Почему ты мне ничего не сказал?

      В Поттер-мэнор отправились только через два часа — пока приводили себя в порядок (без возни в душе, конечно, можно было и обойтись, вот только Джон ощущал себя рядом с Гарри молодым и абсолютно бесшабашным), пока позавтракали (Смит решил, что Гарри у плиты делать совершенно нечего).       Поттер, как мог, оттягивал момент отъезда, но вскоре понял, что просто впустую тратит время и разозлился на себя за проявление неуместного малодушия. С неожиданной лёгкостью он сумел взять себя в руки, и сборы были закончены буквально за пять минут.       Рывок аппарации — и вот два волшебника и эльф уже стояли перед высокими коваными воротами. Супруги с интересом разглядывали ограду: она была очень искусно выполнена и напоминала заросли дикого плюща. Если бы не цвет и медальоны с гербом Поттеров, то её можно было бы легко принять за живую изгородь. Гарри пришлось сделать надрез на ладони и прикоснуться к центральному вензелю ворот, чтобы они распахнулись перед новым хозяином — это было необходимо при первом посещении для вплетения магии в защитные барьеры поместья.       Маги в сопровождении эльфа совершили пешую прогулку сначала по небольшой просеке, а затем по подъездной дороге. К сожалению, новый хозяин обязан был проделать этот путь пешком — правила вступления в наследство никто не отменял. Даже если бы Гарри жил до этого в мэноре, после вступления в наследство ему пришлось бы проделать этот путь, начиная от самых ворот. Входной двери также нужно было коснуться окровавленной ладонью — похоже, чистокровные своей кровью совсем не дорожат. Ещё шаг, и супруги оказались в просторном холле.       Гарри, которого немного утомила прогулка — путь до дома занял почти час — минут двадцать просто рассматривал само величественное здание, прежде чем войти внутрь. Три этажа мрамора с многочисленной резьбой, скульптурой и барельефами производили неизгладимое впечатление на неподготовленного зрителя. Однако, несмотря на царивший везде порядок, поместье казалось совершенно заброшенным.       Но самый большой шок за последние несколько дней Поттер испытал в холле. Это было просторное помещение с высокими потолками, направо и налево вели коридоры и широкие лестницы, а на стене прямо напротив входной двери располагалось внушительное семейное древо. Его внимание сразу привлекла нижняя веточка со светящимися листочками синего цвета. Листик с именем Гарольд Джеймс Поттер был связан с другим, тоже синим, листиком с именем Джон Бартоломью Смит, а вниз вели две тонкие веточки, которые заканчивались полупрозрачными голубыми листиками…. Ноги у Гарри подкосились, и он сел на один из стульев, который, на его счастье, оказался прямо у стены. — Джон, ты тоже это видишь? — голос молодого волшебника отражал всю степень потрясения и звучал едва слышно. «Я свихнулся по дороге в поместье? Или у меня галлюцинации от кровопотери?» — Да, — Джон пытался заставить свой голос звучать спокойно, впрочем, безуспешно. — Я не сошёл с ума? — зелёные глаза, как и голос, выражали шоковое состояние их владельца. — Нет, у тебя… у нас будет два мальчика, — Джон осторожно обнял Гарри. — Успокойся, это же прекрасно! — Да, конечно, — через пару минут ответил юноша, расслабляясь в сильных и надёжных руках. — А теперь пойдём и послушаем, что же нужно от меня моему предку.       Супруги последовали за эльфом на второй этаж. Смит, стараясь оказать поддержку партнёру, взял его за руку и был очень рад, что тот не отдёрнул ладонь, а несмело пожал пальцы. Остаток пути прошёл в молчании. Наконец, они остановились перед высокими дверями и почувствовали, как их пронизывает и изучает магия поместья, успокаивая и наполняя теплом и спокойствием. Двери распахнулись, признавая наследника и его супруга. Ещё шаг — и двери тихо закрылись, создавая иллюзию изолированности от окружающего мира. Волшебники с любопытством огляделись.       Комната, в которой они сейчас находились, оказалась рабочим кабинетом. Об этом свидетельствовал массивный стол, заваленный бумагами, удобное кресло за ним, пара стульев перед ним — явно для посетителей, стеллажи с папками и приборами, огромный камин, в котором легко мог поместиться в полный рост даже очень немаленький Смит, и несколько портретов по стенам, которые с огромным любопытством разглядывали вошедших. — Что ж, я рад, что ты оказался не таким дураком, как твой папаша, и выбрал себе достойного спутника жизни, — при звуках манерного голоса Гарри повернулся лицом к говорившему и мгновенно ощетинился. — Добро пожаловать домой, Гарри. Надеюсь, ты и дальше будешь проявлять благоразумие, приложишь все силы для процветания рода и не станешь путаться с отбросами магического общества, такими как грязнокровки. — Не могу обещать, сэр, прошу прощения, не знаю вашего имени, — наследник рода Поттеров сумел взять себя в руки, чему немало способствовало присутствие Смита, обвившего руками его тонкую талию, и говорил так же манерно, как мужчина на портрете. — Моя мать, которую Вы причислили к отбросам, основываясь на таком глупом критерии, как чистота крови, спасла мне жизнь, в то время как потомок очень древнего рода всеми силами пытался её отнять. Так что я не собираюсь строить отношения с людьми, исходя из их происхождения! — Она только выполнила свой долг — сохранила жизнь наследнику. Впрочем, я звал тебя не за этим, — продолжал презрительный и надменный голос. — Позволь представиться, я — твой дед Эдриан Джейрд Поттер. Ты можешь называть меня сэр Эдриан или дед. — Отлично, сэр Эдриан. Так я могу узнать, зачем Вы меня разыскивали? — голос молодого Поттера так и сочился ядом. — Да, поскольку у тебя хватило мозгов поступать так, как подобает наследнику рода Поттеров, то ты должен принять на себя все обязательства и стать главой рода, — старый аристократ абсолютно проигнорировал вспышку неприязни юного волшебника. — А не пойти бы Вам, мой напыщенный и неуважаемый предок, на хуй! — Гарри еле держал себя в руках. — Я не собираюсь брать на себя ответственность за процветание рода, поскольку моя жизнь до этого момента совершенно не интересовала его в высшей степени высокородных и достойных представителей. Надеюсь, Вы не забыли что я — полукровка, и вряд ли могу в ваших глазах являться достойным этой чести! — Гарри, Гарри, успокойся! — старый лорд Поттер несколько растерялся от столь бурной реакции. — Ты весьма сильный маг, поэтому твоё происхождение не играет особой роли. Кроме того, как бы ни пытался это отрицать, ты — единственный наследник, поэтому тебе придётся принять на себя обязательства главы рода, хочешь ты этого или нет. — Хорошо, — процедил сквозь зубы почти на парселтанге молодой, теперь уже почти лорд, Поттер. — Что я должен сделать? — Следуй за Милли, она тебя проводит и поможет с ритуалом. На ночь останешься в поместье. Надеюсь увидеть тебя утром. Надо будет заняться делами рода. Кстати, ты так и не представил мне своего супруга. — Прошу меня простить, но сегодня я не намерен задерживаться в вашем обществе, сэр Эдриан, даже на то малое время, которое необходимо для официального представления. В конце концов, не вижу ни одной причины, по которой я обязан придерживаться в отношении Вас правил приличия. За сим позвольте откланяться. Не скажу, что жду этого с нетерпением, но до завтра, — с этими словами Гарри фактически вылетел за дверь, таща за руку несопротивляющегося мужа. — Милли, веди нас! Пора покончить с этим фарсом. — Прошу за мной, молодой лорд Поттер, — в голосе домовика не отразилось ни малейшей реакции на эскападу юного волшебника. — Ритуальная комната находится в подземельях.       Дорогу Гарри не запомнил совершенно: было слишком много переходов, коридоров и лестниц, а в подземельях и вовсе можно было заблудиться. Но вот, наконец-то, путешествие завершилось у высоких дверей, украшенных рунической резьбой. Двери распахнулись, повинуясь прикосновению ладони наследника и без пяти минут главы рода. Как только небольшая процессия вошла внутрь, двери закрылись, а на стенах зажглись факелы. Смиту пришлось остаться у двери, в то время как молодой лорд Поттер проследовал вслед за эльфом к ритуальному столу, стоящему в центре огромной пятиконечной звезды, испещрённой вязью рун. Такая же звезда была начертана на потолке комнаты.       Эльф принёс серебряную чашу, встал у стола и сделал знак юноше встать перед ним, затем напевно заговорил: — Loquens ad vos appellare, Matris Magnae omnia membra. *Взываю к тебе, Магия — Великая Мать всех волшебников*       При первых же звуках ритуала линии звёзд загорелись ярким багряным цветом, а затем соединились, образуя стены холодного мрачного пламени. — Decet Principes generis. Successor sumit genus. *В род вступает Наследник. Он возглавит род*       Эльф взял правую руку Гарри, поднял её над чашей и аккуратно рассёк запястье. Когда дно чаши заполнилось, Милли аккуратно залечил порез. — Assumit officia dominum suum. *Принимает обязанности Главы рода* — При этих словах кровь в чаше вскипела и засветилась разноцветным огнём, а затем так же стремительно успокоилась. — Multiplicabis in potentia et gloria cognitionem. *Обязуется преумножать силу, знания и славу рода* Раздался громкий гул, и стены комнаты сильно завибрировали. — Ego recipio jura et officia placet Domino. *Я принимаю права и обязанности Главы рода* — Гарри позволил магии управлять собой, и необходимые слова в нужный момент сами сорвались с губ юноши. — Sequentia conveniunt salutis et curam sui generis. Ex nunc usque ad mortem. *Клянусь заботиться о процветании и благоденствии рода. Отныне и до самой смерти*       На последних словах Гарри поднёс чашу к губам и сделал глоток. Здание ощутимо тряхануло, свет на мгновение погас, а затем опять загорелся, на безымянном пальце юного мага появился родовой перстень, и магия схлынула. Ритуал завершился, род Поттеров возглавил новый глава. — Милли проводит хозяев в их комнаты. Вам обязательно надо провести эту ночь в поместье.       Супруги не стали возражать. Джон почувствовал, что ритуал дался его партнёру нелегко и лишил почти всех сил. Хорошо, что эльф аппарировал их в покои, в противном случае Смиту пришлось бы тащить новоявленного главу рода на руках. Милли поинтересовался, будут ли хозяева ужинать и, получив отказ, с тихим хлопком испарился, напоследок пожелав спокойной ночи. Через пару минут оба волшебника заснули крепким сном на широкой кровати под тяжёлым балдахином, не найдя сил даже на то, чтобы раздеться.

* * *

      Эта ночь для Гарри оказалась весьма насыщенной. Магия мэнора сливалась с магией нового главы рода, меняла её структуру, исподволь знакомила со знаниями и умениями, необходимыми для успешного управления делами рода.       А под утро были сны… Гарри как бы со стороны видел события последнего года в Хогвартсе, начало отношений с Драко, их встречи, урок ЗОТС, судьбоносный разговор с медиком в больничном крыле, последующий разговор с Драко, их последняя ночь… И ему всё время казалось, что кто-то был рядом.       Следующая сцена вызвала множество негативных эмоций — негодование и презрение к себе самому, такому слабому и жалкому. Когда он остался на пустынном берегу океана после грозы, а его копия из прошлого отправилась домой, позади раздался весьма шокированный голос: — Поттер! — Гарри вздрогнул и растерянно оглянулся. Перед ним стоял Драко и разглядывал его с ног до головы. — Ты мне ничего сказать не хочешь? — Ты вообще о чём, Малфой? — Поттер повернулся к собеседнику и сложил руки на груди. — Кажется, мы уже всё выяснили. — Мне очень интересно, почему ты был так испуган при том разговоре после урока ЗОТС и о чём хотел сказать, когда я тебя перебил, — Драко нахмурился и встал напротив Гарри, отзеркалив его позу. — Что-то мне теперь подсказывает, что не в любви признаться… — А с чего это тебя сейчас-то заинтересовало? — на лице у молодого лорда Поттера зазмеилась ядовитая усмешка. — Но, в любом случае, обсуждать эту тему я не буду. Даже если бы и помнил, что именно собирался тебе тогда сказать, говорить я ка-те-го-ри-чес-ки отказываюсь. — А ты изменился, Поттер… — голос Малфоя звучал как-то растерянно. — Очень изменился. Кстати, не подскажешь, где мы? — Понятия не имею, — Гарри повернулся к океану и пошёл к воде. — Как мы тут оказались и почему, я тоже не знаю. — И про сцену, которую я только что имел сомнительное счастье наблюдать, тоже рассказать не хочешь? — казалось, Драко утверждает, а не спрашивает. — Само собой. Моя жизнь, кроме меня, никого не касается, — в голосе Поттера прибавилось холода и металла. — Тебя же моя жизнь касается в ещё меньшей степени, чем остальных людей в этом мире! — Поттер, послушай… — Нет, это ты меня послушай, — беспокойство, злость, дикая обида и боль неожиданно улеглись, Гарри почувствовал, что может спокойно прожить и без этого человека. — Когда-то ты мне ясно дал понять, что видеть меня больше не желаешь. Я пообещал не попадаться тебе на глаза и покинул Англию. Уж и не знаю, каким образом мы тут встретились, но идея была явно неудачной. У тебя своя жизнь, у меня — своя. Не думаю, что нам стоит в дальнейшем встречаться, хотя и не исключаю волю случая. Прощай, постараюсь больше не появляться на твоём пути.       С этими словами Гарри решился аппарировать и… проснулся в своей постели в жарких объятиях супруга. Чувствовал он себя совершенно другим человеком — магия хорошо над ним поработала.       Повинуясь непонятно откуда взявшейся уверенности в необходимости некоторых действий, Поттер осторожно, чтобы не потревожить свою вторую половину, выбрался из уютного гнёздышка и отправился в кабинет. Там он достал несколько хрустальных флакончиков, поместил в них все свои воспоминания об отношениях с Драко и убрал в сейф, чтобы глаза не мозолили. Никаких сильных чувств и эмоций к прошлому он больше не испытывал.       Немного подумав, Гарри вернулся в свои покои, осторожно влез под одеяло, обнял мужа и опять провалился в сон.

* * *

      Утром новоявленному главе рода никак не хотелось просыпаться: было тепло и приятно нежиться под одеялом в сильных и нежных объятиях супруга. Гарри понял, что Смит уже проснулся. Тот тихо мурлыкал себе под нос какую-то незамысловатую, но очень красивую мелодию и неосознанно невесомо поглаживал кожу на заметно выпирающем животике крепко спящего, по его мнению, партнёра.       Прикосновения, хоть и были весьма лёгкими, вызывали в теле волны тепла и растущего возбуждения. Не способствовало успокоению и ощущение напряжённой плоти, прижимавшейся к ягодицам; Поттер почувствовал нарастающее желание ощутить эту плоть внутри себя. Тогда он прогнулся в пояснице, прижался своей попкой плотнее к горячему телу за своей спиной и негромко застонал. — С добрым утром, — мурлыкание мгновенно прекратилось, горячие губы на мгновение прижались к изгибу шеи, а затем к мягким губам юного провокатора. — Как спалось? — Замечательно, — последовал ответ растрёпанного больше обычного Поттера, ягодицы которого в данный момент довольно сильно прижимались и тёрлись о возбуждённый член Смита. — Хотя сейчас я меньше всего хотел бы обсуждать собственные сны. — А чем бы ты хотел заняться? — игривый тон и нетерпеливое ёрзание мужа наводило на определённые весьма непристойные мысли. — Джо-о-о-о-он, — страстно выдохнул Гарри, — неужели ты настолько непонятливый? Возьми меня.       Получив столь откровенный ответ, Смит развернул дрожащего от страсти партнёра к себе лицом, заглянул в затуманившиеся зелёные глаза и впился жадным поцелуем в отзывчивые губы. Страсть поглотила обоих.       Прийти в себя оказалось невероятно сложно, оторваться друг от друга супруги смогли только ближе к обеду. Спускаться в столовую, откровенно говоря, было лень, поэтому, немного поразмыслив, Гарри вызвал эльфа и приказал подать еду в спальню. Мужчины дурачились, кормили друг друга с ложечки или, игнорируя столовые приборы, подцепляли особо аппетитные кусочки пальцами и подносили к призывно приоткрытым губам, целовались… в общем, наслаждались моментами близости.       Только ближе к вечеру Поттер почувствовал себя готовым ко второй встрече с дедом и письменным столом, заваленным бумагами. Джон, решивший составить компанию супругу и, в данный момент, довольно мирно беседовавший с надменным и не в меру болтливым портретом сэра Эдриана, с интересом наблюдал за своей половинкой. Гарри провозился с бумагами почти до глубокой ночи, отрываясь от них только чтобы перекусить, о чём позаботился Смит, быстро сообразивший, что без напоминания Поттер забудет обо всём на свете.       Уже после полуночи Джон, поняв, что Гарри совершенно потерял счёт времени, схватил мужа в охапку и аппарировал прямо в спальню. Решительный протест был на корню задавлен поцелуями и ласками, а ещё через час утомлённые маги заснули, нежно сжимая друг друга в объятиях.       На следующий день Смит с утра отправился на работу в Министерство, а Гарри опять занялся бумагами. Тишина царила в доме до вечера, когда в мэнор вернулся Джон в сопровождении весьма сердитой Корделии, обеспокоенной исчезновением пациента. Она была поражена, когда оказалась в поместье и поинтересовалась, какая связь между известным ей Джеймсом Эвансом и тем, что они находятся в родовом гнезде Поттеров. Пришлось открыть ей секрет. Поразмыслив, Гарри предложил мисс Бенсон стать семейным колдомедиком. На что та без долгих раздумий с удовольствием согласилась и на следующий день переехала в отведённые для неё покои в Северном крыле.       После этого жизнь успокоилась и вошла в устойчивую колею: Смит с утра до вечера крутился в Министерстве, Гарри занимался делами рода, а Корделия следила за тем, чтобы он не перенапрягался и вовремя ел. За всеми этими делами Поттер чуть не позабыл о своём дне рождения, хорошо, что у Джона была хорошая память.       Смит ради такого случая решил устроить им отдых на Бали, ведь в свадебное путешествие они тогда так и не поехали. Корделия решила не мешать и осталась в поместье. Сказочная неделя пролетела как один миг. А через две недели после возвращения Гарри ощутил внутри первые толчки, оба супруга были безмерно счастливы.       С этого дня Джон часто клал руки на растущий живот Гарри, расстёгивал на нём одежду, гладил бархатистую кожу, прижимался щекой и целовал круглое пузико. В такие моменты оба забывали обо всём, и окружающий мир переставал для них существовать.       Смит старался проводить дома с любимым как можно больше времени, что удавалось далеко не всегда. Он старался заботиться о супруге и помогать ему, ведь живот Гарри всё продолжал расти и подчас доставлял своему обладателю кучу неудобства и сложностей.       Праздники прошли тихо. Джон взял отпуск на три недели перед самым Рождеством. Гарри к этому времени самостоятельно по дому старался не передвигаться: из-за огромного живота он стал очень неуклюжим, и вес тела казался неподъёмным. Смит и Корделия старались не оставлять его одного ни на минуту.       А второго января Гарри проснулся от тянущей боли в животе. Позвали Корделию, которая подтвердила опасения перепуганного мага, что роды начались. В принципе, это не стало такой уж большой неожиданностью. Зная, что беременность двойней редко протекает положенные девять месяцев, колдомедик была начеку и уже неделю поила молодого лорда зельями для формирования родового канала, потому что расположение детей не позволяло провести чревосечение без нанесения вреда новорожденным или их отцу. Именно поэтому Поттер находился в состоянии лёгкой паники.       Джона выставить за дверь не удалось — тот непреклонным тоном сообщил, что мужа не оставит и из комнаты выходить не собирается. Роды были тяжёлыми, и Гарри был рад, что супруг находился рядом. Именно Смит своим голосом и прикосновениями помогал оставаться в сознании и не провалиться в забытьё из-за почти невыносимой разрывающей боли.       Только глубокой ночью роды подошли к своему логическому завершению, и супруги смогли взять на руки двух очаровательных малышей. Первым на свет появился темноволосый малыш с неверояными светло-серыми глазами, вторым — малыш с очень светлым пушком и пронзительными тёмно-зелёными глазами. У Гарри на несколько мгновений перехватило дыхание, и сердце задержало свои толчки, когда он взял на руки младшего сына, так похожего на отца… Джон, почувствовав напряжение супруга, передал старшего сына Корделии, притянул мужа в объятия и тихо выдохнул на ухо: «Спасибо. Ты не представляешь, насколько я сейчас счастлив!» Гарри повернул голову и молча спрятал своё лицо на груди супруга.