрейк был не столь категоричен, но, тем не менее, брата поддержал. На самом деле, экстернат был довольно широко распространён: многие чистокровные семьи в США предпочитали нанимать частных преподавателей и учить наследников на дому, появляясь в министерстве Магии только для сдачи С.О.В. и Ж.А.Б.А. Поэтому, после недолгих увещеваний, близнецы остались в мэноре. Хотя Дрейк, более открытый в общении, всё-таки предпочёл сдавать все экзамены в школе, включая проходные.       Близнецы разительно отличались не только внешне, но и в характерах у них было много противоположных черт. Дрейк был очень открытым, общительным, активным, немного легкомысленным, не мог долго усидеть на одном месте и не представлял своей жизни без полётов на метле. Он явно унаследовал талант обоих отцов и даже превзошёл их. Когда мальчишка взмывал в воздух, казалось, что он рождён для полёта.       Эдвард был более замкнутым, молчаливым и серьёзным, обожал компанию отца. У него в жизни было две главные страсти – папа Гарри и зельеварение. Ему нравилось наблюдать за отцом, готовящим в лаборатории особо сложное зелье, а когда подрос, то предложил свою посильную помощь. Мальчик проявлял способности, превосходившие даже талант бабушки. Он чувствовал зелья интуитивно, улучшал существующие и с лёгкостью придумывал новые. В двенадцать лет он опубликовал свою первую статью в одном из изданий для зельеваров, а через пару лет печатался во всех существующих изданий для волшебников. Однако никто из тех, кто восхищался статьями, понятия не имел, что их автор – почти простой американский подросток.       В пятнадцать лет близнецы сдали экзамены Ж.А.Б.А. За эти шестнадцать лет, пролетевших для супругов как один день, никто не узнал, что министр – женатый человек, что его мужем является Джеймс Эванс – главный целитель центральной больницы, и у них двое детей. Более того, Дрейк и Эдвард Эвансы были довольно известны на этот момент. Дрейк играл в «Мстителях Далласа» и являлся ловцом национальной сборной, а имя Эдварда не знал только тот, кто вообще не читал магическую прессу. О личности Эдварда информации не было вообще (зато сколько было домыслов!), о Дрейке ходили только туманные слухи, хотя его лицо не сходило с первых полос: за свою недолгую квиддичную карьеру (он играл в «Мстителях» только третий сезон, а в сборной и вовсе первый) он не упустил ни одного снитча.       Лицо главного врача тоже частенько попадало на страницы газет в связи с проведением особо сложных операций, но за это время никто не сумел разгадать его тайну и предположить, что Джеймс Эванс – это никто иной как Гарри Поттер.       В семье Поттеров всё было тихо и спокойно. Но однажды Эдвард пришел к отцу в весьма «растрёпанных» чувствах. Гарри пытался разговорить сына, и наконец парень задал вопрос, который заставил мужчину буквально окаменеть: — Пап, а почему у вас с Джоном нет общих детей?       В лаборатории повисла тишина. Наконец, мужчина сумел выдавить: — Откуда ты узнал? — Что именно, пап? Что Джон нам не отец на самом деле? – на лице подростка появилась саркастическая усмешка. — Да, — глава семьи никак не мог взять себя в руки. — Ну па-а-а-ап, ну мы ж с Дрейком не слепые! Мой братишка вообще ни на кого из Поттеров не похож, но и с отцом сходства нет. И цвет моих глаз я тоже на семейных портретах не встречал. А сегодня я доставал из сейфа документы и наткнулся на флаконы с воспоминаниями, – Гарри тяжело опустился на стул и закрыл лицо руками. – Пап, я всё знаю. — Дрейк тоже их видел? – голос Гарри звучал потерянно и устало. — Нет, хватит того, что их видел я. Пап, ты до сих пор его любишь? – от вопроса, как и от фигуры Эдварда, веяло обречённостью. — Нет. Уже нет, – глухо прозвучал ответ. - Смотри. "Экспекто патронум" - помещение осветилось неярким серебристым светом, исходящим от величавого оленя. — Ага-а-а-а... Тогда почему вы с Джоном больше детей не завели? – удивлённо и любопытно. — Не знаю… как-то не получилось. Да я даже понятия не имею, почему вышло тогда,… – растерянно и смущённо. – Но я всё равно ни о чём не жалею. — А вообще, кроме редких случаев мужской беременности, как однополые пары решают вопрос с рождением наследников? – любопытству младшего Поттера не было предела. — Технологии магглов приходят на выручку, а в магическом мире существует древний ритуал, правда, сейчас мало кому известный. Этот ритуал помогал сохранить род. Вот только с чего такой интерес? – старший Поттер был в полной растерянности. — Сестрёнку хочу! И Мэри опять будет чем заняться, а то ведь, наверно, она от нас скоро уйдёт, – Эдвард еле сдерживался, чтобы не заржать в голос, наблюдая за сменой эмоций на лице совершенно обалдевшего отца. — Ну, если ты о Мэри печёшься, то надо было сначала ознакомиться с её мнением. И, если она захочет уйти, удерживать её у себя мы не имеем права. Сестрёнку он хочет... — Пап, а ты никогда не задумывался о том, чтобы упростить задачу для тех, кто хочет иметь собственных детей, но по какой-то причине не может? — Да нет… как-то не думал об этом…. Зато, похоже, тебе что-то пришло в голову. – Гарри был уверен, что у его неугомонного сына есть парочка идей. По всей видимости, он размышлял над этой темой довольно давно. — Ну-у-у… я предполагал, что существует бесчисленное множество зелий фактически на все случаи жизни. А для беременности ничего подобного нет? – парень мялся в нерешительности. — Если ты про зелье, которое поможет забеременеть, то такого нет, — главе рода наконец-то удалось взять себя в руки. — Значит, будет, – голос младшего Поттера звучал уверенно, а в глазах плескалась решимость. – Пап, побудешь подопытным кроликом? — Надо с Джоном посоветоваться… — начал Гарри. — Нет уж, пусть будет сюрприз. — Эдди… — Ну, па-а-а-а-ап, ну, не начинай! Ты не хочешь помочь сыну? – казалось, что парень сейчас расплачется от обиды (конечно, это только казалось, но на отца действовало безоговорочно). — Хорошо… — главный колдомедик тяжело вздохнул и сдался.       Не откладывая дела в долгий ящик (а ну как любимый папочка передумает!), Эдвард приступил к своим исследованиям на следующий же день.       Прошло около двух месяцев, и жизнь совершила очередной крутой поворот: сборная США вышла в финал Кубка Мира по квиддичу, который должен был состояться в Англии, а Эдвард получил приглашение на конгресс зельеваров, где должен был выступить с докладом. Казалось бы, ну что особенного, вот только проходить он должен был в Хогвартсе, который до сих пор был одним из самых защищенных мест в магической Англии и пустовал сейчас в связи с летними каникулами.       Первым покинул Поттер-мэнор Эдвард, а на следующий день уехали и Дрейк с Джоном. Отправлялись они очень рано, поэтому Джон не стал будить мужа, которого долго и страстно ласкал до поздней ночи. А последнего по пробуждении ожидал сюрприз: на гобелене от линии, связывающей супругов, появилась новая веточка с розовым листиком. Попытки молодого зельевара оказались успешными, и через девять месяцев у него должна была родиться сестрёнка. Гарри в растерянности гипнотизировал изменившийся гобелен битых полчаса, но ничего не произошло. Тогда, несмотря на риск быть узнанным, он отправился к сыну в Хогвартс, чтобы сообщить об успехе его изысканий.